HebrewsChapter 8

Главная суть и ценность всех рассуждений апостола кратко выражается им в положении: "мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах". Здесь, на небесах, одесную престола Божия - Его скиния, Его святилище и Святое Святых, где Он и священнодействует за нас Своим ходатайством. Это не скиния рук человеческих, хотя и руководимых Богом, а истинная скиния непосредственной мысли Божией, духовная, небесная скиния, под которой надо разуметь все то, что совершил Господь Иисус для нашего спасения в соответствие с тем, что совершалось в Моисеевой скинии преобразовательно и что вообще совершается в благодатном Царстве Христовом как на небе, так и на земле в силу Первосвященнического служения Иисуса Христа.

Яснее мысль означенных стихов может быть выражена так: Христос - Первосвященник в небесном идеальном святилище, а жрец не может быть без жертвоприношения, которое у нашего Первосвященника могло быть только небесное, потому что будь оно земным, оно не имело бы места, так как здесь есть жрецы по закону Моисееву. Таким образом, должно быть и действительно есть другое святилище, где священнодействует Христос. И Его священническая деятельность настолько выше здешней подзаконной, насколько заключенный при Его посредстве завет с его обетованиями выше Ветхого с его сеновным (???) святилищем и установлениями. Он Сам и Жрец, и Жертва (подробнее об этом IX:11-15). Скиния и Богослужение в ней служили, по выражению апостола, образу и тени небесного, причем самое устройство скинии представляется сделанным по образу, показанному Моисею на горе (ср. Исх 25:40; Евр 9:24). Это небесное (τα επουρανια) в данном случае есть все в небесном мире, относящееся к первосвященству Христову и приспособленное в особом видении Моисею для возможного в земных условиях воспроизведений, отображения и, так сказать, истолкования установлениями и обстановкою скинии. Если Моисею это видение представлялось подробным и точным планом постройки, то вне этого видения такой план, конечно, не существовал: он тоже был лишь образом и тенью небесного, на земной язык не переводимого. Грубое представление талмудистов, утверждающих, что скиния в буквальном смысле доныне стоит на небесах и в свое время сойдет на землю вместе с небесным Иерусалимом, ни в каком случае не имеет опоры на приведенных местах Исхода и послания апостола.

Ср. VII:22.

Ср. VII:11, 18-19.

Причина для замены Ветхого Завета Новым указывается в недостатке первого. В чем состоял этот недостаток, указывается далее: в том, что дом Израиля и дом Иуды вел себя укоризненно ("укоряя их"), что "они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их" (9 ст.). Таким образом, неверность завету со стороны Израиля внесла в Ветхий Завет крупный недостаток - не в том смысле, что повредила самому завету, а лишь самому провинившемуся народу, потерявшему предназначенное ему предпочтение ("они… и Я пренебрег их…"). Сам Бог оставался верен Своему завету, что доказывается уже тем, что Он Свою цель спасения, для выполнения которой первый завет оказался недостаточным (по вине Израиля), желает теперь привести в исполнение через второй завет, и таким образом к одной милости присоединяет другую (Иер XXXI:31 и дал.). Таким образом, здесь указывается несколько особая (чем в VII:11; 18-19), так сказать, нравственная причина недостаточности Ветхого Завета и необходимости его замены другим, Новым. Ветхий Завет не проникал глубоко в мысли и сердца народа, нося характер более внешнего стороннего авторитета, посему и дается Новый, укореняющий свои нравственные требования на внутренней потребности ума и сердца самих людей, на необходимости и спасительности этих требований и согласии их со всею природою и назначением человека. В этом - громадная преимущественная сила и превосходство Нового Завета пред Ветхим. Законы Божии теперь написаны не на скрижалях только каменных, а вложены в мысли и сердца людей и имеют для них непререкаемый авторитет (2Кор. 3:3). Вместе с этим такое глубокое проникновение воли Божией во внутреннейшие и сокровеннейшие тайники природы человеческой (ума и сердца) более объединяет и сближает людей с Богом ("буду их Богом, а они будут Моим народом…" 10 ст.), делает Божественное откровение внутренне и непосредственно общедоступным, и живое Богопознание становится уделом всех, от мала до велика (11 ст.), что все вместе взятое обеспечит людям вечное оправдание (12 ст.). Как потому что 9-го стиха указывает причину недостаточности и отмены Ветхого Завета, так в соответствие этому потому что 11-го и 12-го стиха указывают причину прочности и незыблемости Нового - вечное живое общение с Богом и оправдание Им. Как выдающееся преимущество Нового Завета, пред Ветхим надлежит отметить и то, что область народа Божия понимается в нем гораздо шире, чем дом Израилев и дом Иудин в буквальном смысле этих слов. Здесь говорится: "все будут знать Меня…", то же, что сказал Иисус Христос: "будут все научены Богом…" (Ин 6:45; ср. 1Ин. 2:20, 27; Ис 54:13). Таким образом, по существу своему Новый Завет есть завет благодатного спасения, и заключен он в сердцах всех без исключения людей.

Относя пророческое выражение Новый к Завету Христову, апостол пользуется этим выражением, чтобы, внушив мысль о нем как данном бесповоротно, отвратить читателей от преданности старому как ветшающему, стареющему, а потому близкому к уничтожению, и побудить их при Новом Завете начать новую жизнь во Христе, Новом Поручителе лучшего Завета и лучших обетований.