اللاويينالأصحاح 7

Жертва повинности — «великая святыня». Подробно определяются обряд жертвы: место заклания жертвы, способ кровекропления (по традиции, кропление жертвенника всесожжений происходило 2-мя взмахами чаши с кровью на углы северо-восточный и юго-западный, — Мишна, Зебах V:4; ср. Зах IX:15), ст. 2; сожигаемые части, ст. 3–5; употребление остального мяса жертвенного животного — пользование им со стороны мужской половины священнического рода. По всем этим обрядовым чертам, жертва повинности чрезвычайно близка к жертве греха.

Жертва всесожжения и минха — хлебная. Тогда как в других кровавых жертвах (исключая случаев жертвы греха, указанных в VI:30) священники имели право на известные части мяса жертвенных животных, при всесожжении им принадлежала одна кожа (по иуд. традиции, в жертвах мирных кожа возвращалась приносителю: это согласуется с библейским указанием, что при мирной жертве приноситель брал остальное, по выделении тучных частей для огня и груди и правого плеча для священника, мясо и устроял себе трапезу). При хлебных приношениях всех видов священники-совершители пользуются правом собственности на посвящаемое Богу, остальное же принадлежало жертвователю (ср. ст. 14).

Хлебная жертва необходимо присоединялась к жертве мирной, и о последней законодатель говорит теперь с особенною подробностью, выделяя преимущественно жертву благодарности (zebach todah), в силу особенной, по-видимому, важности и торжественности ее по сравнению с двумя другими видами мирной жертвы — жертвы обета (z. neder) и жертвы по усердию (z. nedabeh). К мирной жертве благодарности предписывается прибавлять и квасной хлеб, но не для жертвенного сожжения, — ничто квасное не могло приноситься в жертву II:11; VI:17), — а в качестве добавления к трапезе, устрояемой после мирной жертвы: трапеза эта отображала обыденное питание человека (но в таинственном смысле — общение с Богом), и потому квасной элемент здесь был вполне уместным. В виду более торжественной и многолюдной трапезы при жертве благодарности, чем при жертвах обета и усердия, имевших частный характер и сопровождавшихся скромными трапезами с участием лишь ближайших родственников, относительно первой было постановлено, чтобы мясо ее съедалось непременно в самый день жертвоприношения, от жертв же обета и усердия позволялось есть и на 2–3 день (ст. 15; XXII:30). По мнению блаж. Феодорита, Бог «хочет, чтобы приносящие жертву не сами только участвовали в пиршестве, но уделяли мясо и нуждающимся. Посему-то повелевает вкушать оных мяс в первый и второй день, избытки же сожигать, чтобы, понуждаемые сею необходимостью, нищих делали участниками в пиршестве» (вопр. 6 на Лев.).

Внушая израильтянам чувство благоговения к святости жертвы и бдительность к душевной и плотской чистоте вообще, законодатель говорит, что если нечистый или осквернившийся нечистотою будет есть от мирной жертвы, то «истребится душа та от народа своего» (ср. Исх XXXI:14), т. е. или подвергнется отлучению от теократического общества и лишению соединенных с принадлежностью к последнему прав религиозных и гражданских, или подвергнется небесной каре в виде, напр., бездетства или преждевременной кончины (ср. 1 Кор ХI:30). По блаж. Феодориту (на Лев. вопр. 7), «сим малым (запрещением прикасаться к нечистому) врачует (Бог) великие болезни. Ибо если и естественное, по закону, осквернит, то тем более сквернит нравственное, в собственном смысле называемое противозаконным».

Излагается запрещение употребления тука и крови в пищу, — в более пространном виде, чем в III:17. Употребление тука в ремеслах не воспрещалось.

После некоторого перерыва (ст. 22–27) доканчиваются постановления о жертвах мирных. Здесь выдвигается на вид преимущественно активное участие жертвователя в жертвоприношении: он непременно своими руками приводил жертвенное животное, возлагал на него руки, закалал, вероятно, разнимал мясо на части (все это имело место и при других кровавых жертвах), затем вместе с священником совершал символический обряд потрясения пред Господом груди (ст. 30–32). Это активное участие приносящего жертву, помимо символического значения, имело и нравственное, поскольку указывало на добровольное подчинение жертвователя закону Иеговы, предоставившему священному колену в участок или жребий (таково значение евр. mischcham, ст. 35, неточно переданного у LXX: η χρισις, слав., помазание).

Заканчивается 1-й раздел кн. Левит (гл. I–VII) o жертвах разных видов, и устанавливается время происхождения законов о жертвах, именно: их написание относится ко времени пребывания евреев у Синая, частнее — после второго сошествия Моисея с горы, когда Иегова «повелел сынам Израилевым совершать приношения Господу» (ст. 38, см. Исх ХХХIV:18 и д.).