IsaiahChapter 55

С 1-3 ст. идет обычное у пророка Исаии в торжественных случаях поэтически-образное, и потому довольно многословное, вступление в речь или, точнее, обращение к адресатам речи, с общим указанием и самого предмета ее.

Жаждущие! идите все к водам… В сухом и жарком климате Палестины (где жил и действовал пророк Исаия), обычно страдающей от сильных засух и недостатка влаги, образ чистого, холодного ключа и его освежающих вод был особенно ясен и убедителен для всех. Но что это именно был только образ, дававший представление о другой воде, - о "воде спасения" - это видно из раннейших слов самого пророка Исаии: - "и в радости будете почерпать воду из источников спасения" (12:3), или: "ибо Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; изолью дух Мой на племя твое…" (44:3 ср. 41:17 и др.); и в особенности ясно из слов Господа Иисуса Христа, который Свою известную проповедь о спасении, сказанную в праздник Преполовения, начал с раскрытия того же самого образа: "кто жаждет, иди ко Мне и пей" (Ин 7:37). А в другом месте, в беседе с женой самарянкой Он поясняет, что эта "вода" - "которую Я дам, делается источником воды, текущей в жизнь вечную" (Ин 4:14).

Примечание. В этот день, церковь наша с воспоминанием об освящении от ангела воды в купели Силоамской соединяет воспоминание учения Иисуса Христа о воде живой, т. е. о Святом Духе (Ин 7:38), и при этом молится Господу о напоении всех жаждущих спасения водами благочестия. На этом основании в нашем отечестве и приурочен ко дню Преполовения благочестивый церковно-народный обычай освящать воду на реках, в колодцах, - и эта вода, подобно воде Богоявленской, считается весьма важным освятительным средством в домашнем употреблении. В связи с этим обычаем, без сомнения, находится и другой, по которому наши поселяне в сопровождении священников совершают особые крестные ходы на поля, причем обыкновенно над нивами, засеянными хлебом, читаются установленные молитвы и священник окропляет нивы святою водою. Прим. ред.

Идите все к водам, даже и вы, у которых нет серебра… Прекрасное и сильное выражение мысли о всеобщем признании в новозаветную церковь, не обусловливаемом ни богатством, ни властью, ни происхождением, словом, никакими внешними преимуществами.

"Дары Святого Духа даются верующим туне (Мф 10:8), так как Господу не нужны блага человека (Пс 15:2). Или как в др. месте, уже Новозаветное Писание прекрасно говорит, что Бог "алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем" (Лк 1:53). Приемлемые человеком, они имеют для него такое же значение, какое вино и молоко - для истощенного человеческого организма, т. е. укрепляющее и питающее" (Комм. СПб. проф. - 845 с.).

Для чего вам отвешивать серебро за то, что не хлеб… что не насыщает?… Сопоставляя данный здесь пророческий образе известной речью Спасителя о "хлебе жизни" (Ин 6 гл.), мы получаем право сказать, что пророк противополагает чувственные и обманчивые земные удовольствия высшим духовным благам, в центре которых стоит забота о вечном, небесном спасении. Дополнительным комментарием к этому месту может служить также сравнительное рассуждение Апостола Павла о ветхозаветной и новозаветной праведности: "ибо когда вы были рабами греха… какой плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их - смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец - жизнь вечная" (Рим 6:20-22).

Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо… Точнее, мысль пророка должна быть передана в условной форме: "если послушаете Меня, то вкусите благо". Самое приглашение "послушать" речи о спасении и истинном благе очень близко напоминает подобные же воззвания Божественной Премудрости к ее чадам (Притч 8:1, 6). О "вкушении же блага", как уделе праведного, пророк говорил не раз и раньше, даже еще в первой половине своей книги (1:19; 3:10. См. также и вперед 58:14). А что это "благо" имеет не материальный, а духовный характер, это следует уже из одного того, что с ним пророк все время связывает "жизнь души" (2-3 ст.).

стихи выражают одну и туже мысль - о превосходстве вечных, небесных благ пред суетными и призрачными земными, - которая, сначала выражается в вопросительно-отрицательной (2 ст.), а затем, в категорически-положительной форме (3 ст.).

И дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду. Как содержание данной главы, так и весь ход пророческих речей Исаии не оставляет сомнения в том, что здесь идет речь о "Новом Завете", т. е. о христианской церкви, с которой Господь вступил в союз, как жених с невестою. Ветхого Завета нельзя видеть здесь и потому, что пророк еще в первой половине книги не сказал об его прекращении и уничтожении грехами людей (24:5). Но, конечно, в силу внутреннего сродства идеальных черт ветхозаветного союза с новозаветным, последний справедливо может быть назван восстановлением, или точнее - дополнением первого. В этом смысле вполне понятным становится и упоминание о мессианских обетованиях, данных Богом Давиду (2 Цар 7:14-16), поскольку последние имели не столько исторический, сколько прообразовательно-пророческий смысл, т. е. относились или к Лицу Самого Мессии, или к Его эпохе.

Вот, я дал Его свидетелем для народов, вождем и наставником… Основываясь на ближайшей грамматической связи, многие из рационалистически настроенных экзегетов, под словом "его" разумеют не Мессию, а Давида, о котором только что говорилось (Гезениус, Эвальд, Кнобель, Чейн и др.). Но, по мнению очень многих других толкователей, здесь вовсе нет надобности рабски следовать грамматике, в явный ущерб здравому смыслу, так как более, чем рискованно личность исторического Давида признать свидетелем для современников пророка Исаии их наставником и вождем; и не только для современников, но и для их отдаленнейших потомков, так как речь пророка имеет в виду, главным образом последних (Витринг, Розенмюллер, Умбрейт, Орелли, The Pulp. Com. и др.). Мессия здесь назван "свидетелей", совершенно согласно со словами Самого Христа, Который говорил: "Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине" (Ин 18:37). Неоднократно также Мессия - этот возлюбленный Отрок Господень, выставляется вселенским учителем, вождем и повелителем народов, как у Самого пророка Исаии, так и у других пророков (42:6; 43:9, 12; 44:8; 49:1-2; 51:4; Иер 30:9; Иез 34:23-24; и др.).

Вот, ты призовешь народ, которого ты не знал… Едва ли справедливо, как это делает, напр., Якимов и некоторые др. комментаторы, находить и здесь указание на Мессию и призвание Им народов в новозаветную церковь. Недопустимость такого взгляда обусловливается последующим контекстом, где говорится, что призвавший народ раньше совершенно не знал его; а этого, разумеется, нельзя сказать про Мессию, так как это противоречило бы Его Божественному всеведению. Почему правильнее видеть здесь указание на народ израильский, который, хотя сам в большой своей массе и не знал Христа, но других-то привел, или призвал к Нему. Виновниками такого неожиданного, в известном смысле, даже чудесного результата были лучшие представители исторического Израиля - его пророки и вожди, и наконец, Сам Обетованный Мессия - Святый Израилев. Все эти мысли мы встречаем у пророка Исаии и еще не раз (49:7, 23; 60:3, 10, 16; 62:2 и др.).

Содержат в себе указание тех условий, которым должны удовлетворять все, призываемые в новозаветную церковь. Они должны "искать Бога" и "призывать Его", тем более, что Он от каждого из нас, деятельно ищущего Его, бывает всегда близко (ср. Деян 17:27). Затем - и это самое важное - ищущие входа в Мессианское царство должны радикально переменить не только характер своей жизни и деятельности (да оставит нечестивый путь свой…), но и самый образ своих мыслей (и беззаконник - помыслы свои…) Нетрудно видеть, как близко все это напоминает основной мотив первой новозаветной проповеди - Предтечи Господня Иоанна Крестителя: "покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное… сотворите же достойный плод покаяния!" (Мф 3:2, 8).

Идет изложение мысли о спасительной, нравственно-возрождающей силе Божественного Слова, представляющей в этом отношении блестящий контраст слабому человеческому слову. В более легком перифразе содержание этих четырех стихов можно передать такими словами: "Ваши намерения и поступки, - говорит Господь людям, - отстоят от Моих, как небо от земли: поскольку у вас все изменчиво, противоречиво, бесхарактерно и слабовольно, постольку у Меня всякое обещание и слово запечатлено характером абсолютной непреложности и всегда осуществляется в полной своей мере и на самом деле. Следовательно, несомненно осуществится и то слово - о спасении грешников, при условии их покаяния, - о котором только что говорилось выше и которое некоторым могло показаться соблазнительным, ввиду односторонне-формального взгляда ветхозаветного человечества, что спасаются только одни праведники (ср. Мф 10:6; 18:11; Лк 9:56). В интересах единства и подлинности кн. пророка Исаии важно отметить, что подобная же характеристика людских замыслов и Божественных определений встречалась у него и в начальных главах (Ис 7:7; 8:10). В переносном смысле, под словом Господним и которые разумеют Ипостасное Слово Отчее, явившееся в мир, чтобы совершить волю Отца (Ин 1:1; 17:4).

Заключительные стихи главы говорят о плодах искупления, рисуя их широкими штрихами, в яркой картине. Плоды эти непосредственно отразятся на людях, которые с весельем сердца выйдут из своего духовного плена - рабства греха и дьявола (Ин 8:31-32); но они же коснутся и всей остальной природы, поскольку она разделяет вместе с человеком, как печальную, так и радостную его участь (Быт 3:18; Рим 8:19-22). Любовь пророка Исаии говорить подобными образами и сравнениями доказывается и многими другими местами его книги (5:25; 13:2; 14:25; 30:17; 35:2; 44:2; 49:13 и др.).