ApostelgeschichteKapitel 7

"Так ли это?.. ", - т. е. говорил ли ты действительно то, в чем тебя обвиняют (VI:11, 13, 14).

"Но он сказал…" - вместо прямого ответа на вопрос первосвященника Стефан произнес длинную речь, которая в конце концов опровергает обвинение и переносит его на самих обвинителей, противление коих Богу поставило Стефана на суд Синедриона.

Сущность речи составляют собственно стихи 51-53, для которых или с точки зрения которых делается и весь предшествующий обзор еврейской истории.

Содержание и ход мыслей речи можно выразить так: не как хульник Бога, закона и храма предстою я здесь, обвиняемый и преследуемый, а как жертва вашего противления Богу и Его Мессии, - противления, которое, по свидетельству всей истории, вы наследовали от отцев ваших и проявляете теперь. Не моя вина, что меня здесь судят, но ваша - ваше не почтение к Богу, а всегдашнее противление Ему, как и в настоящем случае, когда истинного почитателя Его вы судите и обвиняете. Все это Стефан искусно и подробно заставляет за себя сказать саму историю, останавливаясь особенно обстоятельно на истории Моисея, когда противление народа заслужило обличение самого этого величайшего законодателя и посредника между Богом и народом. Более или менее спокойное течение мыслей, после упоминания о построении храма и подтверждения своего воззрения на него изречением пророка, обрывается прямым и смелым нападением и изобличением на праведных судей в тягчайшем грехе против Мессии и Бога. Так как после этой величественной речи Стефан не вернулся уже в христианское общество, то, очевидно, она воспроизведена была кем-либо из приверженцев христианства, присутствовавших тут же (вроде Никодима, Иосифа Аримафейского или Гамалиила), от коих и сделалась потом известною всему христианскому обществу и вошла в труд Дееписателя.

"Мужи, братия и отцы…" - почтительное обращение к присутствующим: первое и второе - ко всем присутствующим, третье - в частности - к членам Синедриона и старейшинам.

"Послушайте" - предварение и просьба о том, что речь будет некраткая.

"Бог славы явился…" - Бог, которому подобает - свойственна - слава. Этим возвышенным началом речи Стефан прямо давал видеть, как несправедливо обвинение его, будто он богохульник (VI:11). Этим же он наносил первый тяжкий удар суетным представлениям иудеев о значении внешнего храма для прославления Бога. "Если Он - Бог славы, то, очевидно, не имеет нужды в прославлении от нас, или посредством храма, ибо Он Сам есть источник славы. Посему не думайте прославлять его таким образом" (Злат. ).

Явился - ωφθη - указывает на внешнее явление Бога славы, как лучезарную светлость, в которой Иегова открывался (ср. ст. Исх XXIV:16: Ис VI:3; Пс XXIII:7).

"В Месопотамии, прежде переселения его в Харран… "

Харран - Χαρραν - древнейший город в Месопотамии, на древней караванной дороге. По-видимому, здесь противоречие сказанию Бытия. Дальнейшие слова Божии, приводимые Стефаном, как сказанные при этом явлении (3 ст. ), были сказаны, по повествованию Моисея (Быт XII:1), Аврааму при явлении ему Бога в Харране, а не прежде переселения его в Харран. По сказанию кн. Бытия, Фарра, отец Авраама, со всем семейством, в числе коего был и Авраам, вышел из Ура, города халдейского, в землю Ханаанскую и, дошедши до Харрана, здесь остановился и умер (Быт XI:29-32); и здесь-то Аврааму было откровение, при котором были сказаны слова, передаваемые Стефаном и Моисеем, а не в Уре, в земле халдейской (ст. 4), как говорит Стефан. Это объясняется тем, что, по свидетельству Филона и Флавия, иудеи тогдашнего времени, особенно александрийские, веровали, на основании предания, что первое явление Бога Аврааму было в Харране, а именно в Уре Халдейском (о чем Моисей прямо не говорит), что именно вследствие этого явления отец Авраама Фарра и отправился со всем семейством из Ура в Ханаан, но на дороге в Харран умер, и что по смерти Фарры Бог снова явился Аврааму и повторил повеление о продолжении путешествия. Это предание, что Бог явился Аврааму еще в Уре Халдейском, имеет как будто подтверждение, а может быть, и основание в самом повествовании Моисея. В одно из последующих явлений, уже после этого явления в Харране, Бог говорит Аврааму (Быт XV:7): "я - Иегова, Который вывел тебя из Ура Халдейского, чтобы дать тебе землю сию в наследие".

Отсюда следует, что, значит, еще в Уре Авраам должен был получить от Бога повеление оставить эту страну и идти в Ханаан. То же самое следует из книги Неемии, где Ездре влагаются следующие молитвенные слова: "Ты - Иегова Бог, Ты избрал Авраама и извел его из страны Халдейской", т. е. из Ура Халдейского (Неем IX:7). Все это, очевидно, вполне достаточно примиряет и уясняет кажущуюся неточность выражения Стефана, в сопоставлении с Библией, и указывает его полное согласие с преданием иудеев, имеющим подтверждение в данном случае и в повествовании Моисея, и в книге Неемии.

"Выйди из земли твоей…" Стефан приводит слова Божии, сказанные Аврааму при явлении в Харране, как сказанные в Уре, без сомнения, потому, что смысл повеления Божия был тот же и тогда, и теперь, хотя Моисей не передает слов Божиих, сказанных в Уре. О значении этого упоминания об Аврааме хорошо говорит св. Златоуст: "не было еще ни храма, ни жертвоприношений, но Авраам сподобился Божественного видения… Замечай как он (Стефан) отводит их мысль от чувственного, начав с местности, так как и речь была о месте…"

"Вышел из земли Халдейской", - из города Ура, в Месопотамии, севернее Харрана.

"Оттуда (т. е. из Харрана) по смерти отца его (т. е. Фарры) переселил…" По указанию кн. Бытия, Фарра жил до рождения Авраама, Нахора и Аррана 70 лет, а всех дней его жизни было 205 лет (Быт XI:26, 32). Аврааму же, когда он вышел из Харрана, где умер Фарра, было 75 лет (Быт XII:4). Таким образом, выходит, что как будто Фарре еще было рано умирать (70 + 75 = 145, а не 205), и что он еще должен был жить 60 лет, по переселении из Харрана Авраама. Это кажущееся разногласие объясняется тем, что в действительности Фарра жил 70 лет не до рождения Авраама, а до рождения старшего его брата Аррана, за которым следовал еще Нахор, и потом уже Авраам, который назван у Моисея первым не по старшинству возраста, а по превосходству избрания. Посему, действительное объяснение замечания Моисея такое: Фарра жил 70 лет до начала рождения своих детей, первым из коих был Арран. Сколько лет спустя после Аррана родился Авраам, Моисей не упоминает. Слова же Стефана, что Авраам пошел из Харрана после смерти Фарры, дают указание, что Авраам родился на 130 году жизни Фарры (205 - 75), что по тогдашнему времени вполне вероятно. Мнение, что Авраам оставил Харран после смерти Фарры, подтверждается также у Филона. Очевидно, и в этом пункте Стефан основывается на предании, которому не противоречат указания книги Бытия, правильно понимаемые, "Землю, в которой вы ныне живете…", т. е. в Палестине, называвшейся Землею Ханаанскою, в которую пошел из Ура Халдейского Фарра с Авраамом и остальным семейством.

"И не дал ему на ней наследства…", - слав. : наследия - κληρονομιαν, не сделал ее наследием его, собственностью - в том смысле, в каком она стала после для его потомков. И не только в этом широком смысле, но и более узком - ниже стопы ногу - не получил Авраам в обетованной его потомству земле, т. е. и малого участка ее Господь не дал ему пока. Этому не противоречит сказание кн. Бытия, что Авраам купил себе в собственность у Ефрона Хеттеянина поле и пещеру (Быт XXIII гл. ). Напротив, это-то обстоятельство, что Авраам должен был купить землю у туземцев, и показывает, что Бог не дал ему собственности земельной в этой стране, иначе ему не для чего было бы и покупать. К этому же здесь речь идет еще о первом времени пребывания Авраама в этой стране до времени его обрезания (ст. 8), когда у Авраама там действительно не было земли своей ни на стопу ноги.

"Ему и потомству его…", - ему в лице его потомства.

"Когда еще был бездетен…" - дается понять, что как дарование земли обетованной в наследие потомству, так и дарование самого этого потомства зависело всецело и единственно от свободной воли Божией, и есть собственно дар Божий.

Здесь опять многознаменательно указывается на то, что "обетование было дано прежде места, прежде обрезания, прежде жертвы, прежде храма" (Злат. ).

"И сказал ему Бог…" - ελαλησε δε ουτως ο Θεος… - глагола же сице Бог… - сказал же Бог так именно, т. е. в Своем обетовании, о чем упомянуто выше, - "обещал дать…"

Приводимые при этом слова взяты из Быт XV:13-14, 18.

"В чужой земле", т. е. в Египте.

"Лет четыреста…" - по точному указанию Моисея - 430 лет: здесь, как и в указанном обетовании Божием, почти буквально повторяемом Стефаном по LXX, указывается круглое число.

"Произведу суд (κρινω) над тем народом…" - суд в смысле кары и наказания за притеснение и порабощение потомства Авраама. По Божественному определению, потомки Авраама стали переселенцами в чужой земле - у египтян. Но это не оправдало египтян, которые подлежали наказанию, за притеснение переселенцев - дело их свободы и жестокости. Суд Божий за это и выразился в так называемых казнях египетских, после которых народ еврейский вышел из Египта.

"Будут служить Мне на сем месте…" - слова, заимствованные Стефаном из откровения Божия Моисею на горе Хориве (Исх III:12) и вложенные в уста Богу при откровении Его Аврааму. В кратком и беглом обзоре истории народа Стефан мог, без сомнения, позволить себе не упомянуть, что эти слова сказаны Моисею, и, по ассоциации идей, привести эти слова при упоминании о суде над египтянами, бывшем при Моисее, и об исходе народа под водительством сего последнего, по Божию откровению. Взводить здесь на Стефана упрек в неточности может только буквалист, дорожащий более буквою, чем смыслом Божественных откровений.

"Завет обрезания" - завет, внешним признаком (знамением) которого было установленное вместе с сим обрезание, как существенная часть и самого завета (Быт XVII:10, 11). Выражение, что этот завет дан Богом, имеет в виду дать понять, что он есть свободный и милостивый дар Бога Аврааму и его потомству, и что в этом даре-завете Господь гораздо более дает человеку нежели сколько получает от него.

"По сем…", - και ουτως… - слав. : и тако, т. е. и так, стоя в таких отношениях к Богу, в отношениях заключенного с Ним завета. "Авраам родил Исаака…"

"Двенадцать патриархов…". Так называются дети Иакова, как родоначальники происшедших от них 12 колен Израилевых.

"По зависти продали…" (Быт XXXVII). Не без особенного намерения Стефан указывает на эту зависть, но с целью указать, очевидно, на подобное же чувство судей против Господа Иисуса, историческим прообразом которого были и Иосиф, и упоминаемый далее Моисей - избавители народа от бед и напастей.

Сказание Стефана об Иосифе все точно и согласно с Библией.

"Душ семьдесят пять…" - согласно с LXX, хотя в подлинном еврейском тексте считается только 70, каковому счету следует и Флавий (Археол. II:7, 4; VI:5, 6). Это число 70 по еврейскому тексту составляется после того, как к 66 душам пришедших с Иаковом в Египет (Быт XVI, 26) присоединяются еще Иосиф с двумя сыновьями и сам Иаков (там же, 27 ст. ). Перевод же LXX, вероятно, причисляет к ним еще внуков и правнуков Иосифа, упоминаемых в XLVI:20 - числом 5, сосчитывая, таким образом, не только переселившихся членов семейства Иакова, но и пребывавших уже в Египте, т. е. всю фамилию Иакова - все родство свое, кроме лиц женского пола.

"И отцы наши…" - т. е. упомянутые патриархи - родоначальники 12 колен Израилевых.

"И перенесены были в Сихем…" Из книги Иисуса Навина известно, что кости только Иосифа вынесены были из Египта при выходе оттуда евреев и погребены в Сихеме (Нав XXIV:32). Но древнее иудейское предание гласило, что кости и братьев Иосифа не были оставлены в Египте и, взятые вместе с костьми Иосифа, также погребены в Сихеме. Это предание, несомненно, и воспроизведено св. Стефаном. Об Иакове книга Бытия L:13; ср. XXIII гл. говорит, что он был погребен самим Иосифом и братьями его близ Хеврона в пещере, которую Авраам вместе с полем купил там для погребения Сарры.

"Во гробе, который купил Авраам ценою серебра у сынов Еммора Сихемова…" Здесь неточность, соединение двух различных мест Библии: гроб, который купил Авраам, был куплен не у сынов Еммора Сихемова, а у Ефрона Хеттеянина, пред Мамре (Быт L:13; ср. XXIII гл. той же книги). И обратно - гроб, купленный у сынов Еммора Сихемова, куплен не Авраамом, а Иаковом, внуком его (Быт XXXIII:19). Здесь, следовательно, или маленькая ошибка памяти, или просто фигуральное выражение, усвояющее дело внука его деду, как родоначальнику всего еврейского народа.

"Время исполниться обетованию…" т. е. указанному выше - о том, что потомки Авраама выйдут из Египта (Быт XV:13-14).

"Восстал иной царь", - т. е. из новой династии, который не знал Иосифа. Прошло около 4 столетий со смерти Иосифа; царь был из другой династии, как кажется, даже не туземной; и не мудрено, что при тогдашних скудных средствах исторического знания он не имел вовсе сведений об Иосифе и его заслугах для Египта.

"Принуждая бросать детей своих…" - του ποιειν ελθετα τα βρεφη αυτων εις το μη ζωογονεισθαι… - слав. : уморити младенцы их и не оживити… Буквально - делать выброшенными младенцев их, чтобы им не жить (Исх I:16-22).

"Был прекрасен пред Богом…" - ην αστειος τ θε…, точнее слав. : "бе угоден Богови…" Разумеется необычайная красота младенца Моисея.

"Научен был всей мудрости Египетской…" Ни в пятикнижии Моисеевом, ни в других книгах Ветхого Завета не упоминается об этом. Очевидно, это было древнейшее предание, записанное также Филоном (в его "жизни Моисея"). И нет ничего невероятного, что, усыновленный царскою дочерью, Моисей - еврей получил самое высшее, доступное тогда для египтян образование. Это египетское образование состояло тогда главным образом в изучении естественных наук - астрономии, медицины - и математики, а также магии. Главные представители такого образования были жрецы. В деле великого служения Моисея истине Божией внешняя мудрость должна была сделаться одним из орудий, способствовавших его успеху.

"Был силен в словах и делах…" Выражение о силе Моисея в словах не противоречит тому, что сам Моисей говорит о себе, что он не речист и косноязычен (Исх IV:10); последнее относится к недостаткам его выговора, но это не препятствовало его речи быть сильною тою внутреннею силою, которая выражает сильный дух человека. Можно здесь и то иметь в виду, что уста Моисея, бывшего устами Бога, передавались устами Аарона, и сила этих уст Аароновых вполне могла рассматриваться, как сила уст Моисея, сила духовная, которою он обладал в высшей степени.

"Когда же исполнилось ему сорок лет". В кн. Исхода точно не означен возраст Моисея в это время, а сказано просто: спустя много времени, когда он вырос (Исх II:11). Здесь опять Стефан пользуется преданием, которое разделяло всю 120-летнюю жизнь Моисея (Втор XXXIV:7) на три периода, по 40 лет каждый: первые 40 лет он жил при дворе Фараона, вторые - в стране Мадиамской (Исх VII:7) и последние - предводил евреев в пустыне (Исх XVI:35; Чис XIV:33 и д. XXXIII:38) до прихода к земле обетованной.

"Поразив египтянина…" - πατηζας τον Αιγυπτιον… Как толкует здесь Феофилакт: "не по исступлению и не по гневу убил он, но по ревности о Боге…".

"Он думал, поймут…" Замечание самого Стефана о смысле и значении поражения Моисеем египтянина, на что в Пятикнижии нет никакого указания, ни даже намека. Стефан представляет этот поступок Моисея, как предзнаменование избавления всего народа еврейского от рабства египетского рукою Моисея. Народ так и должен был понять это дело; но он не понял его, и не понял не столько по неспособности народа понять его, сколько по недостатку веры народа в Бога и надежды на Него, что, кажется, и хочет указать здесь св. Стефан.

"Когда некоторые из них дрались, он явился…" - ωφθη αυταις μαχομενοις… - явился им тяжущимся…, точнее - явился им (некоторым из них) ссорящимся. Греческое ωφθη - явился, употребляемое обыкновенно при обозначении явлений Божиих, указывает на внезапное явление Моисея, и именно, как вестника или посланника Божия, с особыми на сей раз полномочиями.

"Оттолкнул его…" - απωσατο… - слав. : "отрину его" - отринул его вмешательство, а может быть, и еще более - оттолкнул, хотя подлинник (Исх II:14) не упоминает об этом. В последнем случае резче вырисовывается грубый поступок обидчика еврея в отношении к будущему освободителю народа от ига египетского.

"От сих слов…" Полнее дело представлено в кн. Исход II:14-15. Страна Мадиамская - неопределенная точно границами страна в каменистой Аравии, от северной части Аравийского залива. О пребывании здесь Моисея см. Исх. II:15 и дал.

См. прим. к ст. 23, о событии же кн. Исх III гл. "В пустыне горы Синая…" - в пустыне, в которой находится гора Синай. По книге Исхода, местом события была собственно гора Хорив, а не Синай; тем не менее здесь нет большого уклонения от истины. В указанной пустыне из каменистой и гористой почвы возвышаются над другими, как две вершины одного и того же горного хребта - Синай с северной стороны (самая высокая из окружающих ее гор) и Хорив с южной; по имени первой горы - Синая названа здесь вся окружающая пустыня, а следовательно, и весь ряд гор с Хоривом в числе их.

"Ангел Господень…" Ангел Иеговы. Так как сей Ангел называет Себя далее Богом и говорит во Имя Божие, то справедливо видеть в Нем Ангела великого Совета (Исаии IX:6) - Слово Божие, второе Лицо Св. Троицы, по исполнении времен воплотившееся в Лице Господа Иисуса Христа, а до воплощения являвшееся при особо важных событиях в образе Ангела и руководившее к познанию Его, как Бога истинного от Бога истинного (Злат. и Феофил. ).

"В пламени горящего тернового куста…" - εν φλογΐ πυρος βατου…, слав. : "В пламени огненне в купине…", точнее - в пламени огня купины. Этот Богоявленный огонь не сжигал купины, обозначая жестоко угнетаемый, но угнетением не уничтожаемый народ еврейский (ср. Исх III:2).

В подлиннике прямо не говорится об удивлении Моисея, что, однако, естественно в его положении.

Повеление снять обувь с ног, по книге Исхода (III:4-6), предшествовало приводимым у Стефана словам Иеговы о том, что Он - Бог отцев, тогда как у Стефана о нем замечается уже после приведения упомянутых слов. Это различие, однако, несущественное. Наименование Иеговы как Бога отцев должно было уверить Моисея, что посылает его тот же Бог, Который так явно руководил праотцев еврейского народа.

"Сними обувь…" На Востоке доселе в храм и др. священные места входят с босыми ногами, в знак глубокого унижения пред Богом, а также в предостережение того, чтобы не внести пыли и нечистоты на обуви в место священное. По сказанию раввинов, и священники в Святилище храма Иерусалимского совершали свое служение с босыми ногами. Цель этого упоминания хорошо объясняет Златоуст "храма нет, и однако - его место свято от явления и действия Христова. Оно даже чудеснее места во Святом Святых, потому что здесь Бог никогда не являлся таким образом".

"Я вижу…" - греч. ιδων ειδον - видя видел - усиленное выражение, означающее внимательное и сочувственное воззрение Бога на страдания Своего народа, который - по премудрым планам Божиим - не мог быть освобожден от этого угнетения ранее предопределенного времени (ср. Быт XV:16).

"Нисшел…" - с неба, где престол Божий (Ис LXVI:1; Мф V:34; Быт XI:7; XVIII:21).

"Пошлю тебя в Египет…" - для выведения оттуда страждущего народа (Исх II:10). "Посмотри, как Стефан показывает, что Бог руководил их и благодеяниями, и наказаниями, и чудесами, а они остались теми же…" (Злат. ).

"Сего Моисея…" Лжесвидетели говорили, что Стефан произносил хульные слова на Моисея (VI:11). Устраняя совершенно это обвинение, Стефан начинает далее в сильных чертах изображать величие сего Моисея, как избавителя, чудотворца, пророка, законодателя и посредника между Богом и народом, указывая при сем резкие черты непослушания народа Моисею и Богу, несмотря на величие Моисея. На это усиление речи указывают частые повторения выражений: сего Моисея, сей Моисей… (ст. 35, 36, 37, 38).

"Которого они отвергли…" - именно, как начальника и судию, бывшего таковым для всего народа в силу последующего Божественного избрания. Этот факт грубого отвержения одним евреем вмешавшегося в его дело Моисея Стефан обобщает, относя к целому народу, в том смысле, что слова одного были как бы выражением неблагодарного и жестоковыйного настроения духа целого народа.

"Чрез Ангела…" - εν χειρι αγγελου… - рукою Ангела, укрепляющего, охраняющего, помогающего, силою Сына Божия, прообразованного Моисеем (см. к ст. 30).

Моисей представляется здесь в собрании - среди собрания народа - в пустыне, у подошвы горы Синай, для принятия Закона Божия обращающимся с одной стороны с Ангелом и принимающим от него слова жизни, с другой стороны - с отцами, т. е. всем тогдашним народом еврейским, которому он и передает те живые слова.

С Ангелом - изречение закона Моисею в кн. Исход приписывается самому Иегове; Стефан же, вместе с LXX, приписывает его Ангелу, т. е., что Бог изрек и даровал Моисею Закон при посредстве Ангела или Ангелов (см. прим. к 53 ст. ). Так же точно представляется дело, по-видимому, у Ап. Павла (Гал III:19; Евр II:2), а из светских толкователей древности - у Флавия (Арх. XV:5, 3). Возможно, что Стефан называет здесь Ангелом Самого Бога, как выше при призвании Моисей (ст. 30).

"Живые слова" - опровержение клеветы на Стефана, что он не перестает говорить хульные слова на Закон (VI:13). Выражение означает великую живую силу Закона для нравственного устроения жизни, живую также в отношении неложности и благовременного исполнения как обетовании, так и угроз, содержащихся в изречениях законодателя (ср. 1Пет. I:23; Евр IV:12; Втор XXXII:47; Рим VII:10, 12, 13; 1Кор.XV:56).

Отриновение Моисея и обращение сердцами к Египту состояло в подражании египетскому идолослужению и пристрастии к чувственным египетским удовольствиям (Чис XI:5 и д. ; XIV гл. ; Исх XXXII гл. ).

"Ибо с Моисеем, который вывел нас…", - греч. и слав. тексты имеют здесь при слове Моисей презрительное выражение сей: ο γαρ Μωσης ουτος…, Моисею бо сему, иже изведе нас… не вемы, что бысть ему…

"И сделали в те дни тельца…", т. е. изображение тельца, несомненно - под влиянием египетского идолослужения - почитания Аписа. Правда, народ хотел видеть в тельце изображение именно Бога Иеговы (Исх XXXII:4-8), но в том-то и выразилось непокорство народа Моисею и Богу, только что заповедавшему запрещение всякого рода кумиров (Исх XX:4, 23). Потому-то и Стефан называет это изображение идолом, делом рук народа, веселие пред которым не могло не быть греховным, равносильным отриновению и Бога, и Моисея.

"И оставил (слав. предаде) их служить…" Это - не попущение только Божие, но - наказание израильтянам за почтение идола (Злат. и Феофил. ). За грех идолопоклонства Бог предает народ тягчайшему идолопоклонству, по закону наказания греха через больший грех (ср. Рим I:24).

"Служить, - т. е. воздавать божеское поклонение, - воинству небесному…", т. е. светилам небесным, обоготворять их (Быт II:1). Это обоготворение светил небесных было очень распространенною в древности формою идолопоклонства (сабеизм, астролатрия), особенно в Египте, Халдее, Финикии. В доказательство распространения этого рода идолопоклонства среди евреев Стефан приводит изречение пророка Амоса (V:25-27).

"В книге пророков…" - в древности собрание пророческих книг всех меньших пророков (12) считалось за одну книгу.

Выражение пророка от Лица Божия, что евреи не приносили Богу жертв за все время странствования по пустыне, как будто противоречит показаниям Пятокнижия, где говорится не раз о жертвах, приносимых евреями в пустыне (Исх XXIV:4 и д. ; Чис VlI:9, 1 и д. и др. ). Очевидно, пророк допускает в данном месте усиление речи, свойственное при сильных обличениях, допускающее забывать или умолчать о жертвах Богу истинному, которые как бы теряли свое значение при допущении служения идолам.

"Вы приняли, т. е. приняли для ношения с собою, скинию Молохову", т. е., вероятно, переносную палатку, посвященную Молоху, в которой находилось и изображение этого мнимого божества и которая, подобно скинии Бога истинного, переносилась из стана в стан.

Молох - сирский и ханаанский идол (Ваал-Бел), в коем обоготворялось солнце, как источник жизни на земле. Служение этому идолу отличалось особенно отвратительным характером в эпоху Царств (4Цар. XVI:3; 2Пар. XXVIII:3). Идол был медный, с телячьей головой, увенчанной царскою короною. Руки его были протянуты так, как бы готовы были принять кого-либо. Ему приносили в жертву детей, при чем внутри идола разводился огонь, поглощавший жертву. Чтобы заглушить крик детский, во время этих отвратительных сцен поднимали сильный крик и шум при помощи разнообразных инструментов.

"Звезда Ремфана", т. е. изображение Сатурна в виде звезды, соответственно внешнему виду этой обоготворенной планеты.

В самом Пятикнижии Моисея нет упоминания о служении евреев означенным идолам в том виде, как говорит пророк Амос. Можно думать поэтому, что от Лица Божия пророк говорит здесь согласное с древнейшим еврейским преданием. Примечательно и то, что в книге Левит выражается запрещение служить Молоху (Лев XVIII:21; XX:2), что подтверждает существование служения этому мнимому божеству.

Все это пророческое изречение приведено почти вполне точно по переводу LXX, не вполне, однако, согласному с подлинным текстом в названии указанных божеств (вместо Молоха - в подлиннике царя вашего, вместо Ремфана - Кийюн) и в самом строении речи LXX не буквально перевели это место, а с пояснением, не изменившим, впрочем, самого существа дела.

"Переселю вас далее Вавилона…" - в подлиннике и в переводе LXX у Амфа, жившего до плена вавилонского, сказано - далее Дамаска. Стефан заменяет Дамаск Вавилоном, без сомнения, потому, что плен вавилонский был известнее слушателям, чем плен сирский, и представлял Божию угрозу за идолопоклонство сильнее и внушительнее, без изменения сущности дела.

Достаточно оправдав себя в глазах судей относительно обвинения, будто он говорил хульные слова на Моисея, исповеданием величия Моисея, и указав, что не он, а, напротив, отцы его судей были непокорны Богу и Моисею, Стефан начинает далее разбивать другое обвинение, будто он говорил хульные слова на святое мест сие, т. е. храм Иерусалимский (VI:13-14), подтверждая в том и другом случае свое оправдание словом пророческим (ст. 42-43 и 49-50).

Внешняя связь речи такова: ношение скинии Молоховой во времена Моисея допускалось в то самое время, когда у народа еврейского была истинная скиния свидения, устроенная по образу, показанному самим Богом Моисею на горе. Это усугубляло вину евреев, ослабляло же взведенный на Стефана упрек потому, что эта скиния, как и сменивший ее храм, имела лишь временное значение - в силу уже исторических законов для своего существования.

Скиния свидения - η σκηνη του μαρτυριου - сень свидения, т. е. такая скиния, в которой Бог по преимуществу свидетельствовал о Себе, открывал Себя, как истинного Бога, - скиния откровений Божиих (ср. Чис VII:89; Исх XXV:8, 22).

"По образу им виденному…" - (Исх XXV:9, 40; описание скинии XXV-XXVII гл. ). Указание на преимущественную святость этой скинии, в противоположность Молоховой.

"Взяв оную…", - διαδεξαμενοι… - приемше, т. е. приняв ее в наследие от предыдущего поколения отцев.

"Внесли во владение народов…" (языческих) - разумеется, после их покорения и овладения землею (обетованной).

"Изгнанных Богом…", а не собственною силою народа. Под этим изгнанием (ср. Исх XXXIV:24; Втор XI:23) разумеется вообще покорение этой земли, при чем жители ее частью были истреблены, частью порабощены, частью выселились в другие страны.

"До дней Давида…", - εως των ημερων Δαβιδ…, "даже до дний Давида…" Предыдущих слов русского перевода - так было - нет ни в греческом, ни в славянском текстах, хотя по смыслу они не излишни.

"Сей обрел благодать пред Богом и молил… найти…" - точнее и лучше (во второй половине) славянский текст: "испроси обрести…", т. е. : "Давид пользовался особенною милостью Божиею, и сие сказалось особенно в том, что по его желанию, Бог соизволил на созидание храма, и назначил для сего место в Иерусалиме" (Митр. Филарет, слово по освящ. хр. в г. Коломне). Самая молитва, коею Давид молился Богу о соизволении на построение храма, содержится в 130 псалме (ст. 2-5). Ее, очевидно, имел в виду и Стефан, употребив из нее наименование храма "селением Бога Иаковлева".

Особое откровение Давиду через пророка Нафана отложило исполнение его намерения до времен Соломона, которого Бог и удостоил быть строителем Ему храма (2Цар. VII:4 и дал. ).

"Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет…" Выражение не означает того, что Бог не обитает в рукотворенных храмах (как и в храме Соломоновом), а значит только, что Он не ограничивается каким-либо храмом или храмами, и эти храмы не суть вполне соответственное и исключительное Его жилище, к которому бы Он исключительно был привязан Своим присутствием и откровениями. Это подтверждается далее приведением (почти буквально по переводу LXX) соответствующих слов пророка Исаии (LXVI:1-2). Как Творец неба и земли, Господь не нуждается в устроении рук человеческих для покоя и селения Своего. Этим пророческим изречением Стефан разбивает заблуждение отживающего иудейства, будто храм Иерусалимский есть необходимое и единственное место истинного Богопочитания, и подобно Спасителю (Ин IV:21, 23) старается поднять слушателей до истинного понятия о Богопочитании духом и истиною. Этим, собственно, и кончается защитительная часть речи Стефана.

Тон этой речи вдруг круто изменяется. Доселе спокойный, вполне соответствующий историческому содержанию, он вдруг приподнимается в тип грозного и беспощадного изобличения современного иудейства в лице его представителей - членов Синедриона, теперешних судей Стефана. С одушевлением и величием пророка Стефан открывает и в них дух присущего древнему еврейству Богопротивления с тою, однако, неизмеримою разницею, что теперь это Богопротивление не имеет уже ни малейшего для себя оправдания и превзошло всякую меру убиением самого Мессии.

"Жестоковыйные…" - люди крайней непокорности, нечувствия и своенравия. Это наименование усвояли еврейскому народу многие древние пророки, начиная с Моисея.

"Необрезанные сердцем и ушами", - что, даже и при телесном обрезании, приравнивало иудеев к язычникам, усвояя им понятие недостаточной чистоты и достоинства пред Богом, - упрек, особенно чувствительный для гордости и тщеславия иудеев.

"Сердцем и ушами…" - (τη καρδια και τας ωσιν) - два главных органа духовного восприятия - внутренний и внешний. Все это выражение означает людей язычески грубых и недоразвитых, неспособных возвыситься до восприятий и усвоения всего святого (ср. Лев XXVI:41; Втор X:16; XXX:6; Иер IV:4; VI:10; IX:26; Рим II:29 и др. ).

"Вы всегда противитесь Духу Святому…" - обозначение неисцельного упорства и ожесточения евреев, с двоякого рода обобщением: во-первых, противление Духу Святому усвояется всему народу, как собирательной личности, хотя бы в нем и были отдельные исключения. Так нередко (для усиления речи) поступал в своих обличительных речах и Господь, и апостолы. Во-вторых, противление Духу Святому усвояется не только современному поколению народа, но и всем прежним; всегда - как отцы ваши, так и вы.

В доказательство всеобщего и постоянного богопротивления евреев Стефан напоминает о гонениях и убиении возвещавших пришествие Мессии пророков, допуская и здесь для усиления речи, величественно-красивое обобщение, в заключение коего клеймит своих судей сильным и нетерпимым клеймом предателей и убийц Самого Мессии-Праведника.

Это, и без того сильное, обличение Стефан еще усугубляет напоминанием о тех особых Богодарованных средствах, при руководстве которых они преимущественно подготовлялись и призывались Богом к познанию и принятию Мессии, чем они имели полное право гордиться пред всеми другими народами и чем, однако, так плохо умели воспользоваться: "Вы, которые приняли Закон устроением Ангельским, и не сохранили…"

"Вы…", т. е. прежде всего поколение, современное Моисею, а от них по преемству и вы, потомки их.

"При служении Ангелов…" - εις διαταγας αγγελων…, - устроением Ангельским… В описании Синайского Законодательства не упоминается об ангелах. Очевидно, здесь мы имеем дело с народным или раввинским преданием, некоторое отражение которого замечается уже в переводе LXX Втор XXXIII:2: "одесную Его Ангели с Ним" - вместо буквального выражения подлинника - "одесную Его огнь Закона для них…" Мысль об участии Ангелов в Законодательстве вошла также в 67 псалом (ст. 18), ясно выражена у Флавия (Археол. XV:5, 3), наконец, подтверждена у великого своим авторитетом Апостола Павла (Гал III:19; Евр II:2).

Так блестяще закончился ответ Стефана своим судьям и обвинителям. "Они, притворно защищая закон, говорили: он говорил хульные слова на Моисея (VI:11); а он показывает, что они сами еще более произносят хулу не только на Моисея, но и на Бога, и что они издревле так поступают; что они сами нарушили обычаи, в которых уже нет нужды; что они, обвиняя и называя его противящимся Моисею, сами противились Духу, и не просто, но с совершением убийства, и что издревле они враждовали против Бога…" (Злат. ) Таким образом "здесь он представляет их непокорными и Богу, и ангелам, и пророкам, и Духу, и всем…" (Злат. ).

Во всем этом слышалось также спокойное убеждение Стефана, что "если отцы ваши убивали предвозвестников (Мессии), то нет ничего удивительного, что и я, проповедующий этого Предвозвещенного, буду убит вами, которые слишком гордитесь своими предками…" (Феофил. ).

"Увидел славу Божию…" Дееписатель выражается так, очевидно, в затруднении описать то невидимое и неподдающееся описанию, что увидел Стефан. Он увидел, несомненно, Бога Отца, одесную Которого стоял Иисус в прославленной Богочеловеческой плоти. Так как Бог Отец не имеет доступного человеческому видению облика, подобного столь родному нам облику Иисуса, то и говорится, что он увидел славу Божию, вероятно, представившуюся ему в виде особого небесного света или облака. Все это тотчас же и исповедует Стефан, и как смелый исповедник, и просто как восхищённый чудным видением и не могущий не выразить тотчас же своего восхищения.

"Небеса отверстые…" - множественное число указывает на отверзение для духовного ока Стефана внутреннейшего святилища неба, или неба высочайшего (ср. 2Кор. XII:2).

"Сына человеческого, стоящего…" Замечательно здесь наименование Господа Иисуса Сыном Человеческим. Наименование это так любил употреблять о Себе Сам Господь, и однако - апостолы нигде более не именуют Его так - ни в Евангелиях, ни в Деяниях, ни в посланиях. Употребление в данном месте этого наименования Стефаном объясняется, по мнению толкователей, тем, что в эту минуту духовному взору его предносилось подобное же видение пророка Даниила, который видел также подобного Сыну Человеческому (Дан VII:13 и дал. ).

Сын Человеческий является Стефану стоящим одесную Бога, тогда как в изречениях подобных и самого Господа (Мф XXVI:64), и апостолов (Мк XVI:19; Еф I:20). Он представляется седящим одесную Бога. Св. Григорий Великий объясняет эту особенность таким образом: "седение есть положение повелевающего и господствующего, а стояние - воюющего и помогающего. Стефан увидел стоящим Того, Кого имел помощником себе…" (Бес. 29-я на день Вознесения). Возможно, что этим стоянием Господа выражалась Его готовность принять душу верного свидетеля Своего (ст. 59).

"закричав громким голосом, затыкали уши свои…" И то, и другое для того, чтобы не слышать мнимого богохульства.

"Стали побивать его камнями…" Право наказания смертною казнью было отнято римлянами у иудейского Синедриона (ср. Мф XXVII:2; Ин XVIII:31; Флавия Археол. XX:9, 1). Очевидно, это побиение, формально даже и не постановленное Синедрионом, было своевольным делом взрыва фанатизма, самосудом отдельных фанатиков, воздвигших потом кровавое гонение и на остальных христиан. При нескрываемом сочувствии и пособничестве озлобленного Синедриона и недостатке на первых порах, может быть, Римского гарнизона для удержания погрома и водворения порядка, легко становится понятным, почему это гонение достигло столь значительных размеров.

Убийцы вывели предварительно мученика за город… для жалкого согласия с законом о богохульниках, каковым они признали этого мужественного исповедника Христова (Лев XXIV:14-16: "выведи злословившего вон из стана, и… все общество побьет его камнями").

Свидетели преступления, подлежащего смертной казни через побиение камнями, должны были, по закону (Втор XVII:7), первые бросить камни, а потом уже за ними все общество. Для удобства здесь эти свидетели (VI:11-13) снимают свои верхние широкие одежды, положив их (ср. XXII:20 - для сохранности) у ног Савла, будущего великого Павла, тогда одобрявшего убиение Первомученика и принимавшего деятельное участие в последовавшем затем погроме христиан.

Побиваемый камнями, произнеся две трогательных молитвы - одну о себе, другую об убийцах. Первомученик почил, как выражается Дееписатель, представляя его смерть успением сна и покоя.