Α΄ Βασιλέωνκεφάλαιο 19

. Рассказ Ахава Иезавели о кармильских событиях, в частности и об умерщвлении, по слову пророка Илии, жрецов Ваала (XVIII:40), имел, вероятно, целью расположить жену к религии Иеговы; но на Иезавель, упорную и фанатичную язычницу, рассказ этот произвел обратное действие; возбудил ее ярость, мстительность и намерение со всей решительностью бороться за культ Ваала и против главного представителя религии Иеговы - пророка Илии, ставшего причиной гибели ее жрецов; и она через посла клятвенно (ср. II:23; XX:10) угрожает ему смертью, имея в виду, вероятно, побудить его к бегству (умертвить пророка Илию, как многих других пророков XVIII:4, 13, Иезавель, видимо, не находит возможным ввиду неизвестности его народу, особенно вскоре после происшествий на Кармиле, когда впечатление силы пророка истинного Бога на народ было еще свежо). LXX, слав. в словах Иезавели, ст. 2, добавляют ει συ ει Ηλιου, και εγω 'Ιεζαβελ, аще ты еси Илиа, аз же, т. е. "деятельности твоей и авторитету пророка я сумею противопоставить свой авторитет царицы, чтительницы Ваала". Вероятно, Иезавель сделала это не без ведома Ахава, который оказался слишком слабым для того, чтобы оказать противодействие Иезавели: чувство раскаяния (ср. прим. к XVIII:45-46) в нем оказалось слишком неглубоким и бесплодным. Пророк yбoялся (LXX: εφοβηθη; Vulg. : timuit ergo, слав. : и убояся, соотв. евр. гл. яре, "бояться", а не яра - "видеть", как в евр. и русск. синод, ст. 3). "Почему, - спрашивает блаж. Феодорит (вопр. 59), - Илия, имея такую силу, убоялся одной Иезавели?" И отвечает: "потому, что был не пророк только, но и человек. С другой стороны, и страх был делом Божия смотрения. Чтобы великость чудотворения не надмила мысли, благодать попустила природе дать в себе место боязни, а пророку через это познать собственную свою немощь". Пророк удаляется из Израильского царства в Вирсавию - в Иудейском царстве. Вирсавия принадлежала Симеонову колену, Нав XIX:2; 2 Цар XXIV:7, лежала на границе Идумеи, теперь хирбет-бир-эс-Себа, Onomast 277; на южном конце Иудеи и всего Xанаана, как Дан составлял северную границу его; отсюда известное выражение "от Дана до Вирсавии". Суд XX:1; 1 Цар III:20; 2 Пар III:10; XVII:11; XXIV:15; 3 Цар IV:25, ср. Robinson, Palastinal, 337). Xотя город этот принадлежал к Иудейскому царству, но и во времена разделения царств привлекал много паломников из Израильского царства (Ам V:5; VIII:14). В Вирсавии пророк оставляет отрока своего (ст. 3, сн. XVIII:43-44); в печали своей пророк, естественно, хотел быть один.

. Удрученный скорбью, пророк идет в пустыню - ту самую Аравийскую пустыню, по которой некогда странствовал народ Божий, и здесь под одним кустом растения дрока (евр. ротем, ср. Пс СXIX:4; Иов XXX:4; LXX: υποκατω 'Ραθμεν; Vulg. : subter juniperum; слав. : под смерчием; русск. синод: под можжевеловым кустом) - растения, нередко встречающегося в Аравии и дающего употребительный там уголь (Пс CXIX:4), - отдался чувству глубокой скорби и сожалению о неудачах своей пророческой миссии, и это чувство, в связи с пламенной ревностью по Боге (сн. ст. 10, 14), вылилось у пророка просьбой или молитвой к Богу о смерти - об отнятии у него высочайшего дара милости Божией - жизни (ср. Пс LX:7; Притч III:2 и др. ): жизнь его представлялась ему не выполняющею своего назначения, и потому смерти по примеру предков он просит у Бога. Это желание и прошение пророка не было выражением малодушия и ропота с его стороны, иначе он не удостоился бы двукратного послания ангела [См. у А Глаголева. Ветхозаветное библейское учение об ангелах. Киев, 1900, с. 302] (ст. 5, 7) для укрепления его и научения. Подкрепившись указанной ангелом пищей, пророк идет к горе Божией Xориву и в 40 дней достигает ее. Xорив (LXX: Χωρηβ; евр. Xореб; Vulg. : Horeb, Исх III:1; XVII:6; XXXIII:6; Втор I:6; IV:10; 3 Цар VIII:9 и др. ) именуется горой Божией и нередко в Библии отождествляется с Синаем. Обыкновенно их различают тем, что за Xорив принимают весь горный узел между аади Шуеб, Раха и Леджа, а за Синай - отдельный высокий пик, поднимающийся над ним к югу (Onomastic, 975). Сравнительно небольшое пространство от пустыни, прилегающей к Вирсавии, до Xорива в земле Мадиама пророк прошел 40 дней - вероятно, с продолжительными остановками и уклонениями от прямого пути (для избежания преследователей); прямой же путь в указанном направлении не превышал 50 верст (по Втор I:2 от Xорива до Кадес-Варни, лежащего несколько южнее Вирсавии, - 11 дней пути). 40 дней путешествия Илии к горе законодательства имеют аналогию с 40-дневным пребыванием Моисея на горе законодательства (Исх XXIV:18), и как Моисей провел 40 дней без пищи и пития (Исх XXXIV:28; Втор IX:9, 16, 25; X:10), так можно думать, постился во время 40-дневного пути к Xориву и пророк Илия ("подкрепившись тою пищею"; слав. "иде в крепости яди тоя"; Vulg. : ambulavit in forti tudine cibi illius), страстно желая иметь Откровенние Божие о судьбе Израиля и собственной пророческой миссии.

. Вопрос Божий Илии "что ты здесь, Илия?" (ст. 9) не имеет значения упрека пророку за малодушное бегство в пустыню от миссии среди общества, как думают некоторые толкователи, а есть просто призыв божеской любви к утомленному душой и телом пророку - открыть Иегове душу свою. И пророк открывает сокровеннейшее содержание своих дум и чувствований сердца: пламенную ревность и острую скорбь о нарушении Израилем завета с Богом, о разрушении или осквернении священных жертвенников, об избиении пророков, так что из последних остался один Илия, но и его жизнь в опасности от преследователей (ст. 10, 14). Ревность по нарушенному Завету [Талмудисты под именем "Завета" (евр. берит) здесь, на основании Быт XVII:13-14, разумеют обрезание, и так как обрезание в действительности не было оставлено во времена пророка, то, по верованию талмудистов, пророк Илия был наказан за свое неправильное осуждение Израиля тем, что навсегда с тех пор обязан присутствовать при операции обрезании, для чего обыкновенно при обрезании поставляется особый стул для пророка Илии. См А. Алексеев. Богослужение, праздники и религиозные обряды нынешних евреев. Новгород, 1861, с. 154-155], некогда заключенному на Синае (Исх XXXIV:1-10), и теперь побуждающая пророка обратиться с сетованиями на Израиля к Богу (Рим XI:2: ΄εντυγχανει τω Ξεω κατα του ΄ισραηλ) на той же горе завета и законодательства ставит пророка Илию в параллель с Законодателем Моисеем (оба великие мужа впоследствии предстали Законодателю Нового Завета Иисусу Xристу на горе Преображения, Мф XVII:3; Мк IX:4; Лк IX:30). С именем ревнителя перешел пророк Илия и в историю. Самая речь пророка ст. 10, повторенная после ст. 14, есть вопрос к Богу: какие меры или средства могут быть применены к вероломному Израилю? Не предрешая этого вопроса, пророк, однако, мог желать быстрой и решительной кары. Ответом Божьим на слова и думы пророка служит, во-первых, особый характер богоявления, ст. 11-12, а затем повеление Божие о поставлении двух царей и пророка для совершения суда Божия над Израилем. Богоявление пророка Илии на Xориве, ст. 11-12, близко напоминает некогда имевшее здесь же Богоявление Моисею Исх XXXIII:18-19, 22; XXXIV:6 - тоже по поводу нарушения завета Израилем при Синае (Исх XXXII). Что касается самого характера богоявления, то из того, что Иегова явился не в вихре и буре (ср. Ис XVII:13; XL:24), не в землетрясении (ср. Ис XXIV:18), не во всепоедающем огне (ср. Иc LXVI:15 сл. ) - обычных грозных стихийных силах карающей, гневающейся силы Божией (ср. Пс XVII:8-18; Ис XXIX:5-6), а в веянии тихого ветра (ср. Иов IV:16; Пс CVII:29), - пророк научался, что Иегова "за лучшее признал управлять родом человеческим с кротостью и долготерпением, хотя нетрудно Ему послать на нечестивых и молнии и громы, восколебать землю, мгновенно ископать для них ров и всех вконец истребить стремительными ветрами" (блаж. Феодорит, вопр. 59). Слов: "и там Господь" слав. -рус. перев. ст. 12 нет ни в евр. т. ни в принятом т. LXX, но во многих греческих кодексах они читаются (κακεϊ Κυριος в кодд. 19, 44, 52, 64, 74, 92, 106, 119, 120, 123, 158, 236, 213, 246. у Гольмеса; και εκει Κυριος - в кодд. 59, 108, 121, 134, 245, 247, ibid) и смысл текста они вполне выражают. Vulg. их, впрочем, также не имеет. В целом, данное богоявление имеет весьма важное значение для целого богословия Ветхого Завета, свидетельствуя, что, по учению Ветхого Завета, Бог есть не стихийная сила, а духовное нравственное начало, для которого стихийные явления суть лишь средства проявления, но действия которого всегда запечатлены высшим нравственным характером, и основным законом действования Божия в мире вообще и особенно к людям являются любовь и милосердие (ср. Исх XXXIV:6). Почувствовав присутствие Божие в веянии тихого ветра, пророк Илия вышел из пещеры, в которой он был во время потрясающих явлений природы, и в благоговейном трепете пред Неприступным Богом закрыл плащом (милотью, LXX: 'εν τη μιλωτη; Vulg. : pallio; евр. аддерет) лицо, как Моисей при бывших ему на Xориве же богоявлениях (Исх III:6; XXXIII:20, 22; ср. Ис VI:2).

. Если в ст. 11-12 заключается символический ответ на слова пророка ст. 10, 14, то теперь дается другой ответ Божий на то же недоумение пророка - повеление Божие ему - "помазать": Азаила - царем над Сирией, Ииуя - царем над Израилем и Елисея - преемником Илии в пророческом служении (15). Эти три столь различные деятеля объединяются здесь, как имеющие служить выполнению воли Божией планов Божиих об Израиле в частности: Азаил, царь сирийский, впоследствии сделался бичом гнева Божия на Израиля и постоянно теснил его извне (4 Цар VIII:12, 29; X:32; XIII:3, 7); Ииуй совершил трудные внутренние потрясения в Израильском царстве: он уничтожил дом Ахава и культ Ваала, им введенный (4 Цар IX:24, 33; X:1-28); пророк Елисей явился прямым продолжателем дела пророка Илии: борьбы против язычества в Израиле, и был орудием научающего и наказующего действия Божия, - конечно, не через вещественный меч, как первые два (ст. 17), а через меч пророческого слова (Ис XLIX:2) и всей пророческой его деятельности. Пророк Илия самолично выполнил лишь третье повеление Божие - о поставлении Елисея в преемники себе (ст. 19-21). Но "если помазал пророка, и сообщил ему духовную благодать, то сим помазал и прочих, потому что Елисей, прияв через него пророческую благодать, и на них перенес дарование и сообщил им царственную благодать" (блаж. Феодорит, вопр. 60).

Впрочем, "помазание" здесь имеет совершенно общий смысл: поставления, назначения, предуказания, призвания: даже Елисей призван был пророком Илиею к пророческому служению не через помазание елеем (о елеепомазании пророков, как способе призвания, в Ветхом Завете вообще не говорится, исключая пророчества о помазании верховного пророка Мессии, Ис LXI:1; сн. Лк IV:18), a через возложение на него пророческой мантии или плаща (ст. 19. сн. 4 Цар I:8; II:13; Зах XIII:4); тем менее речь может быть относительно "помазания" Азаила на царство в Сирии: пророк Елисей, выполнитель завещания пророка Илии, просто передал Азаилу волю Божию о нем (4 Цар VIII:7-13); только Ииуй, подобно другим царям еврейским (ср. 1 Цар X:1; 3 Цар I:34 и др. ), действительно был помазан на царство, хотя не самим пророком Елисеем, а одним из "сынов пророческих" (4 Цар IX:1-10). О положении Авел-Мехолы, родного города пророка Елисея (по Евсевию-Иерониму, в 10 милях к югу; от Скифополя или Вефсана, Onomastic 5), см. прим. к IV:12. Наряду с возвещением суда над Израильским царством (ст. 17), пророку Илии даруется и благодатное утешение, что среди широкого распространения нечестия в Израиле есть и неведомые миру и даже пророку, но ведомые единому Богу носители истинной веры и благочестия: 7 000 (мужей), не преклонявших колена пред Ваалом и не лобызавших его статуи (ст. 18). 7 тысяч - круглое определенное число вместо неопределенного множества как 144 000 запечатленных - в Откр VII:4; XIV:1-5; 7 - символическое число святости, завета, культа (K. Bahr. Symbolik des masisch. Kull. I, 5, 193) и здесь, естественно, взято для обозначения остатка верных завету израильтян, как "святого семени" народа завета (ср. Ис VI:13; сн. Рим XI:7). О преклонении колен, как выражении религиозного чувства, см. VIII:54; о целовании статуй золотых тельцов см. Ос XIII:2. Ср. у М. Пальмова, Идолопоклонство у древних евреев, с. 232.

. Xотя голос Божий повелевал Илии (ст. 15) идти с Xорива через пустыню в Дамаск - столицу Сирии (Ис VII:8; Onomast 378), для помазания Азаила, но он, решив прежде всего поставить преемника в будущем, а в настоящем необходимого сотрудника, идет в город Авел-Мехолу, где жил Елисей. Возможно, что пророк Илия ранее знал этого юношу (почему прямо на нем остановился), принадлежавшего, видимо, к богатой семье (12 пар рабочих волов). Символическое действие пророка Илии, означавшее принятие им Елисея в свое духовное общение (ср. Руфь III:9; Иез XVI:8), частнее в сотрудничество по пророческому служению (ср. 4 Цар II:13), так именно и было понято Eлисеем, который всецело, с полной готовностью следует этому призванию, испросив лишь согласие пророка Илии проститься с родителями (ст. 20; слова пророка Илии "что сделал я тебе" указывают на важность призвания к пророчеству и вместе на свободу в следовании этому призванию) и устроив прощальную трапезу родным и знакомым из тех самых волов, на которых пахал. Этим пророк порывал свои житейские отношения для высшего служения Богу в сане пророка (ст. 21).