Actes des ApôtresChapitre 16

О Дервии и Листре см. XIV:6.

"Был там", т. е. в Листре, а не Дервии, на что указывает и свидетельство о Тимофее листрян.

"Некоторый ученик", т. е. христианин. Мать этого ученика (по имени Евника - 2Тим. I:5) была иудеянка уверовавшая, а отец Еллин, т. е. язычник (ср. XI:20), остававшийся таковым, по-видимому, и по обращении ко Христу жены и сына (ср. конец ст. 3).

Смешанные браки иудеянок с язычниками были, очевидно, в обычае между иудеями рассеяния, причем эти браки не расторгались и при обращении одного из супругов в христианство, при взаимном на то согласии (ср. 1Кор.VII:12 и дал. ).

О Тимофее свидетельствовали братия, т. е. свидетельствовали в добрую сторону, рекомендовали его, как доброго христианина. "Братия" не только находившиеся в Листре, но и Иконии (см. к XIII:51), соседнем городе, что говорит о значительной популярности Тимофея и незаурядности его высоких качеств.

"Его пожелал Павел взять с собою…" - в спутники и сотрудники в деле проповеди. Кроме выдающихся качеств Тимофея, Павел - и по его рождению, делавшему его принадлежащим равно и язычникам, и иудеям - находил его особенно удобным для своей апостольской деятельности среди тех и других. "Взяв - конечно, с его согласия - обрезал его ради иудеев", очевидно, сам, а не через другого кого, что позволялось каждому израильтянину. Для чего апостол решился на такой необычайный поступок с христианским юношей, по-видимому, вопреки и своим убеждениям, и постановлению апостольского собора? (XV:29). "Ради иудеев", т. е. еще не обращенных ко Христу, которых могло смущать и отвращать от христианства то обстоятельство, что помощник апостола - необрезанный… Таким образом, поступок Павла объясняется не догматическими побуждениями, а мудрою приспособляемостью Павла - "быть всем для всех, чтобы всех спасти, быть для Иудеев иудеем, чтобы приобресть иудеев" (1Кор.IX:20-22).

Не стоит в противоречии с постановлениями апостольского собора данный поступок и потому, что он был действием совершенно добровольным со стороны как Павла, так и Тимофея.

"Достойна великого удивления мудрость Павла, говорит Феофилакт. Он, который так ратовал против обрезания язычников и который давал толчок всему, пока не решили вопроса, обрезал своего ученика… В каждом деле он имел в виду пользу и ничего не делал без цели. Ради иудеев; потому что они никак не решились бы слушать слово Божие от необрезанного…".

"Проходя же по городам…", т. е. областей Писидии, Ликаонии и Памфилии, где в предшествующее путешествие Павла и Варнавы были основаны церкви (гл. XIII-XIV), они, т. е. Павел, Сила и Тимофей, предавали, т. е. устно, а может быть, и письменно - распространением копий с подлинного письма апостольского собора, соблюдать определения, постановленные апостолами и пресвитерами в Иерусалиме - относительно необязательности в христианстве закона Моисеева.

Утверждению церквей верою и увеличению числом членов - немало содействовало посещение их апостолами и их деятельность среди них.

"Прошедши чрез Фригию и Галатийскую страну…" - внутренние области Малой Азии. В это именно время были основаны здесь церкви, к которым апостол впоследствии писал особые послания (к Галатам, Колоссянам).

Асия - так называемая проконсульская Азия - все западное малоазийское побережье Средиземного моря, с провинциями - Мисией, Лидией и Карией.

"Не были допущены Духом Святым проповедовать слово в Асии…" Какими именно действиями Духа, внешними или внутренними, и по каким причинам апостолам возбранена была здесь проповедь, Дееписатель не указывает. Во всяком случае, такие особенные непосредственные действия Духа Св. апостолы ясно воспринимали, отличая их от собственных предположений, планов и расчетов.

Мисия и Вифиния - северо-западныеобласти Малой Азии, упирающиеся в Мраморное и Черное моря. После напрасных попыток проповедовать здесь апостолы получают в приморском мисийском городе Троаде ясное откровеннее Духа Святого о том, чтобы перенести свою проповедническую деятельность из Азии в Европу.

"Видение", бывшее Павлу ночью, как и видение Петра (X:10-17), по-видимому, не было сном, хотя и ночью, но видением в бодрственном состоянии.

"Предстал (внезапно) некий муж Македонянин…", т. е. в образе македонянина; по догадке некоторых, это был Ангел народа Македонского (Дан X:13, 20; XII:1).

Павел мог узнать, что это македонянин, или по особой одежде, которую он мог видеть на купцах македонских в своем родном торговом городе Тарсе, или же из его собственных пригласительных слов, звавших в Македонию.

Македония - большая область, прилегавшая к северо-западным берегам тогдашнего Эгейского моря (Архипелага).

"Помоги нам…" - сущность помощи не высказывается, но апостолы правильно толкуют ее как просьбу о благовествовании в Македонии Евангелия. Человечество без Христа обречено на гибель и находится в беспомощном состоянии; отсюда проповедать Христа неведущим Его значит помочь освободиться от погибели и войти в Царство Христово.

"Мы положили…", т. е. решили отправиться. Здесь выражением мы Дееписатель впервые включает себя в спутники и сотрудники Апостола Павла, и в этом тоне продолжает рассказывать события, с некоторыми перерывами, до конца книги, как непосредственный свидетель-очевидец и участник этих событий.

Вероятно, он присоединился к Ап. Павлу именно в Троаде, почему и рассказ свой ведет теперь в лице - мы.

Самофракия - остров на Эгейском море, к северо-западу от Троады, верстах в 55-60 от европейского берега.

Неаполь - приморский город при Стримонском заливе - первый европейский город, в котором высадился Павел со спутниками.

Ни здесь, ни в Самофракии апостол не приступает к проповеди, поспешая в первый город тогдашней Македонии - Филиппы, верстах в 14 северо-западнее Неаполя.

Город Филиппы построен Филиппом, царем македонским, отцом Александра Великого, на месте деревни Крениды, укреплен был Филиппом ввиду близости к Фракии и назван по его имени. Дееписатель называет Филиппы первым городом в той части Македонии и колонией. Это наименование первым, не в смысле главного города, объясняется тем, что Македония тогда делилась на четыре части или округа, и тот, в котором находились Филиппы, назывался первым округом, или первой Македонией. Главным городам этой части Македонии был Амфиполис (XVII:1), а не Филиппы, которые называются первым городом, очевидно, в смысле лишь топографическом, как первый македонский город, в который должны были прийти проповедники, исполняя высшую волю о посещении Македонии.

Колония - Филиппы были в то время римской колонией, с тех пор, как Октавиан Август выселил в этот город приверженцев Антония и дал городу так называемое право италийской юрисдикции - jus italicum.

"В день субботний" - день синагогальных собраний иудеев (см. XIII:14).

"За город, к реке…" Какая тут разумеется река, установить трудно: едва ли только это - большая река Стримон, отстоявшая от города не менее дня пути; вернее - тут разумеется какой-нибудь небольшой поток в этой богатой потоками и ручьями местности.

"Где по обыкновению был молитвенный дом…" - греч. : ου ενομιζετο προσευχη ειναι…; слав. "идеже мняшеся молитвенница быти…" Точнее сказать: где назначалось быть молитве. В таких местах строились не всегда здания, иногда это были просто открытые места, где в определенные для молитвы времена собирались иудеи. Так утверждает и св. Златоуст: "иудеи молились не только там, где была синагога, но и вне ее, назначая для этого особое место". Близость реки предпочиталась ради удобств для совершения обычных пред молитвой омовений и очищений.

"Севши разговаривали с собравшимися женщинами…" По-видимому, иудейское общество в Филиппах было очень немногочисленно (почему, может быть, и не было синагоги) и состояло преимущественно из женщин, вероятно, вышедших в замужество за язычников (ст. 1).

"г. Фиатиры" - Македонская колония в Малоазийской провинции Лидии (см. прим. к 6-8 ст. )

"Торговавшая багряницею…" - πορφυροπωλις, порфиропродальница, торговавшая тканями, одеждами и нарядами багряного или красного цвета. Именно в Лидийской провинции и в Фиатрах производство этого рода предметов процветало, по свидетельствам древних.

"Чтущая Бога", т. е. прозелитка (см. прим. к XIII:16).

"Когда шли в молитвенный дом…" - πορευομενων ημων εις προσευχην… - точнее слав. : "идущим нам на молитву…" (ст. 13), т. е. на обычное место, для нее назначенное. Это было, вероятно, в одну из следующих суббот (ср. ст. 17).

"Одержимая духом прорицательным…", слав. : имущая дух пытлив… греч. : εχουσα πνευμα Πυθωνος… - дух Пифона, Пифийского змия, Пифийского божества, способность прорицания, прозрения того, что скрыто для обыкновенных людей, и предсказания будущего.

"Сии человеки - рабπ‹ Бога Всевышнего…" - невольное со стороны пытливого духа исповедание величия Божия, проповедуемого апостолами, подобно Мк I:23-24. Св. Златоуст изобличает в сем особое лукавое намерение демона: "почему бес говорил это, а Павел запретил ему? Тот делал злонамеренно, а этот поступил мудро, ибо хотел, чтобы к тому не имели доверия. Если бы Павел принял свидетельство его, то он, как ободренный, прельстил бы многих и из верующих; потому он и решился возвещать о их делах, чтобы устроить свои, и снисходительностью Павла воспользоваться для погибели других…"

"Павел вознегодовав…" - на то, что враг Бога и человеков своим исповеданием предлагает как бы опору евангельской проповеди, изгоняет его из прорицательницы, узнав его Богопросвещеным взором своим.

"Схватили Павла и Силу", вероятно, как главных проповедников новой веры. Лука и Тимофей не подверглись их участи ввиду пока их более скромной роли в этом деле.

Апостолы обвиняются в нарушении общественного спокойствия проповедью обычаев, противных римлянам. Таким образом, обвинители "обратили дело в государственное преступление" (Злат. ).

"Будучи иудеями…", - выражение с оттенком презрения, в противоположность чему далее выставляется горделивое - "нам Римлянам". По-видимому, отсюда следует также то, что обвинители не отличают христианства от иудейства и не имеют понятия о нем, как особом вероисповедании.

"Обычаи, которых… не следует ни принимать, ни исполнять…" Сим имеется в виду строгое запрещение у римлян вводить чужие религиозные обычаи, противные языческой религии. В частности, это говорилось, по-видимому, под свежим впечатлением известного указа императора Клавдия об изгнании из Рима иудеев (см. XVIII:2), почему и возымело столь решительное действие.

"Народ восстал на них…" Это - первое упоминание в книге Деяний о гонении на апостолов со стороны собственно язычников. Очевидно, подбитый господами исцеленной служанки и возбужденный преувеличенными сведениями о противоримской проповеди иудеев апостолов, народ выразил свое возбуждение какими-нибудь криками или требованиями и угрозами относительно проповедников пред воеводами, и последние опрометчиво позволили себе ту палочную расправу с задержанными, за которую после так мудро проучил их Павел (ст. 37-39).

Павел и Сила молчаливо терпят всенародное поругание, хотя могли бы моментально избежать его, сославшись на свое право римских граждан, освобождавшее их от телесного наказания. Однако они предпочитают молчание, радуясь этому бесчестию во славу Божию, за имя Христово (ср. V:41) и отложив объявление своих прав для окончательной победы своей.

Исполняя приказание - крепче стеречь узников, темничный страж ввергает их во внутреннюю темницу, где содержались особенно важные преступники, и ноги их забивает в колоду - большой и тяжелый деревянный чурбан с отверстиями. Но - "чем строже заключение, тем славнее чудо!" (Злат. ).

"Вдруг сделалось великое землетрясение…" - не как обычное явление природы, а как чудо, сотворенное Господом для прославления Своего Имени и избавления Своих Служителей - апостолов. Чудесность землетрясения проявилась именно в том, что не только у Павла и Силы, но и у всех остальных узников темницы ослабели узы, что давало полную возможность всем тотчас удалиться через открытые землетрясением двери темницы. Чудесно и то, что это землетрясение не простерлось, по-видимому, далее района темницы.

"Хотел умертвить себя…" - из страха наказания за побег узников.

"Все мы здесь…" Пораженные чудом, узники, только что умиленно слушавшие молитвы и песнопения апостолов, были далеки от мысли о бегстве - хотя бы потому, что не успели опомниться от непонятного им потрясения.

"В трепете припал к Павлу и Силе…" Страх потерять узников перешел у него теперь в страх держать их, так как он почувствовал, что имеет дело не с преступниками, а любимцами богов.

"Выведши их вон…" - во внешнюю темницу (23 ст. ), или, может быть, во двор темничный, а еще вероятнее - в свое помещение при темнице, где апостол мог проповедать слово Господне не только самому темничнику, но и "всем бывшим в доме его…" (32 ст. ).

"Омыл раны их…", нанесенные им палками на площади, стараясь облегчить их страдания и как бы загладить вину побивших, или - по толкованию Златоуста - омыл, "воздавая этим благодарность и оказывая им честь".

Вероятно, воеводы получили известие о совершившихся ночью событиях в темнице, а может быть, и сами одумались в своей несправедливости к апостолам, почему и велят отпустить их.

Публично было нанесено бесчестие апостолам, публично требует теперь Павел и своего освобождения и оправдания - не по честолюбию и капризу, а ради очевиднейшего восстановления своей невинности. Если бы они тайно были выпущены из темницы, не все могли бы знать, что они вышли с восстановленною честью, а многие, вероятно, могли истолковать их уход даже бегством или другими унизительными приемами. Римское гражданство, по Римским законам (Lex Valeria и Lex Porsia: Liv. 10, 9, 8) освобождало имевших это звание от телесных наказаний. Расправа воевод в данном случае с апостолами была тем более преступна, что произведена без всякого суда и расследования дела. Но Ап. Павел, не угрожая законами своим обидчикам, ограничивается требованием публичного снятия нанесенного им бесчестия.

Каким образом апостолы приобрели права Римского гражданства? Из дальнейшего (XXII:25-28) видно, что Павел или родился с этими правами, полученными кем-либо из его предков, или за особые заслуги, или покупкою, что было также возможно. Относительно Силы, вероятно, надо думать то же.

"Просили удалиться из города…" - добровольно, чтобы вновь не возбудить народного волнения.

"Пришли к Лидии…" (см. 14-15 ст. )

"Отправились…" - по-видимому, только Павел и Сила, без Луки и Тимофея, как будто оставшихся на время в Филиппах, вероятно - для устроения здесь юного общества верующих. За это говорит перемена речи в дальнейшем повествовании (XVII:1 - они, а не мы, и дал. ). О Тимофее упоминается вскоре снова (в Верии, XVII:14); посему, если только он не вместе с Павлом и Силой вышел из Филипп, можно предположить, что он соединился с ними снова здесь, в Верии, выйдя из Филипп немного после Павла и Силы.