Премудрость Соломонаглава 18

. Первые четыре стиха XVIII гл. содержат противопоставление египтянам евреев во время девятой казни. Над египтянами «была распростерта тяжелая ночь» (XVII:20), а «для святых Твоих был величайший свет» (1 ст.). Мысль та, что девятая казнь, трехдневный мрак, не распространялась на живших в Египте евреев, они, как и весь остальной мир (XVII:19), пользовались светом. Египтяне знали об этом и считали их счастливыми (1 ст.), а вместе с тем были благодарны евреям, что те не пользовались их смятением и беспомощностью во время девятой казни, чтобы отмстить им за муки долгого рабства (2 ст.). Покровительство Божие еврейскому народу простерлось и далее. Во время странствования по незнакомой пустыне путь им указывал «огнесветлый столп», он же защищал их от солнечного зноя: «дал им… безвредное Солнце» (3 ст.). Наказание египтян лишением света вполне заслуженно ими и соответствует их преступлению, порабощению тех, «чрез которых имел быть дан миру нетленный свет закона» (4 ст.). Сравнение Моисеева закона со светом весьма часто в Св. Писании (Ис II:5 ; Пс CXVIII:105 ; Притч VI:23 ).

Название света «нетленным» выражает мысль о вечности Моисеева закона. Эта мысль выражается и в других местах Св. Писания (Тов I:6 ; Вар IV:1 ), особенно часто в связи с мессианским чаянием всеобщего распространения Моисеева закона (Ис II:2 ; Мих IV:1 ), когда уничтожится идолопоклонство (Прем XIV:13).

. С пятого стиха начинается новый отдел, в котором проводится новая параллель между египтянами и евреями. За бесчеловечное решение египтян умерщвлять еврейских детей они сами лишились своих первенцев, евреи же со своими детьми не только сохранили жизнь, но и спаслись от рабства.

«…определили они избить детей святых…» (ср. Исх I:15–16 ; II:1–3 ).

«…хотя одного сына, покинутого и спасли…» Речь идет о Моисее, которого спасла из воды дочь Фараона. Писатель делает эту оговорку не для того, чтобы смягчить жестокость египтян в отношении к еврейским детям, а чтобы показать, что по определению Промысла Божия единственное спасенное ими дитя стало для них впоследствии орудием Божественного наказания.

«…самих всех погубил в сильной воде» . О потоплении египтян в Чермном море писатель подробнее говорит в XIX гл., здесь же он только попутно замечает для получения контраста: Моисей один подвергался опасности от воды и был спасен, а египтяне все погибли в воде.

. «Та ночь была предвозвещена отцам нашим…» Это не ночь необычайного мрака, о которой писатель говорил в предшествующей главе, а та ночь, в какую были умерщвлены египетские первенцы, и о которой Моисей возвестил евреям наперед (Исх XI, с 4 ст. ).

Для этого предвозвещения писатель указывает не только ближайшую цель, подготовить евреев к наступавшему событию, но и дальнейшую, утвердит их веру во все прочие обетования и поднять тем народный дух.

стих вытекает из предшествующего. Освобождение из рабства и гибель египетских первенцев не были неожиданностью для евреев, потому что через Моисея они знали об этом заранее.

. Ср. XI:5–6 ст. Смерть первенцев египетских была для египтян большим наказанием, а для евреев, напротив, она послужила причиной их освобождения (Исх XII с 31 ст. ).

«…возвеличил нас, которых Ты призвал» . В связи со следующим стихом здесь речь о призвании к духовному внутреннему общению с Богом.

стих говорит о пасхальной жертве (см. Исх XII:3–15 ): «святые дети добрых тайно совершали жертвоприношение» . Называя участниками жертвоприношения детей, писатель не исключает этим взрослых, он выделяет детей лишь для противопоставления египтянам: в то время, когда дети египтян были умерщвляемы, еврейские дети совершали религиозную трапезу. Жертвоприношение было тайное. Египтяне не были посвящены в обряды пасхальной ночи, так как в них ясно указывалась ожидавшая их участь. С другой стороны, дети, участники жертвоприношения, были обречены египетскою властью на смерть, поэтому их участие могло быть только тайное. Название детей «святыми» имеет то же значение, что и название святым всего народа (X:17; XVIII:1): оно указывает не на их действительное состояние, а на их назначение, их призвание к святости. Они были «дети добрых…» Добрыми писатель называет израильтян, отцов этих детей, как и в других местах книги он называл их «праведными» (X:20; XI:14; XI:9; XVI:23; XVIII:20) и «святыми» (X:17; XVII:1).

«…единомысленно постановили божественным законом, чтобы святые равно участвовали в одних и тех же благах и опасностях» . Ставить что-либо божественным законом, значит обязаться к неуклонному исполнению этого. На пасхальной трапезе евреи приняли для себя обязательство осуществлять одинаковое участие всех без различия как в опасностях свободной жизни в пустыне, так и в ее благах. Таким образом, пасхальная вечеря была для них символом братского единения. Это сознание братства непосредственно выразилось в хвалебной песне к Богу.

. Переход к египтянам. По контрасту с хвалебной песнью евреев, «с противной стороны», т. е. от египтян, «разносился жалобный вопль над оплакиваемыми детьми», над умерщвленными в ночь выхода евреев первенцами.

. Десятая казнь одинаково коснулась всех египтян без различия их общественного и материального положения (Исх XI:5, XII:30 ). Все были наказаны «одинаковым судом», (11 ст.), «все… имели… мертвецов, умерших одинаковой смертью» (12). Не было различия даже в форме смерти. Вот это обстоятельство, однородность наказания, сравнявшая всех египтян, по мысли писателя, особенно сильно убеждало их, что переживаемое событие дело Божие, а не человеческое, а потому народ еврейский, для освобождения которого эта казнь совершилась, «есть сын Божий» (13 ст., Исх XII:31 ).

«…драгоценнейшее их поколение» — первенцы, ценившиеся у древних народов более, чем остальные дети.

«…не верившие ничему ради чародейства…» Указание на обстоятельство, отмечаемое и книгой Исход (VII:11, 22 ), что упорному нежеланию признать евреев народом Иеговы и отпустить его много содействовали египетские волхвы.

. Содержат поэтическое описание действия Божественного всемогущества в истреблении египетских первенцев. Как и в других местах нашей книги (IX:1; XVI:12), образом Божественной воли, проявляющейся во внешнем мире, является слово. «Как грозный воин» с острым мечом, оно сходит с небес от царственных престолов на средину погибельной земли, чтобы наполнить все смертью. Власть Божественного слова над вселенной беспредельна: «оно касалось неба и ходило по земле» .

. Писатель сообщает об обстоятельстве, умалчиваемом кн. Исход. В ночь гибели египетских первенцев они были тревожимы страшными сновидениями, в которых им открывалась причина их печальной участи. Поэтому они умирали с полным знанием того, почему они гибнут, и об этом объявляли остававшимся в живых. Какая эта причина постигшего египтян страшного наказания, писатель здесь не указывает: разумеется, та же, о которой он говорил раньше (XVIII:4), — угнетение евреев.

. «Искушение смерти коснулось и праведных» . Это выражение показывает, что посылаемая смерть была лишь вразумляющим испытанием евреев, а не средством наказания по суду Божию.

. «…непорочный муж поспешил защитить их» . Речь идет об Аароне, см. Чис XVI 47 ст. Эпитет «непорочный» прилагается ему в том смысле, что он был свободен от того греха, за который наказывались евреи, поэтому мог быть посредником между согрешившими и Богом.

. «Словом», т. е. молитвой и воспоминанием данных патриархам еврейского народа обетований Аарон «победил истребителя» . Под истребителем разумеется Ангел смерти, поражавший евреев; в 25 ст. этот истребитель назван тем же словом, каким в книге Исход (XII:23 ) назван Ангел смерти, поражавший египетских первенцев — ό όλεθρεύων.

«Воспомянув клятвы и заветы отцов…» Ходатайствуя за народ, Аарон преклонял милосердие Божие воспоминанием о благих обетованиях, данных отцам еврейского народа: Аврааму, Исааку и Иакову.

. Ср. Лев XVI:48 (???).

. В этом отделе писатель в параллель наказанию египтян смертью их первенцев приводит подобное же событие из жизни евреев в пустыне (Чис XVII:12 ), чтобы на этом примере показать, насколько милостив к ним был Бог. Как и египтяне в памятную для них ночь, евреи подверглись опасности смерти, но губительство продолжалось короткое время, молитвою Аарона оно прекратилось.

. Кроме молитвы и воскурения фимиама, Аарон остановил губительство еще своей первосвященнической одеждой, которой писатель, как будто приписывает магическое действие: «этому уступил истребитель и этого убоялся» .

«На подире его был целый мир» . В этой мысли, что первосвященническая одежда была символом мира, чувствуется характерная черта александринизма, который в священных обрядах и предметах находил символы предметов природы и высших идей. В частности, сравнение первосвященнической одежды с миром мы находим у Филона — De profug. I, 562; Vita Mos. II, 154. — «Славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда» . Речь о наперснике, на котором были вырезаны имена двенадцати родоначальников колен израилевых (Чис XXVIII:15–30 (???)).

«…величие Твое — на диадиме головы его» . На головной повязке первосвященника была прикреплена золотая дощечка с надписью: «святыня Иеговы».