2 Петрарозділ 2

Имея в виду изобразить, для предостережения читателей, нравственный облик лжеучителей, частью уже появившихся ко времени написанного послания, частью же имевших с особою силою выступить впоследствии, Апостол ставит этих лжеучителей в параллель с ветхозаветными ложными пророками, Ψευδοπροφηται, имя которых он усвояет и лжеучителям христианских времен. "Под лжеучителями Апостол разумеет единомышленников Николая и Коринфа, а именем пророчества, общепридаваемого и пророкам, и лжеучителям, предостерегает верующих, чтобы не внимали лжепророкам" (блаж. Феофил.). Признаками древних лжепророков были: самозванное принятие ими на себя пророческого служения, хотя они и настаивали на своем Божественном призвании (Иер 23:21; 27:12); возвещение предсказаний по видам корысти и человекоугодничества (3Цар. 22:10-13, 19-23), лживость предвещаний, ничтожество чудес (Иез 13:3 сл. и др.), главная же черта: проповедь не во Имя Тайного Истинного Бога и чистого служения Ему, а во имя богов иных (Втор 13:1-5; 18:20 и др). Подобно этому, и лжеучители апостольского и послеапостольского времени, по словам Апостола, "введут пагубные ереси, и отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель".

Свое пагубное учение лжеучители имеют распространять в народе, руководясь побуждениями корыстолюбия, и будут иметь успех, грозящий гибелью и им, и обольщенным их последователям. "Чтобы показать, что они совершенно чужды божественного учения, говорит, что они употребляют льстивые слова" (блаж. Феофил.).

В подтверждение мысли о неизбежности суда и погибели на лжеучителей, Апостол указывает три примера такого суда Божия из истории древнего мира: суд над падшими Ангелами (ст. 4), над предпотопным человечеством, кроме Ноя с семьею (ст. 5 см. Быт гл. VI-VIII), и над нечестивыми городами Содомом и Гоморрою (ст. 6 Быт XIX), кроме праведного Лота (ст. 7-8). Грех Ангелов, о котором говорит здесь, ст. 4, Ап. Петр, а равно и Ап. Иуда в своем послании (ст. 6), весьма многие толкователи древнего и нового времени понимали в смысле плотского падения ангелов, причем своеобразно истолковывалось повествование Быт 6:14, согласно с некоторыми кодексами LXX-ти, Иосифом и Флавием (Antiquit. I, 3:1), Филоном (De Gigant. § 2), книгою Еноха (гл. 6-10) и многими иудейскими и древнехристианскими толкователями. Но с духом всей библейской ангелологии это объяснение не мирится (см. в книге проф. свящ. А. Глаголева - "Ветхозаветное библейское учение об Ангелах". Киев, 1900, с. 201-205 примеч.). По Ин 8:44, грех диавола состоял в отступлении или отпадении от истины и упорное коснение во лжи. Из 1Тим. 3:6 по аналогии заключали, что первоначальным грехом диавола была гордость, а по догадке некоторых учителей Церкви, именно в отношении Сына Божия (ср. Евр 1:6).

"Адский мрак", слав. пленицы мрака, греч. σειραι ζοφου, - синоним бездны Лк 8:31.

Во втором (ст. 5) и третьем (ст. 6) примере Апостол обращает мысль читателей уже к библейской истории человечества, причем рядом с карою над нечестивыми указывает и спасение благочестивых. "Для чего же к примерам худых людей он присовокупляет примеры добрых?.. Апостол как бы так говорит: Бог умеет неизбежно наказывать живущих во грехах, как наказал ангелов согрешивших, людей предпотопных, города Содомские. Умеет награждать и делающих правду, как наградил Ноя, Лота" (блаж. Феофил).

Из приведенных в ст. 4-8 примеров Апостол делает нравоучительный вывод в духе вообще библейского воззрения на Божественное вознаграждение и возмездие людям (ср. Пс. 33:20; Притч 16:4; 1Кор.10:13; Откр 3:10). Все сказано Апостолом "для того, во-первых, чтобы вместе воспомянуть историю о погибели нечестивых и спасении праведных; во-вторых, для того, чтобы через сопоставление их выставить ужасную злобу грешников и светлые совершенства добродетельных; наконец, для того, чтобы убедить своих слушателей возненавидеть нечестие одних по причине наказаний за оное и возлюбить добродетель других по причине ее спасительности" (блаж. Феофил.).

Преподав читателям руководственные наставления касательно осторожности в отношении соблазнов лжеучителей, Апостол теперь переходит к подробнейшей характеристике этих последних. Нравственная распущенность с наклонностью к противоестественным плотским порокам (ст. 10, 14) и дерзость в отношении ко всякой власти (ст. 10-11) особенно выделяются в мрачной характеристике лжеучителей. "Смысл (целой характеристики) такой: они, говорит Апостол, не имеют ничего свойственного чистоте, но пристают к чистому обществу, как пятна на чистой одежде. Когда обольстят кого-нибудь и успеют сделать попавшихся в их сети мужей и жен нечистыми, почитают это дело насаждением, дополняя свое развращение. Они, и пиршествуя с вами, делают это не по любви и общению с другими, но потому, что находят это время удобным для обольщения женщин. Ибо они, имея глаза, смотрят не на что другое, как только на любострастие, и непрестанно имея это в виду и греша, как сыны проклятия, прельщают неутвержденные души. Ибо сердце их приучено ни к чему другому, как только к любостяжанию, т. е. к разврату или корысти, и через тот и другую оставив путь, могший привести их к спасению, они заблудились от него" (блаж. Феофил.).

Нравственная распущенность и корыстолюбие современных апостолу и будущих лжеучителей поясняется здесь, как и у Ап. Иуды (ст. 11) и в Апокалипсисе (II:14), сравнением их с Валаамом, тоже оказавшимся повинным в любостяжании (Чис 22:5 сл. 22, 23-34) и, кроме того, введшим израильтян в соблазн общения с мадианитянками (Чис 25:1; 31:16). При этом Ап. Петр вспоминает, ст. 16, о сверхъестественном вразумлении, данном Богом через бессловесную ослицу пророку. "Отсюда научаемся, что Валаам, получив однажды запрещение от Бога идти к Валаку, снова побуждаем был к тому надменною своею страстью, которую он откармливал своим неистовым чародейством, но обузданный страхом Божиим и страшными знамениями, бывшими во время пути, не переменил слово благословения, которое было делом не чародейства. Ибо пророки с сознанием произносят свои вещания. Посему-то и Апостол назвал его "пророком", как сознававшего, ибо он говорил… Итак благословение его было делом не волхвования, но силы Божией" (блаж. Феофил.).

Продолжая и заканчивая характеристику лжеучителей, Апостол уподобляет их безводным источникам и пустым облакам. "Уподобляет безводным источникам потому, что они утратили чистоту проповеди и сладкую воду жизни. Сравнивает их с облаками, гонимыми ветром, разумея ветер противный, почему и назвал его бурею, так как буря приводит гонимое ею в совершенный беспорядок. Они, говорит, облака не светлые, каковы святые, но темные, полные мрака" (блаж. Феофил.). В ст. 18-19 обратная речь ст. 17 раскрывается со стороны своего смысла и значения. Лжеучители "по суетности произносят речи надутые, привлекая плотскою похотью в разврат тех, которые совершенно избегли оного, или, если некогда и находились в заблуждении, то впоследствии покорили себя Господу. Сами, говорит, будучи рабами упомянутой нечистоты, которую по справедливости и назвал тлением, обещают обольщаемым свободу. А почему они обещают свободу, сами будучи рабами греха, приводит на то прекрасное доказательство: кто какою страстью побежден, тот и раб ее" (блаж. Феофил.).

Желая высказать ту важную мысль, что "познавшие истину, но опять придерживающиеся прежнего нечестия, впадают в зло, худшее прежнего" (блаж. Феофил.), Апостол поясняет свою мысль, в ст. 22 двумя сравнениями, из которых первое заимствовано из Притч 26:11, а второе, вероятно, из ходячего приточного выражения неписанного. "Смысл речи такой: если те, которые через познание Господа и Спасителя Иисуса Христа избегли скверн мира, опять запутываются в них и побеждаются ими, то они, без сомнения, и порабощаются ими, и положение их становится хуже, чем было до познания о рабстве, ибо сатана усиленно старается, чтобы они впали в большее зло. Посему-то Апостол и говорит, что при такой будущности для тех, которые добровольно возвращаются на зло, лучше было бы им не познавать (правды), нежели, познав, впадать в большее зло. Потому что и пес, возвращающийся на свою блевотину, бывает еще отвратительнее, подобно как и свинья, ищущая омыться от грязи, если делает это в грязи же, оказывается еще грязнее прежнего" (блаж. Феофил.). Эта грозная и предостерегающая мысль Апостола относится и к лжеучителям, и к обольщаемым ими, и ко всем согрешающим христианам и через грех отпадающим "от преданной им святой Заповеди" (ст. 21). Но в особенной силе применимо это апостольское прещение к лжеучителям; к ним, точнее к особой группе лжеучителей, отрицавших действительность второго пришествия Господа, и переходит теперь Апостол Петр (III:3-4).