MatthäusKapitel 16

(Мк VIII:11; Лк XI:29; XI:16). У Мк VIII:11–13 рассказ несколько сокращеннее, чем у Мф 1–4. Уже древними толкователями была замечена некоторая несообразность и неестественность указанной здесь в Евангелиях связи фарисеев с саддукеями. Объясняли это тем, что хотя фарисеи и саддукеи различались между собою догматами, но против Христа действовали согласно. Объединение фарисеев и саддукеев может указывать и указывает на дальнейшее и зловещее развитие вражды ко Христу. До столицы доходят все более и более тревожные вести о движении в Галилее, и это вызывает как в правящих религиозных классах, так и среди ревнителей, опасения. Психологически это вполне понятно. В среде людей постоянно замечается наклонность к соблюдению установившихся религиозных форм, и они враждебно относятся к нововведениям, особенно тогда, когда этим затрагиваются их материальные интересы. Поэтому вражда против учения, совершенно выходившего из круга этих общих положений, была естественна. У Марка говорится только об одних фарисеях (VIII:11); но саддукеи Матфея могли быть и иродианами. О фарисеях и саддукеях упоминается здесь у Матфея пять раз (ст. 1, 6, 11, 12). — Какого фарисеи и саддукеи хотели знамения? По Златоусту, эти враги Христа просили Его остановить солнце, или же сделать недвижимой луну (την σεληνην χαλινωσαι), или низвести молнию, или произвести перемену в воздухе, или сделать что-нибудь подобное. По Феофилакту, фарисеи и саддукеи просили Христа остановить только солнце или луну. Но Евфимий Зигабен говорит, что они хотели видеть чудо над солнцем, или луной, или над звёздами. Фарисеи и саддукеи, говорит Феофилакт, думали, что знамения на земле совершаются диавольскою силою и Веельзевулом. Не знали неразумные, что и Моисей в Египте сделал много знамений на земле; огонь же, сошедший с неба на имущество Иова, был от диавола. Поэтому не все, что с неба, от Бога, и не все, что бывает на земле, — от демонов. Мысли верные, и характеризуют фарисеев и саддукеев. — Настоящий рассказ представляется некоторым толкователям повторением рассказа Мф XII:33 и сл., и тождественным с ним. Но если Матфей рассказывает почти то же во второй раз и при других обстоятельствах, то можно ли предполагать, что он позабыл то, что было говорено им раньше? Совершенно было естественно, если враги Спасителя отвечали несколько раз на Его чудеса требованием знамения с неба. Так как в иудейском предании существовало мнение, что демоны и ложные боги могли совершить знамения на земле и только истинный Бог преподает знамения с неба, то фарисеи и саддукеи и просили теперь об этом Христа, вполне предполагая, что Он не будет в состоянии удовлетворить их просьбы. Если для врагов Христа были неубедительны совершенные Христом на земле чудеса, то небесные чудеса были бы для них убедительны. Об обычае иудеев требовать знамения см. 1 Кор I:22.

и 3. Текст этот в настоящей связи встречается у одного только Матфея. (Сходные выражения, но совершенно в другой связи, встречаются в Лк XII:54–56). В словах Христа содержится чрезвычайно тонкое и богатое смыслом обличение Им Своих врагов. Ошибку их мышления и просьбы Он делает для них наглядною. Они просили какого-нибудь земного, необычайного знамения, и именно с неба. Христос указывает им на вещи, совершенно обыденные и им известные, бывающие на небе, о которых они умеют рассуждать. Но, будучи опытны в метеорологических наблюдениях, почему же они не могут или не хотят понять и убедиться в истинности мессианского достоинства Христа, когда Он являет великие знамения? «В низшей области, — говорится, — они столь же ясновидящи, как пророки, в высшей — они столь слепы, что не видят знамени уже начавшегося καιρος (времени) и не считают их знамениями. Эти знамения — те, на которые Спаситель уже указывал Иоанну и народу, XI:4–14».

(Мф XII:39; Мк VIII:12; Лк XI:29). Буквальное повторение Мф XII:39. У Мк VIII:12 эта речь предваряется словами: «и Он, глубоко вздохнув, сказал», которых нет у других евангелистов. Резкие обличительные слова были, следовательно, сказаны с выражением глубокого сожаления и глубокой скорби по поводу ослепления и заблуждения фарисеев и саддукеев. Очень хорошо выражает это Златоуст: «хотя такой вопрос должен был возбудить гнев и негодование, однако человеколюбивый и милосердный Господь не гневается, но сожалеет и болезнует о них, как о не исцеленных больных, которые после стольких доказательств Его могущества все еще искушали Его. Они спрашивали Его не для того, чтобы уверовать, но чтобы уловить». «Так как они просили знамения не для того, чтобы уверовать, то Спаситель называет их в другом месте и лицемерами за то, что они одно говорили, а другое делали». Зигабен к этому прибавляет, что Он назвал их лицемерами не только потому, что они одно говорили, а другое делали, но за то, что считали себя мудрыми, будучи глупы (ασαφους). Церковные писатели думают, что знамение Ионы было знамением с неба потому, что во время смерти Христа солнце помрачилось и вся тварь изменилась. В словах «оставив их, отошел» правильно находят обозначение «праведной суровости» и замечают, что Спаситель «никогда не оставлял так народа».

(Мк VIII:15). Под закваской следует разуметь вообще весь образ мыслей, направление, дух учения фарисеев и саддукеев и их деятельности. Как зло, так и добро развиваются, хотя и в противоположных направлениях. Движущею силою при этом служит закваска. Связь этих слов Христа с предыдущим вопросом фарисеев и саддукеев о знамении с неба не очевидна. Могло быть, что их просьба подала только повод к речи о закваске фарисейской и саддукейской, и эта речь отличалась общим характером, не относясь, собственно, к тому, что изложено в начале XVI главы. Христос Своими словами хотел обозначить развращающее влияние на народ учения и деятельности фарисеев и саддукеев.

(Мк VIII:16). Спаситель думал об одном, ученики о другом. Он думал и говорил о закваске фарисейской и саддукейской, ученики — о хлебах, которые позабыли взять. Слово διελογιζοντο (помышляли) показывает, что ученики не говорили вслух о том, что у них нет хлебов.

(Мк XIII:17–19). Выражение «сколько коробов вы набрали» (как и подобное же в следующем стихе) есть эллиптическое вместо: хлеба во сколько коробов вы набрали, — потому что ученики, конечно, собирали не короба и не корзины, а хлеб в них.

(Мк VIII:20). Употребление различных слов: κοφινοι (короба) и σπυριδες (корзины) в точности соответствует терминам, употребленным в самых рассказах о двух чудесных насыщениях (Мф XIV:20 и XV:37).

У Мк VIII:17–21 рассказ гораздо подробнее, чем у Матфея. Но дальнейших стихов 11–12 нет у других евангелистов, кроме Матфея.

(Мк VIII:27; Лк IX:18). Мк VIII:22–26 вставляет здесь рассказ об исцелении слепого и говорит, что это было в Вифсаиде, очевидно, Юлии, на северо-восточной стороне от Галилейского озера, и что именно оттуда Спаситель пошел с учениками Своими «в селения Кесарии Филипповой» (ст. 27). Какие это были селения, Марк не указывает. Разговор с учениками, по Марку, произошел, когда они шли со Спасителем этою дорогою. Таким образом, мы в состоянии с достаточною точностью определить место, где был разговор; но скоро ли это было по прибытии на северо-восточный берег, сказать трудно. Начиная речь об исповедании Петра, Матфей и Марк (VIII:22) сходятся друг с другом, а потом к ним присоединяется и Лука (IX:18), так что о дальнейших событиях рассказывается всеми тремя синоптиками с небольшими различиями. Подробнее всех рассказывает здесь Матфей, у которого с конца 16 до 19 стиха идет рассказ, из встречающийся у других евангелистов. — Кесария называется Филипповой, вероятно, для того, чтобы отличить ее от Кесарии Палестинской или Стратоновой; Спаситель спрашивал учеников о Себе Самом вдали от иудейского, враждебного к Нему, мира. По сообщению Иеронима, Филипп, брат Ирода (Антипы), тетрарх Итуреи и Трахонитиды, выстроил (construit) Кесарию в честь Тиверия кесаря и самого себя, и она во время Иеронима называлась Панеей. Находилась ли Кесария в провинции Финикии, как утверждает Иероним, трудно сказать. Здесь начинается Иордан у отрогов Ливана из слияния двух маленьких речек, из которых, одна, по Иерониму, называлась Иор, а другая — Дан, откуда и получилось название реки — Иордан. Город был расположен у подножия Ливана, недалеко от так называемого «верхнего» истока Иордана, на день пути от Сидона, некогда назывался Лаис (Суд VIII:7, 29), и после Дан (там же), но в латинские времена — Панея или Паниас, от горы Пания, у подножия которой находился (Иос. XV:10, 3; Φιλιππου Καισαρεας, ην Πανιαδα φοινικες προσαγορευουσι, Евс. Ц. И. VII:17). В настоящее время Кесария называется Баниас. Город и его окрестности были преимущественно населены язычниками (Jos. Vita II, ср. Bell. Jud. III:9, 7; VII:2, 1). По Марку VIII:27 (τας κωμας = Мф τα μερη), Иисус Христос, по-видимому, не входил в него. Христос не спрашивал, за кого считают Его книжники и фарисеи, хотя они и часто приходили к Нему и разговаривали с Ним. По Зигабену, Он спрашивал учеников не как незнающий, но назидательно, чтобы Петр сказал открытое ему.

Мк VIII:29 — просто: «Ты Христос». Лк IX:20: «за Христа Божия». Феофилакт замечает, что «Петр не сказал: «Ты Христос, Сын (υιος) Божий», т. е. без члена ο, но с членом — истинный ο υιος, т. е. Он Сам, Единый и единственный, Сын не по благодати, но из самого существа. Отчего рожденный, ибо христами (χριστοι) были многие: все ветхозаветные цари и священники, истинный Христос же (ο Χριστος) — один». Поставление в греческом члена пред словом Христос почти равнялось тому, что это слово превращалось в собственное имя Христа, каким оно и сделалось в первоначальной церкви. Все другие христы были, таким образом, только нарицательные. Один Спаситель был собственно и истинно Христос. Таков смысл исповедания Петра. Христос есть Сын Бога Живого; Бог называется так в Священном Писании Ветхого Завета (напр., Чис XIV:21; Втор XXXII:40; 3 Цар XVII:1; Пс XL, 3; LXXXIII:3; Ис XXXVII:4, 17 и др.) и часто в Новом (напр., Мф XXVI:63; Ин VI:57; Деян XIV:15; Рим IX:26; XIV:11 и проч.). По мнению Златоуста, Петр был в это время как бы устами апостолов и не от себя только, а от всех них дал свой ответ. Слова Петра были свидетельством об истинном человечестве Христа и истинном Его Божестве, на признании которых зиждется вся жизнь церкви.

«Сын Ионы» — еврейское Вар-Иона, переданное буквально по-гречески. Отец Симона Петра назывался Иоанн (греч. Тишендорф), как видно из Ин I:42; XXI:15–17. В Евангелии Матфея он называется сыном Ионы (только здесь), что означает собственно «голубь». Как сокращенная форма от слова Иоанн, она не встречается еще нигде. Слово «открыла» (απεκαλυψεν) указывает не на полученное всеми учениками уже при первом последовании за Христом откровение, но на откровение, специально данное Петру. «Плоть и кровь» соответствует еврейскому бешар ведам (у раввинов), — описательное выражение вместо «человек», обозначающее его слабость, обусловленную телесной стороной человеческой организации. В Талмуде этим выражением часто обозначается человеческая природа в противоположность божественной.

«Так как Петр исповедал Христа Сыном Божиим, то Он говорит: это исповедание, которое ты исповедал, будет основанием верующих, так что каждый, кто намеревается строить здание веры, положит в основание это исповедание» (Феофилакт). В двух случаях употреблены в греческом два разных слова: в первом случае πετρος и во втором πετρα. Πετρος, конечно, не то же, что πετρα. Об этом изречении возникали огромные споры, особенно со времени реформации. Одни (католики) говорили, что Христос на личности Петра намерен был создать Свою Церковь, и это подало повод к возникновении известного учения о главенстве над Церковью римских пап, как преемников Петра. Другие утверждали, что выражение «ты Петр» соответствует словам Петра: «ты Христос»; что дальнейшее πετρα, в отличие от πετρος, указывает не на личность Петра, а на его исповедание, на котором Христос и имел создать Свою Церковь. Разница между практическими следствиями, которые выводятся из этих обоих толкований легко понятна. Мы уклонились бы от истины, если бы в таком важном изречении стали подразумевать только игру слов. Но что Христос действительно обещал воздвигнуть Свою Церковь не на личности Петра, на это указывает именно обстоятельство, что изменил слово πετρος на πετρα. Таким образом, вопрос разрешается тем, если мы сосредоточим толкование только на слове πετρα, следуя буквальному смыслу евангельского выражения. Под скалой или петрой никогда не разумелись люди в Ветхом Завете, а выражение это усвоено было Иегове (Втор XXXII:4; 2 Цар XXII:32; Пс LXI:3; XCIV:1; Ис XXVI:4; XLIV:8). Только Бог, Бог во Христе или Христос в Боге есть вечная скала, на которой должна быть создана Церковь. В Новом Завете πετρα ни разу не употреблено об обыкновенных людях (Мф VII:24, 25; XXVII:51, 60; Мк XV:46; Лк VI:48; VIII:6, 13; 1 Пет II:4–6, 7; Рим IX:33; 1 Кор 10, 4; Откр VI:15, 16), а или об обыкновенных камнях, или о Самом Христе. Таким образом, вывод естествен, что Христос, воспользовавшись именем Петра, указал здесь только на Самого Себя, и именно в том смысле, в каком исповедал Его пред учениками Петр (отсюда — επι ταυτη τη πετρα). Признание и исповедание Его Сыном Бога Живого, вышедшее из уст Петра, должно было сделаться основанием церкви. Выражение, по-видимому, имеет ближайшую аналогию в Ин II:19, 21, когда Христос указывал на храм, в действительности же говорил о Самом Себе. — Слово «Церковь» встречается в Евангелиях только здесь и Мф XVIII:17, но часто в Деяниях, у Апостола Павла, четыре раза в соборных посланиях и несколько раз в Апокалипсисе, соответствует еврейскому «кагал». Феофилакт под вратами адовыми разумеет убийство и прелюбодеяние. Но выражение πυλαι αδου (врата адовы) основывается на образном представлении ада, как здания с крепкими воротами (Прем XVI:13; 3 Мак V:36). Часто у классиков. Форма «ворота» и теперь сохранилась в выражении «Оттоманская порта», которое значит «оттоманские ворота». Слово «ад» у нас означает место вечного мучения. Но еврейский «шеол» или греческий ад имели тогда более широкий смысл. Они означали царство смерти вообще и, таким образом, область смерти или разрушения. Всякий, кто умер или погиб, находился в аду. Церковь в выражении Христа сравнивается с зданием; так с ним же сравнивается и ад. Понятно, что одно здание против другого не может вести борьбы. Ее ведут люди, находящиеся и живущие в здании. Выражение πυλαι αδου есть, следовательно, образное, и употреблено потому, что борьба сил ада против церкви ведется из его ворот. Последнее слово «ее» можно относить (в греч.) или к «скале» (τη πετρα), или к церкви (εκκλησιαν), и это дало повод Оригену предложить объяснение, что то и другое возможно. Но за отношение «ее» к слову «церковь» говорит ближайшее положение «ее» к этому слову, и главным образом то, что, по смыслу слов Христа, враждебные нападения сил ада направляются не на один камень в фундаменте, а на все здание.

Если раньше церковь была представлена под видом здания, то теперь образ изменяется: речь о здании заменяется речью о Царстве Небесном. Образ же ключей, взятый, очевидно, от здания, применяется теперь к Царству Небесному. Последнее, таким образом, представляется опять под видом здания, в которое входят через запираемые и отпираемые двери. Выражение «Царство Небесное» означает то же, что и предшествующее — «церковь». Только последнее указывает больше на церковь с ее видимой стороны, тогда как «Царство Небесное» — на невидимую и вечную сторону церкви. О ключах ада упоминается в Откр I:18; ср. IX:1; XX:1. «Писатель изображает воскресшего Христа, как имеющего ключи ада, т. е. власть над ним, силу входить в него и освобождать из него или ввергать в него. Подобно этому и Царство Небесное приравнивается к крепости с запертыми воротами. Кто имеет ключи, тот может войти в нее, допустить или исключить. По Откр III:7, эта власть принадлежит Самому Христу. Образ имеет аналогию у Ис XXII:22 и выражает высшую власть. Иметь ключи — значит иметь абсолютное право, не оспариваемое никем. Возможно, что в словах «ключи» первоначально выражена была мысль о проникновении Петра в божественную истину. Его мысль, что Иисус есть Сын Бога Живого, была ключом, с которым Петр допускал в Христово Царство. Приводя других к той же вере, он мог также открывать им Царство в противоположность книжникам и фарисеям, которые запирали его перед глазами желавших войти в него (XXIII:13). Это место обыкновенно понимается в смысле права духовных лиц отпускать людям или удерживать за ними грехи.

(Мк VIII:30; Лк IX:21). Марк и Лука, пропуская изложенное у Матфея в ст. 17–19 и связывая VIII:30 (Мк,) и IX:21 (Лк) с предыдущею своею речью, говорят о том же, о чем и Матфей, но выражаются совершенно иначе, чем он. Если бы Матфей здесь только повторил слова Марка и Луки, то речь евангелиста относилась бы к запрещению говорить о том, что сказано было Христом Петру. Но так как Христос запретил говорить не об этом, а о том, что Он — Христос, то Матфей изменяет выражения περι αυτου — «О Нем» (Марк) и τουτο — его (Лука) и говорит точно: ινα μηδενι ειπωσιν οτι αυτος εστιν ο Χριστος (чтобы никому не сказывали, что Он есть Христос), чего нет у других синоптиков, выражения которых, однако, столь же точны, как и у Матфея. Этот стих составляет переход к дальнейшему учению о том, в чем заключается истинный смысл приписанного Христу Петром и без сомнения, другими учениками, достоинства. Что Иисус есть Христос, Мессия, Сын Божий, это еще могло быть понятно и ученикам, и народу. Но что с такими названиями соединялись предопределенные Христу страдания, это было непонятно даже и самим ученикам. Если бы ученики преждевременно раскрыли пред народом мысль о страдающем Христе, то это могло бы помешать исполнению божественных предначертаний о страданиях и, таким образом, сделать как бы неполным истинное и правильное осуществление мессианской идеи. Поэтому Спаситель, как видно из выражений евангелистов, настойчиво и строго запрещает ученикам говорить о том, что им было открыто не плотью и кровью, а Отцом Его Небесным.

(Мк VIII:31; Лк IX:22). Галилейское служение Христа простому народу теперь окончилось. — Слово «старейшины» или «пресвитеры» первоначально прилагалось к таким старым людям, которые могли быть в совете пригодными представителями остального народонаселения. Но задолго до времени Христа название перестало означать возраст и сделалось названием должности. Оно означало лиц, которые считались пригодными, по своему высокому или влиятельному положению в обществе, войти в состав сената. Старейшины Синедриона были, без сомнения, главными лицами в государстве. Они были как бы шейхами народа. Слово «шейх» значит «старик».

Мк VIII:32 только один прибавляет слова: «и говорил о сем открыто». — Слов, которые произнес Петр, Марк не помещает, и они встречаются у одного только Матфея. Возражение Петра основывалось на том, что его исповедание было совершенно противоположно настоящей речи Христа о Его страданиях.

(Мк VIII:33). Возражение Петра свидетельствует о том, что ни он, ни другие ученики недостаточно понимали речь Христа о Его истинном мессианском величии. «Петр, заключая о деле по человеческому и плотскому рассуждению, думал, что страдание Христа позорно и Ему несвойственно» (Злат). Отвечая Петру, Христос, по Златоусту, сказал, что препятствовать Ему и сокрушаться о Его страдании не только вредно и пагубно для Петра, но что он и сам не может спастись, если не будет всегда готов умереть. Некоторые толкователи думали, что не Петр был теперь порицаем, а злой дух, который внушил апостолу такие речи. Здесь употреблено такое же выражение, какое Спаситель употребил в IV:10. И, без сомнения, Он высказал его относительно того же самого искусителя. Он взглянул на мгновение через Петра и увидел за ним прежнего Своего врага, искусно воспользовавшегося предрассудками, вспыльчивостью и честностью неразвитого апостола. В действительности же это было прежнее искушение, которое было теперь сделано через Петра — избежать страданий, гонения, злобной ненависти, презрения и смерти и вместо этого воздвигнуть земное владычество с полною властью над земными престолами.

(Мк VIII:34; Лк IX:23). Матфей говорит, что эта речь была сказана только ученикам; Марк — ученикам и народу; Лука — всем. Очень трудно объяснить, откуда взялся здесь народ. Речь евангелистов показывает, что события не происходили с такою быстротой, как это у них представляется. — Златоуст объясняет стих так: «Я (говорит Спаситель) не заставляю, не принуждаю; но предоставляю это собственной воле каждого. Поэтому и говорю: если кто хочет. Я приглашаю на доброе дело, а не на злое и тягостное, не на казнь и мучения, к чему Мне нужно было бы принуждать. Дело само по себе таково, что может вас привлечь. Говоря таким образом, Христос только сильнее привлекал к последованию за Ним». Крест не может означать здесь насильственной смерти.

(Мк VIII:35; Лк IX:24). Нефеш (душа) в позднейшем еврейском тексте означает личность. Поэтому у Лк IX:25 выражение двух первых евангелистов (Мф XVI:26; Мк VIII:36) «душе своей» заменено местоимением «себе». Так же у LXX и Нов XXXII:2; Притч I:18; XIX:8; Ам VI:6. Значит, смысл слов Спасителя таков: кто хочет себя сберечь, тот потеряет себя и т. д. Здесь один из парадоксов, которыми вообще богат Новый Завет. Указывается на жизнь вследствие самоотречения, простирающегося до полной потери этой самой жизни.

(Мк VIII:36, 37; Лк IX:25). Слово «выкуп» (ανταλλαγμα) у LXX и в еврейском тексте обозначается разно (Руфь IV:7; 3 Цар XXI:2; Иов XXVIII:15; Иер XV:13; Ам V:12; Сир VI:15; XXVI:17). Смысл слов Христа понятен. Душа человеческая имеет такую ценность, что весь внешний мир ее не стоит. Если человек действительно, а не мнимо погубит душу свою или самого себя, то такое погубление для него невознаградимо ничем. Поэтому человек должен заботиться о том, чтобы спасти душу свою, а такое спасение находится в полной зависимости только от следования за Христом и подражания Ему.

(Мк VIII:38; Лк IX:26 — с добавлениями о том, что «кто постыдится» и проч., чего у Матфея нет). Связь между этим стихом и предыдущим недостаточно ясна. Ее нужно отыскивать в 24 стихе, ставя с ним в ближайшее отношение ст. 27, а промежуточные стихи 25 и 26 считать вставочным объяснением ст. 24. Таким образом, ход мыслей таков: от Сына Человеческого получается спасение, спасается только тот, кто следует за Ним, отрекаясь от самого себя (24). Такое самоотречение необходимо, потому что кто не отречется от самого себя, тот может погубить душу свою и ничем не будет в состоянии ее выкупить (25, 26). Сын Человеческий будет Судьею человека при втором Своем пришествии, во время которого будет обнаружено, кто следовал и не следовал за ним, кто отрекался от самого себя ради Него и кто не отрекался. Тогда Он воздаст каждому по делам его. Так как слова «кто постыдится» и проч. (Мк VIII:38; Лк IX:26), определяющие и выражающие связь ближе и конкретнее, уже приведены были Матфеем раньше (X:33), то он их теперь не повторяет, но добавляет опущенное другими евангелистами выражение: «и тогда воздаст каждому по делам его». Подобные же выражения встречаются в Иов XXXIV:11; Пс LXI:13; Притч XXIV:12; Иер XXXII:19; Иез XXXIII:20.

(Мк IX:1; Лк IX:27). У Марка и Матфея выражения почти сходны; у Луки несколько иначе. Смысл изречений понятен. Не как земной царь, но как небесный, после гонения, страданий и смерти, Христос войдет в славу Свою. Некоторые из слушавших Его лиц доживут до этого, будут свидетелями Его страданий, смерти и воскресения. Нет надобности говорить, как это предсказание Христа исполнилось, и притом с буквальною точностью.