EcclesiastesChapter 4

Commentary on the chapter (in Russian)

1. Печальные явления в жизни людей. 2–3. Притеснения. 4–6. Зависть и беспокойство. 7–12. Одиночество и скупость. 13–16. Непрочность человеческой привязанности. 17. Поведение богобоязненного человека.

В предшествующих главах, доказывая суетность человеческой жизни, Екклезиаст исходил, главным образом, из общих оснований. Теперь он подтверждает свою мысль на частных фактах, делающих счастье человека неустойчивым, временным, случайным.

1Then I returned and saw all the oppressions that are done under the sun: and behold, the tears of those who were oppressed, and they had no comforter; and on the side of their oppressors there was power; but they had no comforter.

2Therefore I praised the dead who have been long dead more than the living who are yet alive.

3Yes, better than them both is him who has not yet been, who has not seen the evil work that is done under the sun.

Commentary, vv. 1–3 (in Russian)

Насилие, угнетение сильных и богатых над слабыми и бедными до такой степени проникли во все общество и заразили весь общественный строй, что нравственно чуткий и впечатлительный Екклезиаст почувствовал отвращение к жизни и счел мертвых более счастливыми, чем живых, и еще более счастливыми тех, кто никогда не существовал и не был свидетелем злых дел на земле. Екклезиаст, конечно, не возводит в принцип превосходство небытия над бытием, но, подавленный созерцанием нравственного зла, изливает лишь свои чувства глубокого негодования и отвращения, подобно Иову (3:10–13) и Иеремии (20:18). В другом месте, спокойно рассуждая, он говорит, напротив, что лучше псу живому, чем мертвому льву (9:4).

4Then I saw all the labor and achievement that is the envy of a man's neighbor. This also is vanity and a striving after wind.

5The fool folds his hands together and ruins himself.

6Better is a handful, with quietness, than two handfuls with labor and chasing after wind.

7Then I returned and saw vanity under the sun.

8There is one who is alone, and he has neither son nor brother. There is no end to all of his labor, neither are his eyes satisfied with wealth. For whom then, do I labor, and deprive my soul of enjoyment? This also is vanity, yes, it is a miserable business.

9Two are better than one, because they have a good reward for their labor.

10For if they fall, the one will lift up his fellow; but woe to him who is alone when he falls, and doesn't have another to lift him up.

11Again, if two lie together, then they have warmth; but how can one keep warm alone?

12If a man prevails against one who is alone, two shall withstand him; and a threefold cord is not quickly broken.

Commentary, vv. 4–12 (in Russian)

Екклезиаст отмечает новую черту в современном ему обществе, разрушающую человеческое благополучие, именно – внутреннее обособление людей, их нравственное разъединение. Человек богат, но он одинок; нет у него «другого», т. е. искреннего друга, ни сына, ни брата. Он не знает, для кого он трудится и лишает себя благ. А, между тем, жизнь вдвоем имеет много преимуществ, так как дает каждому нравственную и материальную поддержку.

13Better is a poor and wise youth than an old and foolish king who doesn't know how to receive admonition any more.

14For out of prison he came forth to be king; yes, even in his kingdom he was born poor.

15I saw all the living who walk under the sun, that they were with the youth, the other, who succeeded him.

16There was no end of all the people, even of all them over whom he was-yet those who come after shall not rejoice in him. Surely this also is vanity and a chasing after wind.

Commentary, vv. 13–16 (in Russian)

Екклезиаст приводит случай, доказывающий изменчивость и непостоянство человеческого счастья. Бедный, но умный юноша занимает место неразумного царя, не умеющего принимать советы. Все переходят на сторону юноши, но, увы, последующее поколение будет холодно и равнодушно к нему.

Лучше (tob) бедный, но умный юноша. Слово tob следует понимать в смысле «счастливее». Но это счастье непродолжительно. Оно — суета и погоня за ветром. Многие комментаторы видели в этих стихах намек на определенные исторические лица: одни – на Иосифа, другие – на Саула и Давида, третьи – на Иеровоама и Равоама и т. п. Но, вероятнее всего, Екклезиаст имел здесь в виду просто возможный случай, чтобы сильнее показать превратность человеческого счастья.

Text: New Heart English Bible. Commentary: The Explanatory Bible, ed. A. P. Lopukhin (in Russian).