1 MaccabéesChapitre 8

. Xотя блестящая победа над Никанором доставила земле покой, но только на короткое время. Все заставляло ждать и опасаться, что сирийский царь постарается отомстить за это поражение и снова направит на Иудею такое войско, которое подавит маленькую горсть сподвижников Иуды своею численностью, как это было в последний раз при Антиохе Евпаторе (VI гл.). — Ввиду этого Иуда поспешил воспользоваться коротеньким промежутком покоя для заключения союза с римлянами, чтобы, благодаря этому союзу, приобрести мощную защиту от угрожавшей со стороны Сирии опасности совершенного порабощения своего народа. К этому шагу побудил его со всех сторон доходивший слух о беспримерном мужестве римлян и об их несокрушимо-победоносной силе. — «Иуда услышал о славе Римлян…» — точнее слав.: «слыша Иуда имя Римлян…» (άκούειν τό όνομα — как III:41). — За главным предложением настоящего стиха («Иуда услышал…» ) следуют 3 других, излагающих содержание слухов о римлянах тематически, причем эта тема развивается потом подробнее указанием на соответствующие события (3–16 ст.). — Это, во-первых, слух, что римляне «могущественны и сильны» — δυνατοί ίσχυί, ср. II:42: во-вторых, что «благосклонно принимают всех, обращающихся к ним» ; в-третьих, что «кто ни приходил к ним, со всеми заключали они дружбу» . — Приступая к указанию соответствующих фактов на первую тему, писатель повторяет ее еще раз для ясности: «а что они могущественны и сильны, — (в подтверждение этого) рассказывали ему…». «Рассказывали» — διηγήσαντο — дает предполагать, что — перед тем как решиться искать союза с римлянами — Иуда наводил тщательные справки о римлянах. Из их «мужественных подвигов» — прежде всего упоминается покорение Галатов . Под этими галатами некоторые разумели Малоазийских галатов или кельтов, которые Атталом, царем Пергамским, были сплочены в особый округ Малой Азии, под названием Γαλατία или Graecogallia, и в 189 г. до Р. Х. были покорены консулом Cn. Manl. Vulso (Liv. XXXVIII, 12, 20 ss. 37 ss.). Напротив, другие находят, что здесь речь идет о cis — альпийских (по ту сторону Альпов) или Италийских Галлах, города которых, войны с Римом и совершенное истребление описывает Поливий (II, 14–34). Это мнение имеет за себя три основания: 1) только эти, а не Малоазийские галлы были сделаны данниками римлян; 2) эти галлы поименованы ранее испанцев, между тем — малоазийские должны бы были быть упомянуты позднее, и 3) войны Рима с этими именно Италийскими галлами составляли события, которые ранее всего могли разгласиться по Востоку. К этим основаниям надо прибавить и то, что Рим на завоевание Италийской Галлии употребил гораздо более сил и времени, чем на овладение Малоазийской.

. «В стране Испанской…» — Испания, как известно, во вторую Пуническую войну между Римом и Карфагеном была главным предметом спора и ареной для борьбы, и после битвы при Заме в 201 г. до Р. Х. формально отошла от Карфагена к Риму, но окончательное закрепление этой страны за Римом стоило последнему большой борьбы и многих усилий, благодаря свободолюбивому характеру жителей. Только в 19 г. до Р. Х. с покорением г. Кантабров завершилось завоевание всего полуострова, так что римляне ко времени нашего историка собственно не были еще полновластными господами всей страны.

. Под царями, которые «приходили против них (т. е. римлян) от конца земли…» — вероятнее всего, надо разуметь испанских и особенно карфагенских царей или просто начальников отдельных испанских народностей и полководцев, которые в древности часто назывались царями.

. Филипп, упоминаемый здесь, есть Филипп III, сын Димитрия II, с 221 г. царь Македонии; после многолетней войны с римлянами был совершенно разбит Квинкцием Фламинием в 197 г. у Киноскефалийских холмов (в Фессалии) и вынужден заключить унизительный для себя мир (Лив. XXXI, 5; XXXIII, 1–13, 30; Флор. II, 7). — Персей, сын и преемник Филиппа, в 168 г. до Р. Х. разбит Эмилием Павлом в битве при Пидне, и умер спустя 5 лет в плену (Полив. XXIX, 6 и 7; Лив. XLIV, 40 и д.; XLV, 4 и д.; Флор. II, 12). — «Царя Китийского…», т. е. Македонского, см. к I:1. — «И других восстававших против них…», т. е., вероятно, народностей и князей, помогавших Персею, каковы были: эпироты, фессалийцы, фракийцы и гентийцы из Иллирии.

. Воспоминается победа над Антиохом Великим. «Царем Азии» называется Антиох, как обладатель Сирии и большей части Малой Азии. После битвы при Магнезии (189 г. до Р. Х.) — все его азиатские области по эту сторону Тавра отошли к римлянам, которые передали потом часть этих областей (а именно, Мизию, Лидию и Фригию) — пергамскому царю Евмению II (Лив. XXXVII, 55; XXXVIII, 39). Тем не менее и после этого сирийские цари Селевкидской династии не переставали именоваться «царями Азии» — вероятно, продолжая и свои притязания на потерянные провинции (ср. 1 Мак XI:13; XII:39; XIII:32; 2 Мак III:3). — Антиох выступает на войну против римлян со 120-ю слонами. Это число стоит не в безусловном противоречии с показанием Ливия — XXXVII, 39, что Антиох в битве при Магнезии имел лишь 54 слона. Известно, что этой битве уже предшествовало значительное поражение Антиоха, и значит — при показании что в последнем сражении (при Магнезии) царь имел 54 слона, может быть верным и то, что при начале войны он имел их в большем количестве. — Евмений — царь, которому римляне отдали лучшие из областей, отнятых у Антиоха, много содействовал поражению последнего, приведя его колесницы (в битве при Магнезии) в полное замешательство. Сообщение, что Антиох был при этом взят в плен (καί έλαβον αύτον ζώντα), стоит в противоречии с повествованиями всех других классических писателей-историков, и распространилось как преувеличение славы римлян. Дань, которую должен был платить Антиох после этого поражения, состояла — по Полив. XXI, 15, 4–6 (Лив. XXXVIII, 38) — из 15 000 эвбейских талантов, из коих 500 уплачивалось тотчас при заключении мира, 2 500 — при ратификации мирного договора, остальные 12 000 в течении 12 лет (по 1000 т. ежегодно); в действительности уплата затянулась на дольше, так что еще Антиох Епифан в 173 г. изыскивал средства для уплаты этой контрибуции (Лив. XLII, 6). — «Дать заложников и допустить раздел…», διδόναι όμηρα και διαστολήν, слав. более точно: «даяти залог и уставление» . Смысл подлинника не особенно ясен. Некоторые под διαστολή здесь разумеют изъятую из владений Антиоха часть, отданную Евмению — 8 ст., и, в таком случае, καί в начале этого стиха должно понимать в смысле «именно». — Поименование страны Индийской и Мидии — (χώρα ή 'Ινδική καί Μήδεια) в числе отчужденных от Антиоха — ошибочно. Индией Антиох никогда и не обладал, и Мидию он не обязывался отдать, а только провинции по сю сторону Тавра, большую часть коих (Фригию, Мизию и Лидию) получил потом Евмений. Эта неточность должна быть объяснена недостаточными сведениями тогдашних иудеев о народах и странах.

. Сказание о борьбе Греции с Римом носит также характер «слухов», в которых исторический ход дела сильно перепутывается. О намерении эллинов «истребить» римлян собственно нигде ничего не повествуется: по-видимому, здесь вообще имеется в виду дело римлян с греками в войне против Ахейского союза 147 и 146 г. до Р. Х. — Тогда действительно были разрушены Фивы и Xалхида, Коринф взят, все мужчины при этом умерщвлены, все женщины и дети проданы в плен, города варварски разграблены и сожжены, стены прочих городов разрушены, а вскоре затем и вся Эллада обращена в римскую провинцию под именем Ахаии (Павзан. VII, 16, 562; Лив. Epit. LII; Флор. II, 16; Иустин XXXIV, 2). — Но если так, то является вопрос, как мог писатель говорить об этом событии во времена Иуды, когда этот последний умер на 15 лет ранее повествуемых в его время событий? — В объяснение этого анахронизма, не нарушающего общую достоверность книги, надо принять во внимание — во-первых — то, что историк писал эту книгу лет через 20–25 после разрушения Коринфа римлянами; во-вторых, что иудеи Палестины вообще могли быть недостаточно точно осведомлены об исторических и хронологических деталях этой войны Рима с Грецией, наконец, что в нашем стихе (10) мог приводиться уже конечный результат борьбы Греков с Римом.

. «Острова…» — здесь могут быть подразумеваемы Сицилия, Сардиния и греческие острова Архипелага.

. «Сохранли дружбу…» Насколько это согласовывалось с политикой Рима, он действительно показывал себя верным дружбе; но конечная цель этой дружбы, в силу той же политики Рима, всегда была такова, что союзная страна обращалась в провинцию Римской Империи. Горьким опытом познали это со временем и иудеи. — «И овладели царствами ближними и дальними…» — по связи речи, эти слова представляют прямое продолжение предыдущего и хотят сказать, что римляне обладали настолько достаточною силою и авторитетом, что и союзники их становились сильными, способными овладевать враждебными им царствами.

. Сообщения о римском государственном устройстве и управлении страдают значительными неточностями и заблуждениями, которые показывают, что тогда в Иудее вообще не имелось о сем достаточных сведений. — «Они составили у себя совет…» — βούλητήριον εποίησαν εαυτοίς — слав. точнее: «и советную палату сотвориша себе» . — Здесь разумеется Римский Сенат. «Ежедневно», как говорится здесь, он не собирался, но большею частью — в Календы, Ноны, Иды и в Фесты или дни торжеств; но зато за день мог собираться не один раз. Число сенаторов при царе Тарквинии Приске установилось 300, оставаясь неизменным до К. Семпрония Гракха, который в 123 г. до Р. Х. (следов., значительно позже Иуды) увеличил это число принятием 300 всадников. — Показание 16 ст. о том, что управление римским народом ежегодно вверялось одному человеку, могло произойти из того, что в союзном договоре, последовавшем за сенатским решением, кроме имен послов упоминается имя сенатского председателя (см. по Моттлен'у). — «Не бывает ни зависти, ни ревности между ними…» — это сообщение настолько правильно, насколько смуты Гракхов, внутренняя партийная борьба и раздоры вроде длинной борьбы между патрициями и плебеями, — собственно не были выражением воли и состояния целого. Об этой внутренней партийной борьбе мало могли слышать чужие края, и на иностранной политике Рима это обыкновенно ничем не отражалось.

. Иуда послал Евполема и Иасона в Рим. Отец этого Евполема — Иоанн, по 2 Мак IV:11, известен тем, что по его ходатайству были дарованы народу иудейскому человеколюбивые царские льготы. — «Аккос» — («сына Аккосова» ) — кажется, обозначает имя рода, к которому принадлежали Евполем и Иоанн. Такой род Аккоса — из числа священнических (του Ακκως) упоминается в Неем III:4, 21; Езд III:61; ср. 1 Пар XXIV:10, — к которому, вероятно, и принадлежали Евполем и Иоанн. — Иасон, сын Елеазара — неизвестно более ничего о нем; судя по имени, мог принадлежать также к священническому роду.

. «Еллинское царство…», т. е. Сирийское царство.

. «Путь был очень долгий…», потому что это морское путешествие совершалось обыкновенно не по прямой линии срединою моря, а вдоль берегов, так что, напр., корабль, на котором путешествовал в Рим Св. Ап. Павел, употребил на свое плавание от Палестины до Рима целых полгода (Деян XXVII:1, 9; XXVIII:11–16). — Замечание о долготе пути в Рим показывает, что для иудеев это путешествие (в Рим) представляло еще нечто новое.

. Письменное постановление в ответ на просьбу послов римляне написали «на медных досках и послали в Иерусалим…» Иосиф Флавий передает это место с таким добавлением, что оригинал постановления был положен в Капитолии, копия же с него послана иудеям. Судя по тому, что при заключении мирного договора с карфагенянами, по Полив. III, 6, 1 — было поступлено именно таким образом, — можно думать, что и в данном случае добавление Иосифа более согласно с истиной.

. Текст мирного договора начинается обычной в таких случаях римской формулой, выражающей благожелание договаривающимся сторонам: κάλως γένοιτο… и т. д. — «благо да будет…!» Затем следуют пункты — по одному на каждую договаривающуюся сторону приблизительно одинакового содержания (24–26 ст. относительно римлян, 27–28 ст. относительно иудеев). — Суть договора в том, что та и другая сторона — во-первых, обязывались помогать друг другу во время войны; во-вторых, делать это — не требуя в помощь себе от воюющей стороны ни хлеба, ни орудия, ни денег, ни кораблей. Таким образом, иудеи стали «союзниками» римлян, подвергнув себя участи всех других римских союзников, кончавших обыкновенно подчинением игу римлян. Это было ошибкой Иуды, хотя, быть может, неизбежной и вынужденной трудными обстоятельствами. Впрочем, совершенно верно замечают некоторые, что если бы Иуда постарался лучше проверить слухи о римлянах и убедился бы, что под видом дружбы они коварно порабощают своих союзников, то, конечно, никогда бы не пожелал никакого союза с римлянами. Этот союз находят небезупречным и в другом отношении: он показывает, как далеко отошло это время «народа Божия» от лучших времен его древности, и как новейшие порывы его стояли ниже чистого одушевления этой древности: при пророках этот способ самозащиты был бы решительно опротестован. Впрочем, Иуда не дожил до формального заключения союза, или, по крайней мере, не дождался возвращения своих послов из Рима, положив «душу свою за люди своя» в последней битве с Вакхидом.