Γένεσιςκεφάλαιο 12

«И сказал Господь Авраму…» На вопрос: когда Бог сказал это Авраму? — большинство, вслед за архидиаконом Стефаном (Деян 7:2), отвечает, что это произошло еще при жизни Фарры, в Уре Халдейском, что подтверждается и последующим контекстом речи, именно указанием на отечественную землю, какой была только земля Халдейская, а не Харран.

«пойди из земли твоей,от родства твоего и из дому отца твоего… в землю, которую Я укажу тебе» Апостол Павел говорит, что Авраму не было еще открыто имя той земли, которая ему предназначалась (Евр 11:8); и тем не менее он, послушный божественному гласу, нисколько не колеблется оставить все, что было у него дорогого (родину, родных и отчий дом), и безропотно меняет все это на неизвестное будущее и на предстоящую ему беспокойную жизнь кочевника.

«Посмотри, — говорит по поводу этого святой Иоанн Златоуст, — как с самого начала праведник был приучаем предпочитать невидимое видимому и будущее тому, что уже находилось в руках… Подумай, возлюбленный, какой возвышенный, необладаемый никакой страстью или привычкой, дух потребен был для исполнения этого повеления!» Целью такого разрыва всяких связей с прошлым было божественное попечение о сохранении рода и дома Аврамова от увлечения повсюду разлившимся нечестием, охватившим даже и дом его отца Фарры (Нав 24:2–3). Как бы в награду за такое послушание и веру Аврама, Господь преподает ему торжественное благословение, в котором возвещает четыре рода обетований: 1) обещание многочисленного потомства; 2) дарование благ временных и вечных; 3) награду славы и бессмертия в потомстве и 4) превращение его личности в источник благословения для других. Все эти божественные обетования действительно и оправдались на последующей судьбе потомков Аврама, как плотских, т. е. евреев, так и еще более — духовных, т.е. христиан (Рим 4:11–17; Гал 3:7–9).

«благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну…» Заключая завет с Аврамом, Бог, по обычаю людей, как бы вступает с ним в дружбу (2 Пар 20:7; Ис 41:8; Иак 2:23) и обещает иметь с ним общими как друзей, так и врагов.

«и благословятся в тебе все племена земные…» Лучший комментарий к этим словам дает Апостол Павел в своем Послании к Галатам, говоря, что через Иисуса Христа благословение Аврамово распространилось на язычников… Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников, предвозвестило Авраму: «в тебе благословятся все народы» (3:8, 14).

Он отправляется вместе с Лотом из Харрана.

«И пошел Аврам, как сказал ему Господь…» В последних словах некоторые видят указание на новое богоявление Авраму, бывшее уже в Харране и по смерти его отца Фарры.

«и с ним пошел Лот…» «Не по ослушанию против Господа, — говорит святой Иоанн Златоуст, — но, конечно, потому, что Лот был молод, а Аврам заступал ему место отца; да и тот, по любви к нему и кроткому нраву, не хотел разлучиться с праведником». Вот почему и Апостол Петр говорит о Лоте, что он подражал благочестию и вере Аврама (2 Пет 2:7).

«И взял Аврам с собою Сару… и все имение, которое они приобрели, и всех людей, которых они имели в Харране…» На основании этих слов можно думать, что остановка Аврама в Харране была довольно продолжительна, так как он успел уже приобрести здесь и имение, и рабов. Златоуст особенно подчеркивает то, что все это заведено было Аврамом в Харране и составляло его благоприобретенное имущество, а все отцовское наследство было оставлено еще в Халдее, согласно божественному повелению об этом.

«и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую…» Хотя, испытывая веру и послушание Аврама, Господь и скрывал от него до времени конечную цель его путешествия, однако, очевидно, самое направление этого пути было так или иначе внушено Богом Авраму или открыто какими-либо особыми знамениями.

«и пришли в землю Ханаанскую…», т. е. в плодородную палестинскую страну, где обитали потомки Ханаана. Границами ее на Севере служили горы Ливанские, на юге — Аравийские степи, с востока — пустыня Сирийская и с запада — Средиземное море. «Окруженная таким образом горами, степями и морями, эта страна, предназначенная в наследие избранному народу, больше, чем всякая другая, благоприятна была для воспитания его вдали от языческого влияния. С другой стороны, находясь в средоточии известного тогда мира, на перепутье между Европой (со стороны моря), большей частью стран Азийских и Африкой, эта страна представляла весьма много удобств для распространения повсюду евангельской проповеди» (Виссарион).

Приходит в землю Ханаанскую.

«И прошел Аврам… до места Сихема, до дубравы Море» Вступив в пределы Палестины, как полагают, с севера, Аврам прошел большую часть ее к югу до того места, где впоследствии был построен город Сихем, названный сим именем в честь Сихема, сына Емморова (Быт 33:18–19). Со временем этот Сихем сделался столицей Самарии и не раз выступает пред нами в Священном Писании как Ветхого, так и Нового Завета (Втор 11:30; Суд 9:1; Пс 59:8; Ин 4:5 и др.). Во времена Иисуса Христа он назывался также еще Сихарем, а при Веспасиане был переименован в Неаполис, откуда произошло современное название этого местечка Набулус или Наблус.

«до дубравы Море…» или «Мамре», как она называется в другом месте (13:18). Предполагают, что тут идет речь о целой дубовой или теревинфовой роще, принадлежавшей знатному хананеянину, носившему фамилию Море, или Мамре, и достаточно известной по тому времени и месту.

«И явился Господь Авраму…» Это первое библейское известие о явлении Бога человеку за послепотопный период. Хотя существо Бога невидимо и непостижимо, тем не менее из Священного Писания нам известен целый ряд внешних образов, в которых Он благоволил открывать Себя людям (Быт 18:2, 17, 33; 21:17–18; 21:12; 31:11–13; 32:24–30 и пр.). Одним из подобных же богоявлений было, вероятно, и данное.

«Общее основание богоявлений Ветхого и Нового Завета, наипаче в образе человеческом, — говорит митрополит Филарет, — есть предвестник вочеловечения Сына Божия».

«И создал там Аврам жертвенник Господу…» Он построил жертвенник или алтарь, без сомнения, для того, чтобы принести Господу благодарственную жертву за данное для него и его потомства обетование, а затем и с целью увековечить соответствующим внешним знаком священное место богоявления.

В этих двух стихах намечается общий путь кочевья Аврама по Палестине и его главнейшие остановки. Одной из таких крупных и важных остановок было то место, которое впоследствии стало называться «Вефилем» (28:19). Оно расположено в 5 милях на юг от Сихема и в 3 ч. пути от Иерусалима, в долине, обильной прекрасными пастбищами. Неподалеку отсюда находился и «Гай» (Быт 13:3; Неем 11:31), развалины которого известны и доселе под названием «Мединет-Гай» и находятся в 5 м. от Вефиля на восток. Наконец, последнее обозначение пути, переведенное в нашей Библии словом «к югу», в еврейском тексте заключает в себе указание на определенный южный округ Палестины, носивший название «Негеб» (13:3; 20:1; 24:62), указывающее на пустынный или степной характер данной местности.

«и создал там жертвенник и призвал имя Господа…» И на этом новом месте своего поселения Аврам, прежде всего, спешит выразить чувства благодарности Богу, а всенародным и торжественным исповеданием имени истинного Бога (Быт 4:26) свидетельствует свою правую веру перед язычествующими хананеями.

Аврам бежит от голода в Египет.

«И был голод в той земле…» Т. е. в земле «Негеб», или в северных пределах Аравийской пустыни, куда в конце концов спустился Аврам. Это было, конечно, новое и сильное искушение для веры Аврама: вместо того, чтобы, согласно божественному обетованию, наслаждаться различными благами от своего нового владения, он принужден на первых же порах испытывать в нем такое тяжкое лишение, как сильный голод.

«И сошел Аврам в Египет пожить там…» Так как Нильская долина Египта, славившаяся своим плодородием, лежала гораздо ниже Аравийской степи, то выражение «сошел» нельзя не признать особенно удачным. В Египет Аврам направился, вероятно, не без особого на то божественного внушения и притом лишь на время самого голода, как в подобных случаях и доселе поступают бедуины Аравии.

Аврам подвергается опасности потерять жену.

«Когда же он приближался к Египту, то сказал Саре…» Такой уговор у Аврама с Сарой сделан был гораздо раньше, еще перед самым выходом из Ура Халдейского (20:13), так как Аврам, очевидно, знал нравственную распущенность всех племен, среди которых ему придется странствовать и жить.

«я знаю, что ты женщина, прекрасная видом…» Хотя Саре в это время было уже 65 лет, но так как данный возраст составлял лишь половину всей ее жизни (23:2) и так как, с другой стороны, она была бездетна (11:30), то и неудивительно, что могла до сего времени сохранить привлекательную красоту.

«и когда египтяне увидят… убьют меня, а тебя оставят в живых…» В этих словах видно прекрасное знание современных той эпохе обычаев и нравов Египетской страны, где муж красивой женщины убивался, а самая жена бралась в гарем; в особенности широко все это практиковалось с переселенцами из Аравии, женщины которых сильно выигрывали в красоте по сравнению с довольно безобразными египтянками и ефиоплянками.

«скажи же, что ты мне сестра…» В этих словах Аврама не было полного обмана: во-первых, потому, что на Востоке слово «сестра» не имеет того узкого смысла, который соединяется с ним у нас, а означает близкое родство вообще, в понятие которого входят все двоюродные братья и сестры, а также и племянники с племянницами; во-вторых, и потому, что Сара и в самом деле доводилась Авраму или сводной сестрой, или племянницей (20:12).

«дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы жива была душа моя чрез тебя…» «Это — весьма трудное место: оно одно из тех мест Библии, которые доказывают необычайную правдивость священной летописи, именно явным указанием слабостей, иногда даже преступлений, величайших и святейших мужей Ветхого Завета, Аврама, Иакова, Давида, Соломона и др» (Властов). Как бы мы ни оправдывали поступка Аврама, но однако не в состоянии уничтожить в нем некоторого элемента малодушия и хитрости. Единственным оправданием его служит лишь грубость нравов той эпохи, позволявшая смотреть на брачный вопрос слишком широко и снисходительно, и безвыходное положение Аврама, заставлявшее его прибегнуть к меньшему злу, чтобы избегнуть большего — собственной погибели и полного порабощения Сары. Впрочем, святой Иоанн Златоуст в этом добровольном соглашении супругов и взаимном пожертвовании их своими интересами ради общего блага (один — правами мужа, другая — достоинством верной жены) видит венец их супружеской любви и образец, достойный подражания.

Счастливое избавление от опасности.

Предположения Аврама не замедлили осуществиться со всею точностью и его план спасения удался как нельзя лучше.

«И увидели ее вельможи фараоновы» Вельможи — в еврейском тексте выражено словом «принцы» (sarej), что вполне согласно и с историей, свидетельствующей о принадлежности египетских царедворцев к высшим кастам страны. Эпитет «фараон» не был собственным именем какого-либо из египетских царей, а представляет собой общий титул всех древнеегипетских правителей, наподобие современных «царь, король, император» и т.п. Что касается словопроизводства этого термина, то лучшее из них, данное Руже, Бругшем и Эберсом на основании иероглифических текстов, производит слово «фараон» от древнеегипетского — «пераа» или «перао», что значит «великий дом» и что самому термину «фараон» придает значение, совершенно аналогичное coвременномy названию Турецкой империи — «Высокая Порта».

По наиболее вероятному предположению египтологов, путешествие Аврама в Египет имело место при одном из первых царей ХІІ-ой династии, т. е. за 2000 лет до Рождества Xристова.

«Господь поразил тяжкими ударами фараона и дом его…» Какими именно, неизвестно; но по аналогии случаев, можно думать, что теми же, как впоследствии и дом Авимелеха, т. е. бесплодием (Быт 20:18).

«И я взял было ее к себе в жену…» Отсюда можно заключать, что Промысел Божий сохранил супружескую чистоту Сары, которая жила при дворе фараона еще пока только для испытания.

«И дал о нем фараон повеление…» Так и из этого нового искушения праведник выходит полным победителем. И все, «кто видел, как он прежде, побуждаемый голодом, шел в Египет со страхом и трепетом, а теперь возвращался оттуда с такой славой, обилием и богатством, познавали из этого силу Божия о нем промышления» (святой Иоанн Златоуст).