Ησαΐαςκεφάλαιο 57

Праведник умирает, и никто не принимает этого к сердцу… никто не помыслит, что праведник восхищается от зла. Характеризуя глубокое религиозно-нравственное падение и развращение своих современников, пророк отмечает факт их полного равнодушия к таким знаменательным случаям, как преждевременная кончина праведников, в чем следовало бы видеть божественное наказание и вразумление нечестивых. Для уяснения дела здесь необходимо иметь в виду ту особенность ветхозаветного мировоззрения, в силу которого "праведный" человек обычно награждается долголетием (Исх 20:12; 3 Цар 3:14; Притч 3:1-2). Если же общепризнанные праведники теперь нередко изымаются Богом из среды живых, то причина этого лежит не в них, а в нас, именно в нашей греховности, создающей тяжелую атмосферу для праведников. Вот почему Господь и берет он нас таких праведников к Себе, лишая нас их благополучного влияния и поучительного примера.

Он отходит к миру… Для самого праведника такой ранний уход из земной юдоли скорби и плача не только не составлял никакого лишения, но был положительным приобретением, так как от "суеты сует" переводил его к "успокоению и миру".

"Эту мысль весьма знаменательно встретить в книгах ветхозаветных; она подготовляла душу к той радости загробной жизни, которая озарила светом надежды всю жизнь христианина после воскресения Господа Иисуса" (Властов). Но для остальных людей, среди которых жил тот праведник, светом и любовью которого они согревались, его преждевременная смерть являлась серьезной и, казалось бы, чувствительной утратой. Однако преступно равнодушное общество перестало это чувствовать и замечать.

Следует заметить, что славянский перевод LXX в этом стихе значительно отступает от мазоретского текста и имеет следующий вид: "буде с миром погребение его, взяся от среды". Сопоставляя данное выражение с параллельным местом из 53 гл. 8 ст., некоторые святоотеческие толковники усматривают здесь пророчественное предуказание исторического факта - погребения Господа Иисуса Христа Иосифом Аримафейским, Никодимом и женами Мироносицами (блаженного Иероним).

Но приблизьтесь сюда, вы, сыновья чародейки, семя прелюбодея и блудницы… семя лжи… Вот в каких резких и энергичных выражениях пророка Исаия делает обращение к своим нечестивым современникам. Все эти образы и характерные выражения, будучи вполне понятными и сами по себе, на почве ветхозаветной теократии, где союз Израиля с Господом обычно уподоблялся интимному брачному союзу, приобретают особенную выразительность и силу, при сопоставлении их с новозаветными евангельскими параллелями (Мф 12:39; Мф 27:25, 40; Лк 23:21; Ин 8:44). Особенно уместно вспомнить здесь известною характеристику иудеев, сделанную Самим Господом, в которой Он устанавливает их духовное родство с "с отцом лжи" (Ин 8:41-44).

С 5-11 идет сплошной обвинительный акт, предъявляемый иудеям со стороны пророка, за различные виды их религиозно-нравственных блужений. Данный отдел имеет и высокий, чисто исторический интерес, так как он заключает в себе перечень наиболее типичных видов языческих верований и культов, проникших к Израилю от соседних, хананейских народов и господствовавших у него в эпоху, так называемого "религиозного синкретизма". [Религиозный синкретизм - соединение разнородных вероучительных и культовых положений в процессе взаимовлияния религий в их историческом развитии. Прим. ред. ] Здесь мы находим указание и на оргиастические культы (5 ст.), и на религиозное почитание "бетилей", или особых, священных камней (6 ст.), и на практику языческих жертв "на высотах" (7 ст.), и на культ домашних божеств, своего рода, пар или пенатов (8 ст.), и даже на кровавые жертвоприношения детей (5 ст.). Полная историческая достоверность такой удручающей картины религиозно-нравственного состояния предпленных иудеев удостоверяется длинным рядом соответствующих параллелей из других исторических и пророческих книг (1 Цар 19:13; 4 Цар 17:10, 31; 21:6; 2 Пар 23:17; 28:3; Иер 2:20; 3:6; 19:2-6; Иез 16:20; 20:26; 23:37; и пр. и пр.).

Подводя итог всем историческим винам Израиля, этот стих в то же время как бы служит переходом к последующей речи пророка о помиловании Израиля.

С 13-19 идет мессианское пророчество о духовном Израиле, или о Церкви Христовой, в которую со временем войдут и ближние (евреи) и дальние (язычники).

Под "сборищем", о котором, как о негодном средстве самообороны и защиты, говорит здесь пророк, естественнее всего, на основании контекста, разуметь здесь тот пантеон божества, который существовал у евреев в эту эпоху религиозного синкретизма. По контрасту с целым сонмом этих пустых и ничтожных божеств, Господь один дает полное торжество всем надеющимся на Него.

ст. заключает в себе пророчественное приглашение членам новозаветной церкви всячески содействовать и обращению заблужденного Израиля, что еще яснее становится при сличении с новозаветными параллелями (Рим 9:32-33; 11:25).

В 15 ст. обращает на себя внимание целый ряд эпитетов, прилагаемых к Всевышнему и носящих черты высокого религиозно-нравственного монотеизма: Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, Святый - имя Его.

Как бы по контрасту с этой своей абсолютной святостью и надмирной превознесенностью, Господь особенно любит смиренных и сокрушенных сердцем грешников, о чем, вообще, неоднократно говорит Библия, как Ветхого, так и Нового Завета (Пс 33:19; Ис 66:2; Мф 11:29-30; Лк 4:18; Иак 4:16).

Ибо не вечно Я буду вести тяжбу и не до конца гневаться… Образ выражения, по справедливому замечанию одного комментатора, близко напоминает аналогичное место из истории потопа (Властов, Быт 6:3, 5-7).

За грех корыстолюбия Я гневался и поражал его… Наш славянский переводы имеют другое, довольно чтение: "за грех мало что опечалих его". [Здесь пропущено продолжение славянского текста 17 стиха - … и опечалихся, и пойде дряхл в путех своих. Совершенно очевиден смысл - не только опечалил нечестивого, но сделал его дряхлым (больным, слабым). Прим. ред. ]

По-видимому, не совсем понятно, почему из целого ряда грехов, которыми страдал Израиль и которыми он постоянно прогневлял Господа, здесь названо одно только корыстолюбие? Ответом на это служит, прежде всего, крайне суровый взгляд Священного Писания на корыстолюбие и любостяжание. Так, напр., Апостол Павел приравнивает "любостяжание" к "идолослужению" (Кол 3:5) и даже называет "сребролюбие", "корнем всех зол" (1 Тим 6:10). [В Славянском переводе - лихоимание, еже есть идолослужение - имеет другой смысл. Лихоимство - то есть воровство; в русском же переводе - любостяжание - накопительство. Прим. ред. ] Такая точка зрения на корыстолюбие объясняется, вероятно, тем, что "деньги" у нас служат синонимом чувственных благ и удовольствий, легким и верным средством к получению их. Усиленное же накопление денег, или страсть корыстолюбия, превращает их из средства в самоцель; овладевая душой человека, эта страсть губит его лучшие свойства и превращает в хищного зверя, не останавливающегося не пред каким злодеянием для удовлетворения пожирающего его пламени корыстолюбия и лихоимства. Во-вторых, особенная страсть к деньгам и наживе, не брезгующей никакими, не исключая и темных средств, была, очевидно, всегда типичной чертой еврейского народа, проходящей через всю его историю.

"Корыстолюбие было причастно еще праотцу иудеев - Иуде, сыну Иакова (Быт 37:26-27); своей ужасной и самой крайней степени обнаружения эта страсть достигла в лице Иуды предателя, продавшего своего Учителя за 30 серебренников" (Ком. СПб. Академии 867 с.). На корыстолюбие, взяточничество, лихоимство и притеснение бедных богатыми, как на социально-экономический недуг еврейской общественной жизни сетуют многие пророки (Ис 1:15-23; 3:5, 14-15; 5:8, 23; Иер 6:13; Иез 7:23; Ос 4:2; Мих 3:10 и др.).

Обнадеживают сынов Израиля обещанием прощения от Бога и исполнения дарованных Им обетовании. В словах пророка и исцелю его - некоторые, судя по контексту, хотят видеть, именно исцеление от страсти корыстолюбия и исполнение этого пророчества усматривают в строе той первохристианской общины, где "никто ничего не называл своим", а было все общее (Деян 4:32).

Если верующим и, вообще, праведникам Господь обещает мир и светлый радостный покой, как результат чистой совести и исполненного долга, то неверующих и нечестивых, по слову пророка, ожидает как раз обратное - мучительно тяжкое состояние смущенного духа, напоминающее волнение бушующего моря. Результаты такого мрачного душевного настроения неизбежно выразятся у них и во вне, в соответствующих поступках, подобно тому как и волны взбаламученного моря всегда выкидывают на берег грязь и ил.