Вихідрозділ 25

Скиния устраивается на добровольные приношения как потому, что не было иных источников для приобретения необходимых материалов, так и потому, что она, жилище Всевышнего (ст. 8; 29:45), Бога всего народа, является общенародным достоянием. Обращение к доброхотным жертвователям было так успешно, что после пришлось прекратить прием приношений (36:5, 6).

Говоря о золоте, ст. 3 не прибавляет слова: «чистое» (ср. ст. 11 и 17), а потому можно думать, что предметом приношений могло быть и очищенное, и неочищенное золото.

Так как из материи указанных цветов (текелет, аргаман, толаат, шани) в соединении с виссоном (льном) устроились покрывала скинии (26:1), одежды первосвященника (28:5 и д.), а закон запрещает соединять нити из шерсти и льна (Лев 19:19; Втор 22:11), то очевидно, что она не была материей шерстяной. Под «виссоном», из некоторого были сделаны десять покрывал скинии (26:1), завеса, отделявшая святилище от святого святых (26:31), завеса при входе в скинию (ст. 36), а также сшиты ефод, пояс и наперсник судный первосвященника (28:5 и д.), хитоны, головные повязки, нижнее платье и пояса священников (39:27, 28), разумеется, вероятно, хлопчатая бумага. Это доказывается теми названиями, которые давались данной ткани евреями. Из них «шеш» представляет видоизменение египетского слова «щепе», означающего «лен», а «буц» употребляется для обозначения сирийского льна, отличного от египетского (Иез 27:16). Лен и хлопчатая бумага жителями Востока строго не различались (арабское «каттунь» обозначает и «лен», и «хлопок», а также полотняную материю из хлопка или льна).

Кожи бараньи красные — сафьян. Кожи «тахаш», — от какого животного, дельфина, тюленя или морской породы, они добывались, неизвестно. Несомненно одно, что, предназначенные служить верхним покрывалом скинии (26:14), они отличались прочностью и непромокаемостью. Дерево «ситтим», аравийская акация, отличалось твердостью и легкостью, и потому было самым подходящим для устройства переносной скинии.

Ароматы для елея помазания перечислены в 30:23–25; для благовонного курения — в 30:34–36.

Камни «шогам», оникс или аквамарин; «камни вставные», которые нужно вставить в оправе в облачение первосвященника (28:17–20; 39:10–13).

Как видно из 25:40; Деян 7:44; Евр 8:5, Моисею даны были не только словесные наставления относительно устройства скинии и ее принадлежности, но и были показаны самые образцы здания и находящихся в нем предметов.

Сделанный из аравийской акации, длиной около 30 вершков (локоть — около 3/4 аршина), шириной и высотой около 18 вершков, ковчег завета снаружи и изнутри был обложен золотыми листами. На самом ли верху, или же ниже шел венец, текст не говорит.

Четыре золотых кольца были приделаны по два на каждой стороне ковчега, вероятно на поперечной, но не продольной (3 Цар 8:8).

Шесты назначены для того, чтобы носить ковчег завета, не прикасаясь к нему руками (Чис 4:15). Они всегда должны быть вдеты в кольца, за исключением того случая, когда нужно было закрыть ковчег покрывалами пред перенесением его на другое место (Чис 4:5, 6).

В ковчег должно быть доложено «откровение», т. е. две скрижали (31:18; 34:20), которые будут даны (24:12).

Еврейское название крышки «капорет» (от глагола «кафар» — покрывать, делать невидимым, очищать), греческое ιλαστηριον, славянское «очистилище» — дано ей потому, что семикратным кроплением на нее в день очищения достигалось очищение народа от грехов (Лев 16:14–16).

Образ библейских херувимов скинии с точностью неизвестен. Их можно считать тождественными с херувимами видения пророка Иезекииля (Иез 10:21). Херувимы были «чеканной работы», т. е. изображения их были выбиты из золота. Местом их помещения на крышке служили оба конца ее.

Крылья херувимов должны быть подняты кверху, но не в прямом направлении от крышки вверх, а в косом: при таком расположении они действительно «покрывали» крышку. Лица херувимов должны быть обращены одно к другому и в то же время к крышке; следовательно, головы их были наклонены к крышке ковчега. Как видно из устройства херувимов храма Соломонова (2 Пар 3:13), сделанных по образцу херувимов скинии, эти последние имели прямое положение: «стояли на ногах своих». О коленопреклоненном положении херувимов не может быть речи.

Как место непосредственного присутствия и откровения Всевышнего, в силу чего Он называется «седящим на херувимах, что поверх ковчега завета» (2 Цар 6:2; Ис 37:16), и «говорящим с крышки, которая над ковчегом свидетельства, из среды двух херувимов» (Чис 7:89), капорет был престолом Господа, внешним основанием для которого служил ковчег со скрижалями завета в знак того, что пребывание Всевышнего в скинии основывается на заключенном завете. Откровение будет состоять в сообщении Моисею всех повелений, которые народу нужно будет исполнять.

Стол из акации, около 24 вершков длины, 12 ширины и 18 высоты, был обложен листами чистого золота (37:10–16), почему и называется иногда «столом чистым» (Лев 24:6). Кругом него был сделан «золотой венец». Как видно из изображения стола для хлебов предложения на арке императора Тита в Риме, под венцом разумеется массивная золотая планочка 6 дюймов ширины, ограждавшая со всех сторон верхнюю поверхность стола. Так как гладкую обкладку трудно назвать венцом, то можно думать, что она была волнистообразна, или вырезана в виде тонких желобков, выемок. На такую форму указывает чтение LXX «στρεπτον κυματιον» (слав.: «витое обложение»), — термин «κυματιον» обозначает волнисто вырезанную доску дорического карниза. Под доской с каждой стороны стола шла вязка, т. е. стенка, соединяющая ножки и имеющая ширину ладони. По указанию рисунка на арке, этой связкой был золотой прут, соединяющий все четыре ножки стола в одно целое по самой средине их высоты, а греческое ее название «στεφανη» говорит за то, что она не была гладкой, но, вероятно, представляла подражание венку из цветов.

Четыре кольца должны быть приделаны на четырех углах, у четырех ножек стола, — в тех местах, где ножки стола были соединены связкой: «при стенках должны быть кольца». Шесты, предназначенные для перенесения стола, вдевались в кольца лишь на время ношения.

К принадлежностям стола относятся «кеарот» — блюда (L??: τρυβλια), по объяснению талмудического предания — те формы, в которых приготовлялись и приносились в святилище хлебы; «капот» (L??: θυισκας), по тому же преданию — фимиамники, или чаши, в которые полагался фимиам (ср. Лев 24:7; Чис 7:14), и, наконец, «кесот» и «менакийот» — сосуды для вина, как видно из прибавленного к ним выражения: «которыми возливали». «Кесот», греч. «σπονδεια», это большие винные кружки: «менакийот» — меньшие.

Хлебов нужно было класть двенадцать (Лев 24:5) по числу двенадцати колен Израилевых, в два ряда (Лев 24:6), по шести в ряд, хлеб на хлеб, как об этом говорит иудейское предание и Иосиф Флавий и указывает изображение стола на арке Тита, представляющее подобие двух возвышающихся цилиндров. Приготовленные из большого количества муки, — в каждом хлебе должно быть 2/10 ефы (Лев 24:5), хлебы каждую субботу заменялись новыми (Лев 24:8). Хлебы называются хлебами лица, потому что находились пред лицом Сущего. Когда скиния снималась с места, то, по указанию Чис 4:7, стол для хлебов предложения закрывался голубой одеждой, на которую ставили все принадлежности вместе с хлебами предложения, и затем покрывали ярко-красным покровом и кожаным «тахаш».

В отличие от других принадлежностей — сосудов скинии — светильник был сделан из чистого золота. Он был «чеканной» работы, т. е. светильник не был отделываем резцом, но был весь вылит из таланта золота (26:36). Ствол светильника должен быть не гладкой однообразной формы, но должен состоять из цветочных чашечек, шарообразных фигур, подобных яблокам, и из цветков. Чашечки, яблоки и цветки должны составить не украшение, приделанное к стволу светильника, но одно целое со стволом, должны входить в его состав.

Из ствола светильника выходили шесть побочных ветвей, три с одной стороны и три с другой. Как видно из изображения светильника на арке Тита, они выходили дугообразно, в форме веера.

Существование на каждой боковой ветви трех цветных чашечек, похожих на чашечку миндального цветка, заставляет предполагать, что и яблок, и цветков на каждой ветви было по три. В таком случае каждый боковой стебель светильника состоял из девяти фигур: сначала шла миндалевидная чашечка, затем шарообразная фигура — яблоко и, наконец, цветок. Умолчание о том, что чашечки, яблоки и цветы были различной величины, заставляет думать, что они были одинаковых размеров. В силу же этого нижние ветви должны были оканчиваться в своем верхнем конце не на одной высоте с верхними стеблями, а ниже их, и ниже настолько, сколько занимали пространства три фигуры: чашечка, яблоко и цветок.

На стволе светильника те же самые фигуры чашечки, яблока и цветка повторялись четыре раза. На их размещение указывает замечание о расположении яблок. Первое находилось несколько ниже на том месте ствола, из которого выходили две нижние ветви; второе и третье стояло в таких же отношениях к средним и верхним стеблям (ст. 35).

Что касается формы лампад, то библейский текст не говорит о ней ничего. На основании Зах 3:9; 4:2, где семь лампад ставятся в соотношение с таинственным камнем о семи очах, древние толковники называли их глазообразными. В позднейшем еврейском предании лампады светильника являются ложкообразными. Новейшие же исследователи на основании находимых в палестинской почве экземпляров древних ламп считают лампады Моисея ладьеобразными с носками или продолговато-круглыми с двумя отверстиями для фитиля и вливания масла. По указанию Исх 26:35, светильник стоял не посредине скинии, а при южной продольной ее стороне, причем, как свидетельствует Иосиф Флавий, широта его не приходилась по широте скинии; он стоял косо: узкая сторона была обращена к Святому святых и ко входу святилища, а широкая — к столу для хлеба предложений, находящемуся на северной продольной стороне скинии (26:35). И если эта широкая сторона светильника называется передней (лицевой), то очевидно, что падавший на нее свет лампад падал вместе с тем и на стол предложений. Подобное направление света могло объясняться устройством лампад: они могли быть закрытыми за исключением двух отверстий для фитиля и вливания масла, и если из первого отверстия, обращенного к столу предложений, выставлялась горевшая светильня, то свет от нее и падал на священную трапезу.

Принадлежностями светильника были щипцы, или клещи (Ис 6:6), предназначенные для снимания нагара с светилен, и ложки — сосуды для его гашения.