До євреїврозділ 12

Как облако своею тенью защищает того, кого палят жгучие лучи, так и воспоминание о святых восстановляет и укрепляет душу, удрученную бедствиями. Не сказал: висящий над нами, но: облежащ нас, что означает более и показывает, что, облегая кругом, это облако свидетелей делает нас более безопасными… (Злат.). - "Всякое бремя". Какое - всякое? Т е. сон, нерадение, низкие помыслы, все человеческое (Злат.). - "Запинаюший нас грех…" τηνευπεριστατον αμαρτιαν, точнее слав. : "удобообстоятельный грех…", т.е. или удобно овладевающий нами, или удобно побеждаемый; лучше последнее, так как мы можем, если захотим, легко победить грех (3лат.). - "Терпением да течем (с терпением будем проходить)…" Не сказал: будем бороться… но что всего легче на поприще, то и поставляет на вид. Не сказал также: усилим течение, но: будем терпеливы в том же самом течении, не будем ослабевать (Злат.).

Потом представляет главное утешение, которое он предлагает и прежде, и после - Христа… взирающе, говорит, т.е. чтобы нам научиться подвигам, будем взирать на Христа (Злат.). - Вместо предлежавшей Ему радости претерпел крест…, т.е. Он мог бы и не страдать, если бы захотел, потому что Он беззакония не сотвори, ниже обретеся лесть во устех Его (Ис LIII:9; Ин 14:30; 10:18). Если же Он, не имея никакой нужды быть распятым, распялся для нас, то не тем ли более справедливо нам переносить все мужественно? (Злат.). - "Пренебрегши посрамление…" "Пусть Он умер: но для чего поносной смертью? Не для чего иного, как для того, чтобы изучить нас ставить ни во что славу человеческую" (Злат.). - "Возсел одесную Престола Божия…" Замечаешь победную награду? То же говорит Павел и в другом послании (Флп 2:9-10). Это говорит он о Христе по плоти" (Злат.).

Справедливо апостол прибавил это, потому что если страдания ближних ободряют нас, то какого утешения не доставят нам страдания Владыки? (Злат.).

Смысл этих слов следующий: вы еще не подверглись смерти, вы только потеряли имущество и славу, вы только потерпели изгнание; Христос пролил кровь Свою за вас, а вы и за себя не пролили ее; Он даже до смерти стоял за истину, подвизаясь за Вас, а вы еще не подвергались опасностям, угрожающим смертью (Злат.). - "Подвизаясь против греха…" Здесь апостол показывает, что и грех сильно нападает и также вооружен (Злат.).

"Забыли утешение", т.е. опустили руки, ослабели (Злат.). "Которое предлагается вам, как сынам…" Представив утешение от дел, теперь апостол сверх того прибавляет утешение от изречений, от приведенного свидетельства: не унывай, говорит, когда Он обличает тебя… Итак, это - дело Божие; а немало доставляет утешения то, когда мы убеждаемся, что случившееся могло произойти по действию Божию, по Его попущению (Злат.).

Ты не можешь, говорит, сказать, что есть какой-нибудь праведник, не терпевший скорбей, и хотя нам так кажется, но иных скорбей мы не знаем. Следовательно, всякому праведнику необходимо пройти путем скорби. Если иначе невозможно, то следует, что тесным путем шли все те, которые вошли в жизнь (Злат.).

Если Бог наказывает нас, то для исправления, а не для истязания, не для мучения, не для страданий. Смотри, как апостол тем самым, из-за чего они считали себя оставленными, внушает им уверенность, что они не оставлены, и как бы так говорит: претерпевая такие бедствия, вы уже думаете, что Бог оставил и ненавидит вас? Нет, если бы вы не страдали, тогда следовало бы опасаться этого, потому что если Он биет всякого сына, его же приемлет, то небиемый, быть может, не сын. Но как, скажете, разве злые люди не страдают? Конечно, страдают - как же иначе? - но он не сказал: всякий биемый есть сын, а: всякий сын бывает бием. Потому ты не можешь говорить: есть много и злых людей, которых бьют, напр. : человекоубийцы, разбойники, чародеи, гробокопатели. Они бывают наказываемы за собственные злодеяния; они бывают не биемы, как сыны, но наказываемы, как злодеи; а вы - как сыны (Злат.).

Как в семействах отцы не заботятся о детях незаконнорожденных… так и в настоящем случае. Потому, если не быть наказанными свойственно детям незаконнорожденным, то нужно радоваться наказанию, как знаку истинного родства (Злат.).

Опять заимствует ободрение от собственных их страданий, которые они сами терпели… Если дети повинуются плотским родителям, то как не повиноваться Отцу Небесному? Притом здесь не в этом только различие и не в лицах только, но и в самых побуждениях и действиях. Не по одному и тому же побуждению наказывают Он и они (Бог и плотские родители)… Последние часто делают это для собственного удовольствия и не всегда имея в виду пользу, здесь же нельзя этого сказать, так как Бог делает это не из каких-нибудь собственных видов, а для вас, единственно для вашей пользы…, не для того, чтобы получить что-либо от нас, но чтобы дать нам…, чтобы мы сделались способными к принятию Его благ (Злат.). - "Иметь участие в святости Его…" - чтобы мы сделались достойными Его, по возможности. Он заботится, чтобы вы приняли, и употребляет все меры к тому, чтобы дать вам…, следовательно, наказание полезно, ибо доставляет святость. И, конечно, так. Ведь если оно истребляет леность, порочные пожелания, привязанность к предметам житейским, если оно сосредоточивает душу, если располагает ее презирать все здешнее, - а отсюда и происходит скорбь, - то не свято ли оно, не привлекает ли оно благодати Духа? (Злат.).

Принимающие горькие лекарства сначала испытывают неприятное чувство, а потом чувствуют пользу. Такова и добродетель, таков и порок: в последнем испытывается сначала удовольствие, а потом скорбь; в первой - сначала скорбь, а потом удовольствие. И, однако, то и другое неравно; совершенно не одно и тоже - наперед испытать скорбь, а после - удовольствие, или - испытать наперед удовольствие, а после - скорбь. Почему? Потому что в последнем случае ожидание будущей скорби уменьшает настоящее удовольствие, а в первом - ожидание предстоящего удовольствия много ослабляет настоящую скорбь, так что иногда там не чувствуется даже никакого удовольствия, а здесь - никакой скорби. Впрочем, не в этом только отношении есть различие, но и в другом - в том именно, что неравны относительно продолжительности времени, но одно меньше, а другие - гораздо больше… Отсюда Павел и заимствует утешение… Вы скорбите? - говорит он. Это понятно: таково всегда наказание, с этого оно начинается…, кажется не радостью (следовательно, не есть на самом деле)… за то после наученным через него, т.е. долго терпевшим и страдавшим, доставляет мирный плод праведности, слав. : плоды мирны (καρπον ειρηνικον) = выражая так великое их множество (Злат.).

Говорит как бы скороходам, бойцам и ратоборцам. Видишь ли, как он вооружает их, как возбуждает их… Если наказание происходит от любви и благопопечительности в ведет к доброму концу, - как доказал он и делами, и словами, и всем, - то для чего вы ослабеваете? Так делают только отчаявшиеся, не подкрепляемые надеждою на будущее. Идите, говорит, прямо, чтобы хромающее не кривилось более, но пришло в прежнее состояние… Видишь, что от нас зависит совершенно исцелиться… (Злат.).

О чем говорил он выше (Евр 10:25), то же выражает и здесь. В искушениях ничто столько не делает нас удобопобеждаемыми и удобоуловляемыми, как разделение. И вот тому доказательство: рассей отряд воинов в сражении, и неприятелям не будет никакого труда взять и связать их… (Злат.). - "Мир со всеми…", следовательно, и с делающими зло (Рим 12:18)…, потому что ничто столько не пристыжает делающих зло, как если мы мужественно переносим наносимые оскорбления и не мстим ни словом, ни делом (Злат.).

"Видишь, говорит Златоуст, как апостол везде заповедует всякому содействовать общему спасению? (Евр 3:13). Не предоставляйте, говорит, всего учителям, не возлагайте всего на предстоятелей; и вы можете назидать друг друга… (1 Сол 5:11; 4:18) Вы можете, если захотите, больше нас сделать друг для друга; вы чаще обращаетесь друг с другом, лучше нас знаете дела свои, видите взаимные недостатки, больше имеете откровенности, любви и общительности; а это немаловажно для научения, но доставляет великие и благодетельные удобства". - "Чтобы кто не лишился благодати Божией". Благодатью Божиею апостол называет будущие блага, евангельскую веру, добродетельную жизнь: все это от благодати Божией (Злат.). - "Чтобы какой горький корень…" и т д. Это говорится во Второзаконии (XXIX:18), а самое выражение в переносном смысле заимствовано из примера растений. Если будет такой корень горести, т.е. приносящий вред, то не позволяй ему пускать ростков, но вырывай его, чтобы он не принес свойственных ему плодов, чтобы не заразил и не осквернил других… Справедливо он называет грех горьким; действительно, нет ничего столь горького, как грех. Это знают те, которые после худых дел угрызаются совестью и испытывают великую горечь… Свойство горького - быть вредным. И прекрасно он выразился: корень горести, не сказал: горький, но: горести. Горький корень может приносить плоды сладкие, но корень - источник и основание горести - "когда не может приносить плода сладкого, в нем все горько, нет ничего сладкого, все невкусно, все неприятно, все исполнено ненависти и отвращения" (Злат.). - "Чтобы им не осквернились многие…", т.е. чтобы того не было, отлучайте от себя людей развратных (Злат.).

Пусть никто не будет, подобно Исаву, сквернителем, т.е. чревоугодником, невоздержным, преданным миру, презирающим блага духовные…, который данную от Бога честь отдал по собственной беспечности, и для малого удовольствия потерял величайшую честь и славу (Злат.).

"Что это значит? Неужели он отвергает покаяние? Нет. Но - как же говорит покаяния места не обрете? (μετανοιας γαρ τοπον αυκ ευρεν). Если он осуждал себя, если сильно плакал, то почему не обрете места покаяния? Потому что это не было следствием раскаяния. Как печаль Каина не была следствием раскаяния, - что и доказал убийством, - так и здесь слова (Исава) не были следствием раскаяния, что после он также доказал убийством: и он намерением своим умертвил Иакова. Да приближаются, говорил он, дние плача отца моего, да бых убил Иакова, брата моего (Быт ХХVII:41). Потому слезы не могли сообщить ему покаяния. И не просто сказал: покаяния, но: аще и со слезами поискал покаяния места не обрете. Почему? Потому, что не раскаялся надлежащим образом" (Злат.). - "Не обрете, говорит, покаяния, или потому, что согрешил более, нежели сколько можно загладить покаянием, или потому, что не принес достойного покаяния; следовательно, есть грехи, превышающие покаяние. Посему не будем допускать падения неисцельного; пока мы только хромаем, то легко исправиться; а когда расстроимся совершенно, тогда что будет с нами? Он обращает это к тем, которые еще не пали, удерживает их страхом и говорит, что падший не может получить утешения. А падшим, чтобы они не предались отчаянию, внушает противное" (Злат.).

Ср. Исх ХХ:18-19; XIX:12-13, 16, 18. О страхе Моисея (21 ст.), не говорится им самим при описании этих событий. Очевидно, апостол пользовался здесь каким-либо преданием, на котором основывался, вероятно, и первомученик Стефан, также упоминающий о страхе Моисея в своей речи (Деян 7:32). Некоторое основание этого предания можно усматривать во Второзаконии 9:19, где Моисей говорит: "я страшился гнева и ярости, которыми Господь прогневался на вас и хотел погубить вас…" (что было после разбития скрижалей).

"Видишь, сколькими доводами он доказал превосходство Нового Завета пред Ветхим? Вместо земного Иерусалима - небесный; вместо Моисея - Иисус; вместо народа - все Ангелы…, все сонмы верных… Итак, не скорбите, говорит: вы будете с ними" (Злат.). Некоторые, делая сравнение, унижают все тогдашнее, чтобы более возвысить настоящее; но я считаю и то дивным, но вместе доказываю, что наше гораздо превосходнее и удивительнее. Оно вдвойне велико; как славное и важнейшее, и вместе с тем как более доступное и краткое… Те не удостоились того, чего мы… Они видели мрак и облако, слышали голос. Но и ты слышал голос Божий, только не через облако, а через плоть Христову, и при том не смутился и не устрашился, но стоял и беседовал с Ходатаем… Тогда и Моисей устрашился, а ныне - никто. Тогда народ стоял внизу, а мы не внизу, но выше неба, близ Самого Бога, как сыны Его, а не так, как Моисей; там была пустыня, а здесь город, и тьмы Ангелов… Те не подходили, а стояли вдали, равно как и Моисей; а вы приступили (Злат.). - "Крови кропления, говорящей лучше, нежели Авелева" (Ср. Евр 11:4; Быт 4:10). "Кровь Авелева еще и ныне прославляется, впрочем не так, как Христова, потому что эта очистила всех и издает глас тем славнейший и важнейший, чем больше свидетельствуют о ней самые дела" (Злат.). Если кровь говорит, то тем более находится в живых Сам Закланный. А что говорит она - послушай: "и Дух ходатайствует воздыхании неизглаголанными" (Рим 8:26). Каким образом говорит: входя в чистую душу, возвышая ее и побуждая говорить (Злат.).

Если те не избегли наказания, не послушавшись заповедавшего на земле, то как можем мы не слушаться заповедующего с неба?.. Хотя и там и здесь Один и тот же, но особенно страшен изрекающий с небес. Апостол говорит о различии не лиц, а даров (Злат.).

Все будет изменено и устроится к лучшему свыше; это выражается здесь приведенными словами. Что же ты скорбишь, страдая в мире временном, бедствуя в мире скоропреходящем? Если бы в будущей судьбе мира была ненадежность, то ожидающему конца следовало бы скорбеть. - Чтобы пребыло, говорит, непоколебимое. А что непоколебимо? Будущее (Злат.).

"Будем хранить благодать…" - εχωμεν χαριν… - да имамы благодать, т.е. будем благодарить Бога, будем твердыми. Мы должны не только не роптать в настоящих бедствиях, но и воздавать Богу величайшую благодарность за них ради благ будущих (Злат.). Невозможно служить благоугодно Богу, не воздавая Ему благодарности за все - и за искушения, и за утешения. - С благоговением и страхом, т.е. не будем говорить ничего дерзкого, ничего бесстыдного, но станем благоустроять себя так, чтобы заслужить уважение (Злат.).

Как выше апостол назвал Бога Судиею всех, т.е. не только Иудеев, или верных, но и всей вселенной, так здесь называет Его и огнем поддающим, внушая страх спасительный тем, кто и в новой благодати не перестает нуждаться в нем.