JeremiahChapter 4

Если Израиль завел речь об обращении, то это обращение должно быть полным, настоящим (ко Мне = пред лицом Моим; след. в обращении Израиля все должно быть ясно, определенно и открыто — пред Богом скрываться и фальшивить нельзя). — Мерзости твои — т. е. все, что возбуждает гнев Иеговы, что отделяет Израиля от Бога. — Не будешь скитаться — т. е. не останешься изгнанником, и снова будешь возвращен в свое отечество.

Имя Божие Израиль должен употреблять с благоговением, — в этом, прежде всего, скажется истинность его обращения к Богу. Клятву этим священным именем Израиль должен дозволять себе только в делах правильных и честных, чего раньше не соблюдалось (V:2). Результатом этого будет прославление имени Божия и среди других народов земли, которые, по примеру Израиля, обратятся к Иегове и сами будут искать себе благословения от Него.

Судьба Израиля наводит пророка на мысль о судьбе его отечества — царства Иудейского. Здесь он усматривает желание сеять, т. е. вводить новые порядки жизни, что указывает на эпоху реформ царя Иосии. Посев, однако, говорит пророк, будет удачей только тогда, когда как следует будет вспахано поле, когда оно будет очищено от всех укоренившихся в нем дурных растений. Так — xoчет сказать пророк — нужно поступать и с душами человеческими. Не достаточно того, если люди будут выражать пламенные, но скоропреходящие благочестивые чувства — их нужно побудить к тому, чтобы путем упорной и тяжкой борьбы с самими собою уничтожить в сердцах своих зачатки всех пороков и дурных наклонностей.

На жалобу Израиля, которая содержится в 22–25 ст. III-главы, Иегова говорит, что восстановление Израиля возможно только при вполне истинном раскаянии и отречении от идолопоклонства. Затем, обращаясь к своим согражданами, жителям Иерусалима, и ко всем иудеям, Иеремия и от них требует скорейшего раскаяния во избежание тех наказаний, какие разгневанный иудеями Иегова хочет обрушить на их головы.

Другой образ очищения души от грехов. И обрезание телесное делало человека чистым и способным принять участие в священном культе Иеговы. Но Иеремия знает высшую чистоту — обрезание сердца; ибо из сердца именно исходит все злое (Мк VII:21). Если иудеи хотят приблизиться к Иегове, то они должны удалить из своих сердец, которым зло присуще от природы (Быт VIII:21), все дурные наклонности, которые делают их пред лицом Божиим людьми, имеющими крайнюю плоть свою еще необрезанною. Без этого — иудеи должны ожидать себе грозного суда Божия.

Пророк, от лица Божия, повелевает всеми возможными способами скорее оповестить по всей стране Иудейской о приближающемся нашествии врагов. Пусть иудеи из сел и деревень собираются в укрепленные города, среди которых Сион или Иерусалим занимает первое место, почему по дороге, ведущей к нему, должен быть поставлен издали видный значок, который бы указывал беглецам направление, по коему они должны спешить. — Разгласите в Иерусалиме — конечно, для того, чтобы жители столицы знали о том, что им придется принять много пришельцев из сел и деревень, и готовились к этому.

Лев — это, конечно, один определенный враг Иудеи, т. е., халдейский народ. — Из чащи — из зарослей, покрывавших собою берега реки Иордана, где водились львы (ср. XLIX:19; L:44). — Ярость гнева Господня не отвратится от нас. Пророк показывает тщетность надежд, какие было начали питать в себе иудеи в царствование Иосии; они думали, что гнев Божий уже не постигнет их (II:35; IV:10). — Сердце = мужество (ср. Ис VII:2). — Изумятся пророки — т. е. те, которые считали себя пророками, потеряют всякую сообразительность: так то, что случится, будет противоречить их предсказаниям, какими они успокаивали своих соотечественников!

Кто это говорит? Новые критики (Корниль и др.) полагают, что здесь Иеремия выводит говорящими ложных пророков. Иеремия, говорят, ни в каким случае не мог обвинять Бога по поводу пророчеств, которые высказывали ложные пророки, обещавшие иудеям мир. Но все предание читает первое слово 10-го стиха по евр. тексту как vaomar = и сказал я (т. е. Иеремия), а не как vajomeru = и скажут они (т. е. ложные пророки), так что здесь правильнее видеть возражение со стороны пророка (ср. I:6; XIV:13). Что же хочет сказать этим возражением Иеремия и какое откровение он имеет ввиду? Некоторые толкователи (напр. Якимов) видят здесь недоумение пророка по поводу того, что Бог попускал ложным пророкам обольщать народ светлыми перспективами (ср. 3 Цар XXII:20–22). Но естественнее всего предположить, что пророк имеет здесь в виду пророчество Олдамы, содержащееся в 4 Цар XXII:18–20, по которому все время правления Иосии должно было пройти в мире. Но теперь взору пророка угрожающая Иерусалиму катастрофа представляется настолько близкою, что он не в состоянии разрешить противоречие, какое получалось из сравнению пророчества Олдамы с скоро имевшим разразиться судом Божиим. — Это горестное недоразумение пророка остается без ответа, но ответ уже собственно дан раньше: Иеремия уже сказал во II-й и III-ей главах, что только искреннее и действительное покаяние могло отвратить от народа иудейского гнев Божий, а такого покаяния иудеи не принесли Богу.

Пророк, возвращаясь к мысли, высказанной в ст. 5-м, возвещает, что в то время, когда наступит эпоха суда над Иерусалимом, будут говорить так: жгучий ветер несется через горы, отделяющие пустыню от Иудеи, несется прямым путем (в русск. cинод. неправильно: на путь) на дочь Моего народа (т. е. на жителей Иудеи); но этот ветер веет не для того, чтобы с его помощью земледелец мог провеять свой хлеб и очистить его от плевел. — Нет, ветер слишком силен для этого, тот ветер, что идет ко мне (это вводные слова одного из жителей Иудеи). — Теперь Я произведу суд над ними! Этими последними словами Иеговы разрешается вопрос и недоумение пророка о цели, с какою Господь послал на Иудею такой сильный ветер.

Неприятель движется с севера в таких огромных массах, что Иеремия сравнивает его нашествие с нашествием грозовых туч. Колесницы его мчатся с быстротою вихря, а кони — быстрее орлов. Так изображает халдеев и пророк Аввакум, (Авв I:6 и сл.). — Горе нам! — это крик народа иудейского. Но — пророк на эту жалобу говорит, что избавление все-таки еще возможно — для этого нужно очистить свое сердце от всякого зла.

От северного пограничного города Палестины, Дана (в кол. Неффалимовом), приходит первая страшная весть в Иерусалим, но не прямо, а из ближайшего к Иерусалиму пункта — гор Ефремовых. Неприятель из всех дорог, ведших с севера в Египет (в Египет, собственно, и стремились халдеи), выбрал самую опасную для Иерусалима — через горы Ефремовы, которая прямо вела на Иерусалим. — Объявите народам, т. е. нашествие халдеев должно коснуться всех народов, обитавших в Палестине, а не одних евреев (блаж. Иероним). — Осаждающие или точнее охотники, выгоняющие зверей из берлог своими криками. Так и иудеи должны будут бежать из своих городов, а во время этого бегства враги будут хватать их. Duhm читает стоящее здесь слово nezrim, как nemrim и вместо осаждающее поэтому переводит: бара. Поэтому и далее поставленное слово криками заменяет выражением: рычаньем.

Суд над Иудеею, который Иеремия кратко изобразил в 1-й главе, здесь изображается с большею наглядностью. Именно: врагов Иудеи Иеремия представляет, во-первых, под видом льва, опустошающего страну, во-вторых, под видом бури, все разрушающей и, в-третьих, под видом охотников, которые устраивают облаву на зверя. Однако этот суд не есть нечто неизбежное для Иудеи и Иерусалима; под условием раскаяния иудеев пророк еще находит возможным обещать им спасение от гибели.

Как сторожа внимательно охраняют поле с созревшими плодами, не позволяя никому что-нибудь унести с него, так враги наблюдают за Иерусалимом, не выпуская из него ни одного человека. Корниль, ввиду того, что сторожей у поля много не бывает и принимая во внимание, что идиллический образ сторожа не подходит к опустошительным намерениям, с какими враг подступит к Иерусалиму, находит лучшим вместо выражения «сторожа», перевести стоящее здесь слово namnim, как причастие schomnim (от гл. schomar) выражением: «подстерегая — на поле лежат они (враги) вокруг». Такой перевод действительно более подходит к данному месту, тем более что для него есть основание в V гл. 6 ст. — Причина несчастий иудеев здесь указана та же, что и в II и гл. ст. 17 и 18.

Величайшее внутреннее волнение, какое чувствует пророк, уже слышащий звуки трубы, оповещающей о нападении врагов, выражается здесь в отрывочных восклицаниях. — Утроба, т. е. внутренности, как исходный пункт рождения (Быт XV:4) и отсюда седалище чувствований. Пророк след. страдает как женщина, мучащаяся в родах. — Во глубине сердца моего — это тоже восклицание, которое перевести точнее: о, стенки сердца моего! Сердце пророка так сильно бьется, что стенки сердца едва выдерживают его удары.

Шатры мои! — т. е. моего народа. Дома и города поэтически обозначаются как шатры. — Знамя — см. IV:5, 6.

Причина гнева Божия в том, что Иудеи стали похожи на несмысленных детей, которые однако достаточно изобретательны в делании зла.

Здесь изображается то состояние страны иудейской, в каком она очутится после того, как над нею разразится суд Божий. Пророк четыре раза обращает свой взор на свою страну, как бы надеясь увидать что-нибудь отрадное, но его ожидания тщетны: повсюду пророк видит только запустение и разрушение. — Она (земля) разорена и пуста. Пророк употребляет здесь те выражения (tohuvabohu), какие в книге Бытия (I:2) обозначают собою первоначальное хаотическое состояние земли. Это, конечно, гипербола. Пророк хочет только сказать, что земля представилась ему в видении, как печальная безжизненная пустыня. — Нет на них света см. Ис XIII:9, 10. — Горы дрожат — выражение переносное: пророк этим обозначает силу гнева Божия, разразившегося над иудеями. — Нет человека, все птицы разлетелись — опять выражения гиперболические. Птицы, впрочем, действительно могли разлететься из опустошенной страны, потому что им здесь нечем стало питаться. Пророк сожалеет о них, потому что они своим летанием и пением оживляют страну. — Кармил — см. II:7.

Господь здесь смягчает тягость впечатления, получаемого из предыдущего предсказания. И страна иудейская, и народ назначены не к окончательному уничтожению: жизнь снова начнется в опустошенной стране. (Сир III:14).

Однако иудеи не должны обольщать себя надеждою на спасение. Оставшиеся от истреблений разве только найдут себе приют в густых лесах и на скалах, города же иудейские все будут разрушены.

Напрасно Иудея, как женщина желающая нравиться мужчинам, будет прибегать для уловления в свои сети завоевателей к разным хитростям: эти северные завоеватели, которые раньше, действительно, вступали в союз с Иудеею (при Ахазе), теперь решили покончить с самостоятельным существованием Иудейского государства. — Обрисовываешь глаза. Восточные женщины, чтобы придать блеск своим темным глазам и для того чтобы глаза их блистали и казались больше, намазывали края век черной солью, приготовленной из антимония (4 Цар IX:30).

Мысль об опасности, угрожающей иудеям со стороны врагов, так угнетает душу пророка, что он не видит света солнечного; ему кажется, что происходить землетрясение; он видит всеобщее запустение Палестины. Однако мысль о сохранении остатка народа не оставляет пророка. В конце главы пророк рисует печальное положение осажденного Сиона.

Дочь Сиона, т. е. население Иерусалима так мучится и стонет, как рождающая в первый раз женщина. — Убийцы — это безжалостные враги, уже направившие против иудеев свои луки.

Особые замечания. Критика несколько стихов IV-й главы считает позднейшими вставками, и именно 1 и 2, 3, 9 и 10, 27. Но основания к отрицанию их подлинности очень ничтожные. Иегова — говорит напр. Корниль — требует слишком малого от иудеев в 1-м ст. — именно только удаления «мерзостей». При восстановлении нарушенного завета с Собою Иегова мог бы потребовать от иудеев большего. — Но мы должны заметить на это, что, значит, в то время Иеремии казалось достаточным пока, если народ согласится расстаться с идолами, — прочее же было делом последующего времени… Против подлинности других стихов критики выставляют на вид отсутствие в них правильного метра, но это основание, как всякий согласится, далеко не твердое, потому что Иеремия писал не стихотворения, а пророчества, которые только иногда, по местам облекались в форму стихотворений.