Εσθήρκεφάλαιο 3

Об Амане см. выше, к 1-му добавлению.

Сообщение Мардохея, что он иудеянин (обязанный воздавать божеское почтение одному Иегове), давало не только объяснение того, почему он не падал ниц перед Аманом, но и означало сильнейшую непреклонность его на то, чтобы поступать как-либо иначе. Это, естественно, поджигало доносчиков, желавших "посмотреть, устоит ли в слове (своем) Мардохей", или возьмет верх сила Амана.

Намерение Амана уничтожить не одного только Мардохея, но и весь соплеменный ему народ, порождалось не просто силой гнева, презрения и злобы его на поступок Мардохея; одно это было бы слишком неестественно даже и для Аманова бесчеловечия. Последнее, очевидно, имело и в народе, обреченном на погибель, свои независимые от Мардохея оправдания в словах Амана. В ряду таких оправданий первое место, по справедливости, отводится исконной расовой ненависти амаликитян к иудеям, если действительно Аман должен быть считаем амаликитянином, как потомок Агата (1Цар XV гл.).

. Существует другой перевод этого не совсем ясного стиха, — дословнее передающий выражение подлинника: 'с первого месяца (это месяц нисан) двенадцатого года царствования Агасвера, бросали пред Аманом на каждый день пур, т.е. жребий, от месяца до двенадцатого месяца (это месяц адар)'.

. 'И царю не следует так оставлять их" — более правильное понимание подлинника представляют другие переводы этого места: "и не ботся изменить царю".

. "10000 талантов серебра" — огромная сумма в несколько миллионов рублей на наши деньги. Обещание такой суммы для Амана не представляло ничего невозможного: обещанное могло достаточноокупиться через конфискацию имущества убитых (13 ст.).

. Достойно внимания в данном стихе различение разных степеней народных правителей; таковы "сатрапы" — царские наместники более крупных административных единиц, от времени до времени обозревавшие свои области для поверки управления; затем "начальствующие над каждою областью", т.е. паши - непосредственные правители, и наконец — "князья у каждого народа", это - собственные племенные вожди преимущественно кочевых племен, рассеянных по различным областям монархии.

. Добавление II-е содержит текст указа Амана против иудеев, в дополнение к простому лишь упоминанию подлинника об этом указе в данном и дальнейших стихах.

Имя народа, осужденного на истребление, в указе прямо не называется: однако о нем легко догадаться уже по характеристике его в указе (прямо он называется в 6 ст., 10 ст. и IV, 3). Для тех, кто получал этот указ к сведению и исполнению, имя народа — надо полагать — было названо и прямо, в каких-либо дополнительных инструкциях, а может быть, и в самом указе, настоящем, подлинном.

"Cоуправление -(συναρχια) - т.е. царя с Аманом. Царь позволяет определить таким образом свои отношения к Аману в угоду ему и не в ущерб своей самодовлеющей и неограниченной власти, подобно тому как далее усвояет ему почетный титул 'второго отца нашего", выражаясь применительно к тому, чем должен быть, по воле царя, Аман для его подданных.

Днем избиения иудеев греческий текст указа называет 14-е число адара, между тем еврейский оригинал книги везде указывает 13-е число (III, 13; VIII, 12; IX, 1). Эта неопределенность могла явиться или от недостаточной осведомленности самого предания, или от отсутствия подлинной редакции указа. По обычному преданию иудеев, днем избиения вспоминается 13-е число, 14-е же и 15-е число празднуются как праздники освобождения от 13-го, хотя могло быть и то, что 14-е число, предназначенное к избиению иудеев, стало праздником, как день спасения от этого избиения.

Крайняя жестокость и кровожадность указа не представляют чего-либо совершенно невероятного потому времени. Если в позднейшее, даже христианское время возможны были Сицилийские вечерни и Варфоломеевские ночи, и теперь еще порой воскресают ужасы еврейских погромов, то для тех времен и для тех царей и подавно подобные кровавые гекатомбы были совершенно явлением безупречным. История знает и другой совершенно сходный случай повто-рения указа на истребление целого народа: это было при царе Митридате, который тайным декретом повелел однажды умертвить в один день всех римлян (до 150 000 человек), обитавших в Малой Азии.

Указ об избиении иудеев сопровождался указом о всеобщий мобилизации, во исполнение чего всему военно-способному мужскому населению страны (за исключением иудейского) предписывалось к назначенному дню быть готовым выступить под оружием ('для всех народов, чтоб они были готовы к тому дню').

Тревога, вызванная этой мобилизацией, не просто ограничивалась иудеями престольного города ('город Сузы был в смятении'), но была всеобщей и понятной, так как — при отсутствии, вероятно, прямого указания на назначение столь грандиозной мобилизации, неведение сущности дела многих побуждало задумываться: "к чему созыв воинов? не возобновляется ли снова какая-нибудь несчастная война, не последуют ли за этим новые военные поборы, новые бремена не отяготеют ли над страной?"