أيوبالأصحاح 42

. Описание бегемота и крокодила разъясняет Иову всю силу божественного всемогущества (ср. XLI:2-3). И если на данном свойстве покоится и правосудие (XL:3-9), то он обязан признать, что и посылаемые людям страдания - нормальное явление в деле божественного мироправления.

. В зависимости от этого Иов признает свои прежние речи безосновательными рассуждениями о том, чего он не понимал, несправедливым отрицанием промысла (ср. XXXVIII:2).

. Бог требовал от Иова ответа (XXXVIII:4), и он теперь дается страдальцем. Все ранее сказанное им - продукт несовершенного внешнего опыта ("слышал слухом уха"), истинное знание сообщено ему путем откровения, просветившего ум. Но сомневаясь в нем, Иов отказывается от своих прежних суждений, печалясь при этом о том, что они были им высказаны: "раскаиваюсь в прахе и пепле" (ср. II:8, 12).

. Иов ошибался лишь в суждениях об отношении к себе Бога (ст. 2-3) и был безусловно прав, защищая свою невинность. Наоборот, друзья были неправы вдвойне: они без всяких оснований обвинили его в предполагаемых грехах (XXII:5 и д. ) и на предположении основывали факт - мысль о Божественном Правосудии. Как заведомо неискренние по отношению к Иову, они, особенно Елифаз, давший своими речами тон рассуждениям своих друзей, навлекают на себя божественный гнев (ср. XIII:7 и д. ).

. Отзыв Господа об Иове (ст. 7) служит его оправданием, доказывает невинность страдальца. Наглядным же обнаружением этой последней является выступление Иова в роли священника, ходатая за своих друзей пред Богом. Как такой, он даже с их точки должен быть признан безгрешным праведником (XXII:30; ср. Быт XX:7, 17; Исх XXXII:31; Чис XII:13 и т. п. ). Жертвою умилостивления является таже, что и в начале книги (I:5), жертва всесожжения, а число животных - четырнадцать указывает на ее особенную торжественность.

. "Бог положил конец рабству Иова" (вместо: "возвратил потерю"), т. е. болезни (VII:12; XIII:27). Признанный невинным, Иов исцеляется от болезни, освобождается от того, что служило в глазах людей доказательством его греховности (ср. X:15-17). Момент исцеления совпадает с моментом жертвоприношения: простив друзей, забыв все нанесенные ими обиды, Иов сам получает прощение от Бога.

. Как прежде болезнь, признак предполагаемой греховности, оттолкнула от Иова всех, начиная с жены (XIX:13 и д. ), так теперь выздоровление, очевидное доказательство правоты, привлекает к нему родственников и друзей. Равным образом прежние глумления (XIX:18) и насмешки (XXX:1) сменяются словами утешения и принесением подарков, - кеситы (Быт XXXIII:19; Нав XXIV:32), - металлического слитка большей чем сикль ценности (Быт XXXIII:19; ср. XXIII:16), и золотых колец, - мужского и женского украшения (Исх XXXII:3). Так восстанавливается исчезнувшее на время уважение к страдальцу.

. Ср. I:3.

. В отношении детей удвоения (ст. 10) нет (ср. I:2). Но так как умершие дети не считаются по ветхозаветному воззрению навсегда потерянными (2 Цар XII:23), то, действительно, у выздоровевшего Иова детей оказалось вдвое более прежнего.

. "Емима" (арабское "йемане") = "голубица", "чистая, как голубка"; "Кассиа" = "нежная, как благоухание кассии", "Керенгаппух = "нарумяненный рог", - грациозная не столько от природы, сколько от употребления румян (ср. 4 Цар IX:30, Иер IV:30; Иез XXIII:40), косметики.

. Именам дочерей Иова вполне соответствовала их наружность. По законам израильтян, дочери получали право на владение земельными участками лишь в случае отсутствия братьев (Чис XXVII:8). Обычаи арабов (I:3) были, очевидно, другие.

. Продолжительность жизни Иова до страданий неизвестна. Греко-славянский перевод определяет ее в 78 лет: "поживе же Иов по язве лет сто семьдесят всех же лет поживе двести четыредесять осмь". - "Видел сынов своих", (cp. V:25)

. Оправдание Иова

. Ср. V:26; Быт XXV:8; XXXV:29.

За стихом 17 следует в греко-славянском тексте заимствованная из "сирской книги" приписка, указывающая генеалогию Иова ("сын Зарефа, матери же Восорры, Исавовых сынов сын"), время и место жизни ("быть ему пятому от Авраама"; "в земли убо живый Авситидийстей, на пределех Идумеи и Аравии") и отожествляющая его с Эдомским царем Иоавом. Как отсутствующая в переводах Акилы и Симмаха, она не может быть признана изначальною, а всего скорее может быть признана произведением какого-нибудь христианина. За это ручаются ее слова: "писано же есть паки востати ему (Иову), с нимиже Господь восставит и".

Магистр богословия священник А. В. Петровский.