Ησαΐαςκεφάλαιο 60

С 1 по 4 ст. включительно - первый станс, или отдел поэмы. В нем, по обычаю, дано обращение к адресату речи и указан ее главный предмет.

Восстань, светись… У LXX и в славянском здесь добавлено "Иерусалиме" - слово, которого нет в подлинном еврейском тексте. В последнем здесь разумеется несколько иное слово, именно "Сион", как это видно из предыдущего (59:20) и последующего (60:14) контекста речи. Но суть дела от этого нисколько не меняется, так как очевидно, что оба этих термина - и Сион и Иерусалим - являются синонимическими определениями одного и того же предмета - новозаветной церкви. В этом смысле нельзя не приветствовать положительной глоссы святого Иоанна Дамаскина, который в 9-м ирмосе своего знаменитого пасхального канона к слову "Иерусалиме" сделал прекрасное добавление "новый": "светися, светися, новый Иерусалиме!. ".

Ибо вот, тьма покроет землю и мрак - народы; а над тобой воссияет Господь, и слава Его явится над тобой. Это - один из самых излюбленных пророческих образов - сравнение всего ветхозаветного человечества с людьми, покрытыми мраком, блуждающими во тьме, "садящими во тьме и сени смертней". И вот, как первое творческое слово: "да будет Свет" некогда прорезало тьму первозданного Хаоса, так и пришествие в мир Обетованного Мессии было актом преображения мира, как бы, своего рода, его новотворения (ср. 2 Кор 4:6). Правда, "свет" этот первоначально будет возжен только в определенном пункте, именно - в Сионе и Иерусалиме; но отсюда, как из центра, лучи его будут постепенно проникать по всему миру и всех привлекут к себе, о чем пророк и говорит непосредственно дальше.

И придут народы к свету твоему, и цари… сыновья твои из далека идут… Свойство животворящего света таково, что он притягивает к себе все живущее. Неудивительно, что и лучшие представители как язычества ("народы и цари"), так и народа израильского ("сыновья твои и дочери"), поспешат пойти на тот Свет, который явится в Сионе. Эту мысль, почти в тех же Самых выражениях, мы встречали у пророка Исаии и раньше (см. коммент. на 49:13, 17-18, 22-23).

С 5-9 ст. идет второй отдел пророческо-поэтической речи. Здесь Сион выставляется, как сборный пункт, в который стекаются, вместе с народами, и богатства всего мира. По основному ветхозаветному воззрению, "праведность" получает свою награду еще здесь, на земле, в форме "долголетия" и "материального благополучия и довольства". Вот почему и пророчески - картина нового, праведного Сиона не могла обойтись и без этих реалистических черт. Но ничто, разумеется, не мешает нам, вслед за святыми отцами, придавать тем благам, о которых говорит здесь пророк, и иной, высший, духовно-нравственный смысл. При таком понимании, все эти материальные блага, которые перечислятся в 6-7 ст. могут вообще, служить символами того культурного вклада, какой принесло с собой христианизированное язычество, сокровищницу человеческого звания (философия, поэзия, искусство). Все эта богатства, как говорится в 5 ст., "обратятся к тебе", т. е. при правильном их употреблении обратятся на утверждение и распространение того света истины, который имеет явиться в Сионе. С другой стороны, следует особенно подчеркнуть и конец 7-го стиха, где говорится об этих богатствах, что они "взойдут на алтарь Мой жертвою благоугодною", откуда с ясностью вытекает, что все материальные и духовные блага и богатства человека, сами по себе, отнюдь не представляют чего-либо запретного и принципиально враждебного Богу: наоборот, при правильном их употреблении, они даже угодны Ему.

В этом отделе имеется еще ряд интересных этнографических показаний: Мадиам, Эфа, Сава, Кидар, Неваиоф (6-7 ст.). Все это обитатели "Савы", "счастливой Аравии", завязавшей с евреями более деятельные сношения с эпохи Соломона и известной своими богатствами. В частности, "Мадиам и его сын - Ефа", по свидетельству кн. Бытия (25:2-4), - потомки Авраама от Хеттуры. А "Кидар и Неваиоф", по тем же данным (13 ст.), - потомки Измаила, сына Авраама от Агари. Следовательно, все это были кочевые арабские племена, находившиеся в довольно близкой, родственной связи с евреями. И они именно названы здесь пророком не без особенного умысла: "плотские потомки Богом избранного отца верующих Авраама здесь избраны, как типы чад духовных по вере Авраама, которые и благословляются с верным Авраамом" (Гал 3:9; Властов, 369 с.). Классическая древность и новейшие раскопки из всех названных народностей в особенности выделяют "Невайот", или "набатеев", живших в скверной Аравии. Известно, что набатейский царь - Натан - около 645 г. до Р. Х. осмелился даже на войну с ассирийским царем - Ассурбанипалом. От этой народности дошли до нас недавно открытые, интересные "набатейские надписи".

Под "кораблями Фарсисскими" разумеется, вообще, оживленная морская торговля, которую вели жители древнего Востока с жителями отдаленного западного пункта - г. Фарсиса, лежавшего в современной Испании (3 Цар 10:22; Иез 27:12; Иона 1:3 и др.). Пророку Исаии здесь важно было отметить, главным образом, внушительную отдаленность этого пункта, что однако же не помешает и его обитателям прийти под ограду восстановленного Сиона.

С 10-14 ст. - третий отдел пророчественной поэмы, содержащий в себе подробное развитие мысли о славе и чести восстановленного Сиона.

Тогда сыновья иноземцев будут строить смены твои, и цари - их служить тебе… Слова эти исполнились и буквально, в отношении к историческому Израилю, когда персидские цари - Кир и Артаксеркс Лонгиман оказывали послепленным иудеям деятельную помощь по постройке второго храма и восстановлению стен Иерусалима (Езд 3:7; Неем 2:5-8). Но согласнее с общим характером данной главы видеть здесь указание на роль языческих народов в создании новозаветной церкви, в особенности, на выдающиеся заслуги их правителей, каковы, напр., равноапостольные Константин и Елена. Последняя, как известно, в особенности прославилась своими заботами о сохранении и восстановлении священных памятников Палестины и Иерусалима (Обретение Животворящего Креста Господня, основание храма Гроба Господня и пр.).

Ибо в гневе Моем Я поражал тебя, но в благоволении Моем буду милостив к тебе (10 ст.). Черты исторического и духовного Израиля здесь рассматриваются без строгого их разграничения, и нередко одни заменяются другими, как прообраз и его исполнение, что встречалось нам у пророка Исаии уже и раньше (54:7-8).

И будут всегда отверсты врата твои и не будут затворяться ни днем ни ночью… С одной стороны, это, как видно из дальнейшего, указывает на постоянный рост новозаветной церкви и широкий приток в нее новых членов и их богатств; с другой - говорит о полной свободе доступа в новозаветную церковь для всякого, искренно к тому стремящегося, доступа, не стесняемого никакими внешними преградами, существовавшими в церкви ветхозаветной (56:4-7).

Ибо народ и царства, которые не захотят служить тебе, - погибнут… совершенно истребятся. Вот одно из самых сильных выражений особого Божественного покровительства и благоволения новому, духовному Израилю, встречающееся и еще не раз, как у пророка Исаии, так и у других пророков (Ис 45:29; Иер 12:17; Мих 5:14; и др.). Исторический плотской Израиль ошибочно относил это пророчество к себе и основывал на нем свою ложную мечту о земном всемирном царстве Мессии.

Под "славой Ливана" разумеются, как видно из дальнейшего, лучшие и благороднейшие породы покрывающих его горы деревьев: кипарис, певг Деян 10:37-38). Цель этого помазания, или задачи служения Мессии состоит в том, чтобы "благовествовать нищим" - по-греч. ευαγγελιζειν πτωχοις - чисто новозаветные термины, имеющие глубокий материальный и духовно-нравственный смысл (Мф 5:3-4; Лк 6:20-21 и др.).

Повторяет, с некоторым распространением, мысль 10-го стиха. В обоих этих стихах останавливает на себе внимание одна мелкая, но характерная деталь: везде, где говорится о пришествии народов в Сион и поклонении ему, называется не первое их поколение, а второе — «сыновья», или потомки. Очевидно, что молодое, юное поколение, как менее своих отцов закосневшее в старых заблуждениях, легче шло навстречу новой, христианской проповеди и лучше ей внимало. Недаром и Сам Господь укорял современных Ему иудеев, между прочим, и тем, что «сыновья ваши будут вам судьями» (Мф 12:27).

С 15 по 17 ст. четвертый отдел пророчественной поэмы, рисующей картины внешнего благополучия и внутреннего благоустройства Сиона. Картины эти построены на антитезе, т. е. противопоставлении прежнего тяжелого и бедственного, во всех отношениях, положения — новому, славному, радостному и счастливому. Если, в материальном отношении, прежде Израиль страдал от всеобщего презрения народов, то теперь, наоборот, он станет предметом общего почитания не только у народов, но даже и у их царей («груди царские сосать будешь» — 16 ст.). Если прежде предметами торговли Сиона были простые и грубые произведения природы: железо, дерево и камни, то их место займут теперь более дорогие и ценные предметы: медь, серебро и золото. Подобная же коренная перемена к лучшему произойдет и в сфере нравственно-общественных отношений. Если прежде у народа Божия царили насилие и ложь (59:8, 14–15), то теперь у него водворится «мир и правда» (17 ст.). Если раньше он постоянно страдал от внешних и внутренних врагов, то теперь не будет у него ни тех, ни других (18 ст.). Одним словом. Сион, по изображению пророка, будет столицей этого идеального царства Божия, в котором гармонически объединятся «праведность и мир и радость во Святом Духе», как говорит апостол (Рим 14:17). Очевидно, полное и окончательное осуществление этого пророчества относится уже к послехристианской эпохе, т. е. к царству славы, имеющему открыться после второго пришествия Господа и Его страшного суда.

С 18 по 22 — последний, заключительный отдел поэмы, пророчественно венчающий Сион вечной, непрестающей славой.

Все содержание этого отдела, в котором идет речь о вечном, незаходящем свете, имеющем сменить наши теперешние светила (солнце и луну 19–20 ст.), о праведности всего народа Божия, о вечном наследии им обетованной земли (21 ст.) и о происхождении от него многочисленного и сильного потомства (22 ст.) — говорит, по-видимому, зато, что он, подобно концу предшествующего отдела, относится не столько к христианской, сколько к апокалипсической эпохе, т. е. к откровению царства славы. Веским подтверждением этого является близкое совпадение этих отделов, не только в мыслях, но даже и в словах, с параллельным местом из Апокалипсиса Иоанна Богослова: «и город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветит его, и светильник его — Агнец. Спасенные народы будут ходить в сеете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет… И не войдет в него ничто нечистое, и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни» (Откр 21:23–27; ср. также 22:5).

В заключение комментария данной главы находим нелишним отметить, что широкая перспектива пророчественного кругозора данной главы и некоторая неясность разграничения в ней трех исторических эпох (конца ветхозаветной, новозаветной и апокалипсической), вместе с другими, подобными же местами Священного Писания послужили поводом к образованию двух ложных взглядов: одного — раввинистического: «о скорби» и о «радости» дней Мессии, другого — древне-христианского: о тысячелетнем земном царстве, известном под именем ереси «хилиазма». Но ни то, ни другое из этих заблуждений не имеет, как мы видели, никакой действительной опоры в самом тексте главы, и следовательно, должно быть отнесено лишь на счет неправильного понимания внешнего смысла Священного Писания и недостаточного усвоения внутреннего духа.