ExodeChapitre 20

Судя по 19 ст. данной главы, равно Втор 4:36; 5:4, «все слова сии», т. е. десятословия (Втор 4:13; 10:4), были изречены Господом непосредственно самому народу. В виду этого свидетельство Втор 5:5, должно быть понимаемо в том смысле, что посредником между Богом и народом в деле передачи Его велений Моисей явился позднее (ср. ст. 19). В данное время он, сойдя с горы (19:25), находится вместе со всем народом у ее подошвы, не восходит на вершину (ст. 21–22). Служение Ангелов, о котором говорит архидиакон Стефан (Деян 7:53), возвещение слова (т. е. закона) через Ангелов, о котором упоминает Апостол Павел (Евр 2:2), и преподание закона через Ангелов (Гал 3:19) указывают не на то, что Бог изрекал заповеди через Ангелов, но или на то, что Господь-законодатель сошел на Синай с сонмом Ангелов (Втор 33:2), присутствовавших при изречении заповедей, или на то, что закон ветхозаветный, взятый во всей совокупности его предписаний, а не в смысле одного десятословия, был дан народу еврейскому через многих провозвестников («Ангелов») божественного откровения.

Я Господь, Бог откровения, завета, проявивший Себя истинным Богом в целом ряде казней, и факт изведения народа из Египта (Втор 4:32–35) должен быть твоим «Всевышним» — предметом твоего почитания. «Господь есть Бог, нет другого, кроме Его» (Втор 4:4, 35; 6:4). Поэтому с верою в Него несовместимо почитание других богов, — оно исключается ею; «да не будет у тебя других богов пред лицом Моим», при Мне, вместе со Мною (Втор 5:7; 4 Цар 17:35).

Запрещая служение языческим богам, первая заповедь запрещает поклонение и их изображениям, от которых они неотделимы. Языческие боги имеют характер чувственный — без внешних форм, идолов они немыслимы. Ввиду этого особое запрещение изображений языческих богов представляется уже излишним. Следовательно, во второй заповеди предметом запрещения является не делание изображений других богов, а создание изображений Бога откровения, Сущего. Побуждением к такому запрещению могло служить то обстоятельство, что свойственная человеку потребность наглядного представления о Боге невидимом (Втор 4:15) могла привести к изображению Его в чувственных, видимых формах и к обоготворению этих последних — идолопоклонству. Всевышний не должен быть представляем в виде кумира, изваяния (евр. «песел»; Втор 4:16) и под другими формами, образами («всякое подобие:» евр. «векол темуна», темуна — образ, облик (Втор 4:15, Иов 4:16), являющимися воспроизведением светил небесных («на небе вверху»), людей, скота, птицы, гада («на земле внизу») и рыб («в воде ниже земли», — Втор 4:16–19). Запрещение делать изображения Господа основано на том, что Он невидим (Втор 4:15), запрещение же поклоняться и служить им (5 ст.) мотивируется тем, что Сущий есть Бог-ревнитель (Втор 4:24; 6:15; Нав 24:19), т. е. ревностно оберегающий Ему одному принадлежащие права на поклонение со стороны людей и не допускающий, чтобы свойственные Ему слава и прославление воздавались идолам (Ис 42:8; 48:11). Побуждением для евреев избегать поклонения идолам является вытекающая из свойств Бога-«ревнителя» неизбежность наказания ослушников Его воли и милости к верным Ему (34:7; Чис 14:18; Ис 14:21). Иегова наказывает детей за вину отцов, не безвинных детей за преступления предков, что несогласно с Втор 24:16; Иер 31:30; Иез 18:1–32, а тех детей, собственная преступность которых («ненавидящих Меня») коренится в виновности их отцов.

Вера в Господа, естество, вызывающее чувство почтения, благоговейного страха (Быт 31:42), предполагает почтение, благоговейное отношение и к Его имени. Этого последнего и требует третья заповедь, запрещая профанирование — бесцельное, напрасное употребление божественного имени («напрасно» — евр. «шаве», — см. Иер 2:30; 4:30; 6:29).

Предписание о субботе было уже известно народу еврейскому (Быт 2:3; Исх 16:23 и д.), поэтому оно только напоминается: «помни день субботний», а не объявляется в качестве нового закона.

Израиль должен помнить об освящении субботы (31:13–14; Лев 19:3, 30; 26:2; Втор 5:12), т. е. о выделении ее из ряда других недельных дней. Это выделение выражается в том, что шесть из них посвящаются работе разного рода (31:15; 34:21; Лев 19:3), а седьмой Господу. Шесть первых дней — время заботы о земных нуждах, в седьмой же еврей должен освободиться от погружения в житейские интересы, отрешиться от привязанности к земле. Средством к этому является прекращение всякого дела (Лев 23:3), — собирания манны (16:26), приготовления пищи в вареном и печеном виде (16:23), сеяния и жатвы (34:21), возжигания огня (35:3), собирания дров (Чис 15:32), ношения тяжестей (Иер 17:21), торговли (Ам 8:5), работы в точилах, перевозки снопов и товаров (Неем 13:15). Работа запрещается не только самому еврею с семейством, но даже рабу, пришельцу и скоту. В противном случае, т. е. при работе раба, хозяин-еврей невольно бы переносился мыслью к его труду, не отрешился бы, следовательно, от забот о земном.

Основанием для субботнего покоя служит освящение субботы самим Богом (ст. 11): священное не может быть включаемо человеком в круг явлений житейского обихода (31:16–17). По указанию Втор 5:15, суббота празднуется в также в воспоминание исхода из Египта. Освобождение от рабства было вместе и избранием евреев в народ Божий, теократический, положило начало ему. По идее же теократии Израиль должен служить Всевышнему. Празднование субботы — посвящение ее Богу и служило прямым выражением этой основной идеи ветхозаветной теократии, идеи избрания евреев в народ Божий и вытекающего отсюда служения Господу.

Почитание отца и матери, повиновение им детей является источником благоденствия и долгоденствия отдельных лиц (Притч 20:20), целых поколений (Иер 35:18–19; Притч 1; Сир 3:6–9) и всего народа.

Крепкие своей нравственной связью, верностью заветам отцов, отдельные семьи не распадутся и сами (ср. Еккл 4:9–12) и создадут прочное, долговечное общество; расстройство; распадение семьи — признак близкой гибели целого народа (Мих 7:6 и д.). В виду подобного значения семьи, как основы всей гражданской жизни, Моисей и начинает определение, урегулирование взаимных, общественных отношений пятой заповедью: прочная семья — залог прочного общества.

Выражение: «да благо ти будет», отсутствующее в еврейском чтении ст. 12, но встречающееся при повторении данной заповеди во Второзаконии (5:16), имеется налицо в том и другом месте по тексту LXX.

Шестая заповедь охраняет право человека на жизнь. Виновником жизни каждого человека является Бог (Иов 10:10–12), а потому и отнять ее может только Он один.

Под прелюбодеянием разумеется связь женатого мужчины с чужой женой, замужней женщиной, а также замужней женщины с чужим мужчиной (Лев 20:10; Притч 6:32; Иер 29:23), и даже невесты с посторонним мужчиной (Ос 4:13). Оно рассматривается как нарушение брачного союза, почему и идолопоклонство народа еврейского, измена завету с Богом, который представляется под образом союза мужа с женой (Иер 3:1; Ос 2:4, 13), называется прелюбодеянием. И так как брачной союз является божественным установлением, то уже в патриархальный период прелюбодеяние считается великим злом, грехом пред Господом.

Восьмая заповедь охраняет собственность ближнего. Собственность добывается посредством труда, труда тяжелого (Быт 3:19), который в силу этого ценится и уважается самим трудящимся. Но всякий ценящий свой труд должен ценить и труд ближнего (см. толкование 22 гл.), а потому и не наносить ущерба его собственности.

Требование восьмой заповеди расширяется в девятой. В то время как первая запрещает нанесение вреда лишь собственности ближнего, вторая имеет в виду вред, причиняемый жизни, чести и т. п. ближнего, как ложным показанием перед судьей (Втор 19:18), так и клеветой (Пс 14:2–3; 49:20; Сир 7:12–13).

От запрещения худых дел и слов закон переходит в десятой заповеди к запрещению худых желаний и помышлений, составляющих источник худых дел. В порядке перечисления предметов, на которые воспрещено обращать худые желания и помышления, есть разница между еврейским текстом кн. Исхода и Второзакония (5:18). В первой редакции заповедь начинается так: «не желай дома ближнего твоего», а во второй: «не желай жены искреннего твоего», а потом: «не желай дома ближнего». Какая редакция вернее, сказать трудно. Перенесение слов из одной заповеди в другую немыслимо, а перестановка в одной и той же возможна. Под «домом», пожелание которого запрещается, всего естественнее разуметь дом не только в смысле жилища, но в смысле семьи и всех стяжаний домохозяина, которые затем и перечисляются отдельно, в разъяснение общего понятия «дом».

Боязнь быть сожженными огнем (Втор 5:22; 18:16) заставляет евреев отступить от Синая. При возникшей вследствие этого невозможности лично слышать голос Всевышнего народ просит Моисея быть посредником между ним и Богом. Ущерба от этого, как бы говорят евреи, не произойдет никакого: выслушивая повеления Иеговы из уст Моисея, они исполнят их (Втор 5:24), как будто слышали непосредственно от самого Бога.

Вызывающие чувство страха явления имеют своею целью не смерть народа, но запечатление в его памяти совершавшегося законодательства, чтобы воспоминание о нем удерживало впоследствии евреев от нарушения заповедей. Страх, вызываемый видом грозного явления и поддерживаемый воспоминанием о нем, проникнет все существо народа и оградит от покушения нарушать завет.

Так как не было побуждений ослаблять чувство страха повелением подойти к горе, то народ и остался вдали от нее.

С данного стиха начинается изложение законов, возвещенных на Синае одному Моисею и им переданных впоследствии всему народу. К этим законам и относятся слова Втор 5:5. Первым из таких постановлений является постановление о месте совершения богослужения — жертвеннике. Так как жертвенник назначается для Бога (ст. 24–25), то он должен быть сооружен в духе истинного богопочитания, не должен носить и следов язычества. И прежде всего на нем или при нем не могут находиться статуи, — золотые и серебренные идолы, несогласные с верой в единого истинного Бога. Ввиду этого и повторяется вторая заповедь, с указанием основания для запрещения делать кумира: невидимость Бога — «говорил с неба» (Втор 4:36; Неем 9:13).

Так как далее евреи подражая язычникам, могли делать на камнях жертвенника изображения и кланяться им (Лев 26:1), то во избежание этого закон требует, чтобы жертвенник был сделан из земли, а если из камней, то непременно из не тесанных (Втор 27:5 и д.; Нав 8:31; 1 Мак 4:47), так как на них труднее вырезать то или другое изображение. В виду временного отсутствия одного определенного места для совершения богослужения (Втор 12:5, 11, 21; 14:23; 16:6, 11) жертвенник может быть сооружаем там, где «Господь положит память имени Своего» (24), т. е. там, где Он проявит Свое присутствие (3 Цар 9:3, — по поселении евреев в Ханаане получил полную силу закон Второзакония об единстве места богослужения, цит. мм.). Только тогда будет угодна Богу приносимая на жертвеннике жертва. И, наконец, как жертва покрывает грехи человека, так должна быть скрываема и нагота, напоминающая о грехе: при жертвеннике не должно быть ступеней, восхождение по которым способствует открытию наготы.