ÉxodoCapítulo 19

Прямого указания на время прибытия евреев в пустыню Синайскую нет ни в данном месте, ни в параллельном ему Чис 10:11. Но так как еврейское выражение «ходеги» (месяц) употребляется в значении «новомесячия» (1 Цар 20:5; 4 Цар 4:23), то в соединении с числительным «гашшелиши» оно должно быть переведено: «в третье новомесячия», т. е. в первое число третьего месяца. Только при таком понимании становится понятной и дальнейшая фраза: «в этот именно день» («байом газзе»). Не будь точного определения времени прибытия, ранее она остается неясной. На первое число третьего месяца падает прибытие евреев к Синаю и по Иудейскому преданию, записанному в Талмуде.

Гора Синай, против которой расположились станом евреи и на которой совершилось впоследствии законодательство, относится по более распространенному христианскому преданию к юго-восточной группе гор Синайского полуострова и отождествляется с той, у подножия которой находится монастырь святой Екатерины. Отождествление горы законодательства с горой Сербал, находящейся вблизи города Фарана, не может быть допущено потому, что она не видна на близком расстоянии, — закрывается другими горами, а между тем, по свидетельству Библии, вершина горы законодательства была видна евреям, стоящим при ее подошве (20:18; 19:17). Кроме того, окружающие Сербал долины невелики, не отличаются ровностью, одним словом — не представляют места, необходимого для расположения еврейского стана.

Речь Господа направлена к тому, чтобы побудить евреев дать добровольное согласие на вступление с Ним в завет. Оно прежде всего вызывается их религиозным опытом, — «вы видели». Этот опыт есть знание Божественного Правосудия по отношению к врагам, — «вы видели, что Я сделал египтянам», и милости к ним самим. Всемогущей силой Божией евреи избавлены от рабства и приведены в безопасное место, место явления и откровения славы Всевышнего (к Себе). Эти прежние милости, возбуждая в народе ревность к исполнению воли Божьей, должны служить для него залогом, ручательством получения новых благодеяний.

И действительно, послушание воле Божьей, проявляющееся в исполнении заключаемого теперь завета, привлечет новую, чрезвычайную милость. Она выразится в том, что евреи сделаются «драгоценною собственностью Бога» (евр. segulla, 1 Пар 17:22; греч. λαος περιουσιος) среди всех народов земли. Последние — собственность Бога по творению, Израиль же — собственность Его по избранию и спасению (Втор 4:20; 7:6; 14:2; Пс 134:4). Этим драгоценным уделом он и останется под условием соблюдения завета (Втор 26:18).

Драгоценную собственность Бога евреи составят потому, что, исполняя его завет, образуют царство священников. Весь народ будет находиться в ближайшем общении с Богом, какого удостаиваются лица — священники, — призванные быть посредниками между Богом и остальными людьми (Лев 10:3). Являясь священником — служителем Господа (Ис 61:6), провозвестником Его воли и спасения, народ будет дорог в очах Божиих (Ис 42). Как царство священников, евреи призваны стать «народом святым» — чистым от грехов (Лев 11:44–45; 20:26; Втор 14:2).

Данное народом согласие на исполнение завета (ст. 8) немыслимо без веры в его божественный авторитет, а эта последняя без доверия Моисею, — посредника при заключении завета, — как посланника Божия, вестника божественной воли. За такового евреи примут его, услышав голос к нему Господа из облака: Моисей приносит народу откровение.

Приготовление к предстоящему законодательству через омовение указывает на него, как на событие, выделяющееся из ряда обыденных. Даже самая гора отделяется (освящается — ст. 23) от остальной местности. Переступивший черту убивается издали, так как в противном случае и убивающему пришлось бы переступить ее, т. е. нарушить запрещение. По греческому чтению ст. 13 народ мог подняться на гору после богоявления.

Появление облака служило для Моисея указанием на начало богоявления (ст. 9); во время его должны присутствовать и евреи (9), а потому теперь они и подводятся Моисеем к горе.

Огонь, в котором снисшел на Синай Господь и который горел до самых небес (Втор 4:11), служил символом Его божественной славы (Втор 5:24). Ее проявление не выдерживает даже неодушевленная природа, — «вся гора сильно колебалась» (ср. Пс 67:8–9; 113:7).

Судя по дальнейшему, вопросы Моисея были направлены к тому, чтобы узнать предстоящие распоряжения Господа.

Первым из них является призвание Моисея на вершину горы, которая является тем местом, на которое сошел Господь.

Повторение прежнего повеления едва ли не было вызвано тем, что народ считал его обязательным только для двух истекших дней и необязательным для дальнейших. Нарушение его могло произойти и от необычайности совершавшегося, которая могла одолеть долг послушания, чувство страха, — вызвать желание посмотреть.

В силу своей греховности народ не может находиться в непосредственном общении с Богом, в знак чего он и не переступает черты, отделяющей его от места присутствия Господа. В том же положении оказываются и священники, совершители жертв. Их священство основывается на праве естественном, праве старшинства в роде, но не на божественном избрании и приближении (Лев 10:3; Чис 16:5). Они не могут взойти на гору, — быть посредниками при заключении завета между Богом и людьми, так как не получили от Бога прав на подобное посредство. Отдельное упоминание о священниках уместно в данном случае потому, что они, считая себя стоящими выше остального народа, могли думать, что на них не простирается обязательное для всех запрещение «порываться к Господу».