أخبار الأيام الثانيالأصحاح 29

. Ср. 4 Цар XVIII:2–3. Захарию, отца матери Езекии, некоторые раввины отожествляли с пророком и первосвященником Захарией, умерщвленным при Иоасе (2 Пар XXIV:21–22) — предположение совершенно произвольное и явно несостоятельное ввиду хронологической несообразности здесь допускаемой: промежуток времени между сопоставляемыми лицами никак не менее ста с лишком лет. Сравнение Езекии (ст. 2), как после Иосии (2 Пар XXXIV:2), с Давидом в приложении к этим двум царям имеет особую точность, так как из всех иудейских царей только Езекия и Иосия наиболее подходили к Давиду в отношении благочестия (Сир XLIX:5). Именно реформы в области культа, произведенные Езекией и после Иосией, обеспечили за ними добрую славу.

. Восстановление культа Езекией начинается с открытия закрытого Ахазом храма Иеговы (XXVIII:24).

. Очищение культа могло произойти не иначе, как при посредстве священников и левитов; к ним и обращается Езекия с соответствующей речью (5–11 ст.) «на площади восточной» (ст. 4), т. е. со входа в храм, — во дворе храма или перед ним. При этом служители алтаря должны были (ст. 5) прежде очиститься сами, а затем заняться очищением храма, приведенного в глубокое запущение (ст. 5–7) в предыдущее царствование.

В 8–9 — указание на бедствия иудеев при Ахазе со стороны сирийцев, израильтян, идумеян, филистимлян (ср. 2 Пар XXVIII; 4 Цар XVI; Ис VII). Конец ст. 9 и 10, по переводу LXX, несколько неодинаково читаются в различных списках, и существующая здесь двойственность отразилась соответствующей разностью славянского и русского переводов этого места. Принятый текст LXX читается: 'ό καί νυν 'εστίν. Έπί τούτοις νύν 'εστιν 'επί καρδίας διαθέσθαι διαθήκην μού, διαθήκην Κυρίου Θεού 'Ισραήλ. Такая передача довольно точно отвечает евр. масор. тексту, и ей соответствует чтение русск. синодальн. перевода: «доныне» (сыновья, дочери и жены в плену). «Теперь у меня на сердце — заключить завет с Господом Богам Израилевым» . В других же греческих кодексах (напр. 74, 106, 120, 121, 134 у Гольмеса, ср. Origen. Hexaplorum, quae supersunt) читается: καί vύv είσι 'επί τούτοις. Νύν ούν θεσθε 'επί καρδίας ύμών, τού διαθέσθαι διαθήκην μετά Κυρίου Θεού 'Ισραήλ. Близко к последнему чтению стоит славянск. перев.: якоже и ныне суть. Ныне убо положи те на сердца ваша, еже завещати завет … Таким образом, по одному чтению (евр., Vulg., принятый LXX и рус.), в ст. 10 идет речь о намерении самого Езекии заключить завет с Иеговой, по другому (некоторые код. LXX, слав.) чтению, Езекия с этим предложением или увещанием обращается к священникам и левитам. Первое чтение как более засвидетельствованное текстуально и ближе отвечающее контексту речи (обращение к священникам и левитам «дети мои» заключается лишь в следующем, 11-м стихе) заслуживает предпочтения; инициатива обновления теократического завета исходит от царя.

. Очищение и освящение храма производилось спешно: после восьмидневного очищения притвора, в течение восьми дней был очищен и сам храм, а вся вообще работа очищения святилища окончена была в шестнадцатый день месяца. Дата «16-й день» сама собой вытекает из сказанного о времени очищения главных частей храма и потому имеет явное преимущество перед датой, принятой в греческом textus receptus: τή ήμερα τή τρίς καιδεκάτη — в 13-й день. Впрочем, дата «16-й день» стоит и во многих греческих кодексах, напр., XI, 60, 74, 106, 134, 158, 243, 19, 55, 64, 71, 93, 108, 119 у Гольмеса, в Альдинск., Комплют. Библии, у св. Кирилла Александрийского, Origen. hexapl.

Во исполнение царского повеления священники и левиты поспешно произвели очищение храма от всех нечистот идолопоклонства, внесенных туда в предыдущее царствование.

В точном согласии с Пятикнижием (см. Быт XLVI:11; Исх VI:16; Чис III:27 и др.) левиты группируются (ст. 12) по трем родоначальникам, сынам Левия: Каафу, Мерари, Герсону. Равным образом упомянуты известные фамилии певцов и составителей псалмов: Асафа (1 Пар VI:24; XV:17; XVI:5; XXV:1, Пс XLIX и др.), Емана (3 Цар IV:31; 1 Пар VI:18; Пс LXXXVII и др.), а также известная фамилия левита Елицафана (Чис III:30: Исх VI:22; Лев X:4 и др.).

. По законам жертвенного ритуала снятие кожи с жертвенного животного было делом священника Лев I:6. Толков. Библия т. I. Только относительно жертвы мирной — жертвы несколько меньшей святости, чем жертва всесожжения и жертва греха, — могло быть допущено участие в этом деле левитов — ради огромного числа жертв и недостатка в совершителях жертв — священниках, не успевших, по недостатку времени (2 Пар XXX:3) или по нерадению, очиститься и приступить к жертвеннику в достаточном количестве. По поводу этого известия 2 Пар блаж. Феодорит приводит такую историческую аналогию: «Это, как мы наблюдаем, происходит и теперь. Ведь, в отсутствие пресвитера и при крайней нужде, необходимо и диакон обязан преподать крещение требующему». (Patrol. Curs. Comp. t. LXXX, col. 851–852).

. Последующим моментом было восстановление регулярного храмового богослужения. Последнее открылось великой жертвой о грехе (21–24 ст.) именно за всего Израиля (ст. 24), а не за два только колена царства Иудейского, — так как ко времени Езекии падение десятиколенного царства Израильского было только вопросом времени и скоро фактически осуществилось (ср. 4 Цар XVII:3–6; XVIII:9–12), так что Езекия мог и жителей Израильского царства рассматривать, как членов единого Израиля (отсюда затем он призывает их в Иерусалим на праздник Пасхи, 2 Пар XXX:5–11). Сам обряд жертвы за грех в данном случае отличался особой, чрезвычайной торжественностью, превосходя числом жертв указанную в законе норму (ср. Лев IV,Толков. Библия т. I, с. 424). Возложение рук царя и собрания на козлов жертвы греха (ст. 23), составляя общую принадлежность жертвенного ритуала (Исх XXIX:10; Лев IV:4), ближе всего напоминает возложение рук первосвященника на козла отпущения в день очищения (Лев XVI:21; Толков. Библия I).

Еще большей торжественностью отличалось совершение важнейшей из жертв — всесожжения (ст. 24–29). Кроме обычного, определяемого законом Моисеевым для этой жертвы ритуала (Лев I, гл. Толков. Библия I), совершение ее в данном случае аккомпанировалось оркестром храмовой музыки и пением — по уставу Давида и пророков Нафана и Гада (ст. 25; см. 1 Пар XXIII:5 и др.). Устав Давида и двух приближенных к нему пророков здесь ставится в качестве равноценного, богодухновенного добавления к установлениям закона Моисеева о богослужении и жертвах (об употреблении инструментальной музыки и пения при богослужении и жертвах закон Моисеев не дает обязательных постановлений: постановления о трублении в трубы Лев XXV, III; Чис X:10 относятся к исключительным случаям); после плена вавилонского музыка сделалась постоянною принадлежностью ежедневного богослужения и жертвы (Сир L:18, 20). По поводу сказанного в ст. 25 о Давиде блаженный Феодорит замечает: «это обличает неразумение (τήν άφροσύνην) иудеев, которые не допускают себе назвать великого Давида пророком, ибо здесь Писание, упомянув трех, присовокупило: ибо по повелению Господню был устав сей через пророков Его» (Quaest, in II. Paralyp. Patrol. Curs. Comp. Ser. gr. t. LXXX, col. 850–852).

Названные здесь (ст. 25–28) музыкальные инструменты принадлежат к трем главным классам музыкальных орудий библейской древности, знавшей инструменты струнные, духовые и ударные. Из двух видов последних: тимпан (евр. тоф ) и кимвал, евр.: мецилтаим, греч.: κύμβαλον, κύμβαλα, лат.: Cymbala, назван здесь (ст. 25) кимвал, имевший, в отличие от тимпана, только богослужебное (а не и мирское, как тот) употребление; состоял из двух металлических кувшинов («большие плоские медные тарелки» по И. Флавию), которые играющий держал в обеих руках и ударял друг о друга. Струнные инструменты: псалтирь, евр.: невел, греч.: ψαλτήρ, лат.: psalterium, и цитра или гусли, евр.: киннор, греч.: κίνυρα, κιθάρα, лат.: cithara, — по И. Флавию (Древн. VII, 12, 3) имели такое устройство: «кифара имела десять струн, по которым ударяли палочкой, набла была снабжена двенадцатью струнами, и на ней играли непосредственно палочкой». Число струн, впрочем, было не всегда одинаково. Различались оба инструмента, как полагают на основании церковно-отеческих свидетельств, по неодинаковому положению резонансирующего ящика: у псалтири — вверху, у цитры — внизу (Ср. Толков. Библия II, 424). Псалтирь, подобно кимвалу, имела только богослужебное употребление, а цитра имела широкое употребление и в мирской музыке. Из музыкальных инструментов духовых (каковы свирель, евр. угаб, флейта — халил ) здесь названы трубы, евр.: хацоцерот, LXX: σάλπιγγες, лат.: tubae. Форму музыкальных труб, изобретенных еще Моисеем, И. Флавий (Древн. Ill, 12, 6) изображает так: «длиною труба немногим меньше локтя; а трубка ее узка, лишь немного ниже, чем у флейты; наконечник ее достаточно объемист, чтобы вбирать в себя массу воздуха, который вдувает в нее играющий; оканчивается же она широким отверстием, наподобие охотничьего рога». Данное И. Флавием описание этого инструмента восполняется изображениями музыкальной трубы на триумфальной арке Тита в Риме и на монетах еврейских.

Описание окончания жертвоприношения (ст. 29) вполне совпадает с известием об этом Сираха (Сир L:19). «Слова Давида и Асафа», которыми, по указанию Езекии, левиты должны были славить Иегову (евр. галлел Иегова ), могут быть только псалмами обоих вдохновенных творцов псалмов: Асафу принадлежат в Псалтири, судя по надписаниям, 12 псалмов (XLIX; LXXII–LXXXII, евр. 50, 73–83). Из псалмов Давида здесь предпочтительно могли быть употребляемы так называемые «аллилуйные» или «песни восхождения» (Пс CXIX–CXXXV и др.)

Езекия обращается (ст. 31) сперва к священникам: «вы наполнили руки ваши…» — техническое выражение о функциях священников при жертвеннике (Исх XXVIII:41; Лев IX:17), особенно при принесении жертвы посвящения (2 Пар XIII:9). Затем (там же) приглашает присутствующих приносить жертвы Иегове; зебахим — жертвы вообще, но здесь (как и, напр., Лев XVII:8) — собственно мирные жертвы (о принесении жертв греха и всесожжения было сказано выше), характерную особенность которых составляло устроение после них жертвенных пиршеств: отсюда обилие жертвенных животных (ст. 32–33). О жертве мирной, ее видах, характере, значении и обряде говорится в Лев III гл. и гл. VII:12–21; 28–36. Толков. Библия т. I.