GenèseChapitre 26

«Авимелех» — «отец мой царь» или «царь отец мой» — обычный титул царей филистимских, как «фараон» египетских: имя Авимелеха носят цари филистимские времен Авраама (Быт 20–21 гл.), Исаака (26) и Давида (Пс 30, ср. 1 Цар 21:13). Вероятно, Исаак имеет дело с преемником Авимелеха — современника Авраама: современный Аврааму Авимелех является с чертами большего благородства, чем современник Исаака. Возможно, впрочем, и то, что в обоих случаях действует одно и то же лицо (припомним долголетие того времени). Последнее можно предположить и о Фихоле, военачальнике Авимелеха, тоже выступающем и в истории Авраама, и в истории Исаака, хотя некоторые склонны видеть и в имени «Фихол» (с еврейского — «уста всех») нарицательное имя докладчика просьб или жалоб у филистимского царя. Герар, по Деличу, — теперь Кир-бет-Ель-Герар, в южной части Палестины. История Исаака по 26 гл. начинается тем же бедствием голода, каким посещен был Авраам в первое время по поселении его в Ханаане (12:10). По примеру отца, Исаак имел двинуться в Египет. Но Бог каждого избранника Своего ведет сообразно его потребностям, а прежде всего — соответственно Своим премудрым планам. Посему Он и не дозволил Исааку путешествия в Египет, что разрешено было Аврааму.

«Владыка Бог, говорит блаженный Феодорит (вопр. на Бытие, 78-й), во всем дает видеть Свою премудрость и попечительностъ. Ибо и Аврааму дозволил идти в Египет не потому, что затруднялся пропитать его в Палестине, но чтобы египтянам показать добродетель сего мужа и побудить их к соревнованию добродетели патриарха. Исааку же повелел оставаться в Палестине и снабдил его обилием всего необходимого… Ибо при скудости и недостатке необходимых вещей, когда земля сделалась бесплодною, Исаак, посеяв, собрал обильный плод (12 ст.)» По мнению еврейских комментаторов, Исаак не мог оставлять святую землю, как освященный в жертвоприношении (L. Philippson, Dieisraelitische Bibel. Th. 1, 1859, s. 124). Может быть, имела здесь значение и непродолжительность голода.

Для ободрения Исаака Господь повторяет ему обетования, данные Аврааму (ср. 12:3–7; 13:15; 15:7–18; 18:18), но частью с сокращением, частью с нарочитым указанием, что милости Божии даруются Исааку именно ради Авраама — его верности всему заповеданному Богом: повелениям (евр. мицвот), уставам (хуккот) и законам (торот). Последние термины носят специфический характер Моисеевой терминологии и чаще всего встречаются во Второзаконии. Различие между этими терминами, указываемое иуд. комментаторами (Раши, Абарбанель), очень неопределенно (см. Philippson, s. 125–126); во всяком случае по отношению к Аврааму они имеют совершенно общий смысл, без специального отношения к отдельным случаям его жизни (по Абарб.: мицва — обрезание Исаака и изгнание Измаила; хукка — жертвоприношение Исаака; тора — женитьба Исаака на родственнице); раздельным же указанием этих терминов «премудрость Божия, по словам св. И. Златоуста, возбуждает дух праведника (Исаака), ободряет его и направляет к тому, чтобы он стал подражателем отцу своему» (Творен. св. И. Злат. в русск. перев., Спб. 1898, т. IV, кн. 2-я, Бес. 41, с. 552).

Приключение с Ревеккою.

Слав.: царь герарский, по LXX (в некоторых, впрочем, списках LXX-ти) Φυλιστιιμ (57, 130, 15, 72, 82, 135 у Гольмеса), русск.: филистимский, Евр: pelischtim, Vulg.: Palestinorum. Приключение это, вполне аналогичное с двукратным случаем с Авраамом и Саррой в Египте (12:13 и д.) и в Гераре же (20:2 и след.), отличается от последних по некоторым подробностям.

Малодушие Исаака является менее извинительным и благовидным, так как он, по-видимому, подвергался меньшей опасности, чем Авраам. Супружеские отношения Исаака к Ревекке обнаруживаются в данном случае для царя не через грозное божественное посещение (как при Аврааме), а случайно — через любовное обращение Исаака (таково значение «играния» его, ст. 8) с женой. Авимелех не берет Ревекки в свой дом, как то сделали с Саррою фараон и после царь филистимский, а лишь опасается за возможность преступления (ашам, ст. 10–11, ср. 20:9) в отношении к ней со стороны кого-либо из его народа (Куртц и Делич видят здесь указание на преклонный возраст Авимелеха). Во всяком случае грозное вразумление царя и народа при Аврааме жило в памяти жителей Герара.

Обогащение Исаака и удаление его из Герара.

Если Авраам был простым номадом и разве иногда делал насаждение деревьев (21:33), то Исаак начинает уже, наряду со скотоводством, заниматься и земледелием, и Иаков развивает эту отрасль промышленности, по-видимому, в больших размерах (ср. сон Иосифа о снопах, 37:7). Подобным образом поступают и нынешние бедуины Аравии, Сирии и Палестины. Начало регулярного земледелия у древних евреев относится ко времени жизни их в Египте. По сирийскому тексту (Пешито), LXX, славян, и русскому, Исаак сеял ячмени. LXX и др. читали в еврейском тексте seorim, ячмень («εκατοστευουσαν κριθην»); в масоретском текте: schearim, шеарим — мера неизвестной величины; Vulg.: centuplum. Следует, кажется, отдать предпочтение последнему чтению, т. е. видеть здесь мысль о хлебе вообще, а не о ячмене только (ср. Суд 7:13; 3 Цар 4:28; ячмень был основным продуктом питания большинства древних евреев. Пшеница же была достаточно элитным продуктом и почти всегда упоминается при жертвоприношении и наряду с вином и елеем). Сторичный урожай, весьма редкий в Палестине и в древнее время (Мф 13:8), и теперь (обычный урожай — сам 25–30), был даром особенного благоволения Божия Исааку за его послушание.

Locupletatus est homo (Vulg.). M. Филарет: сделался богатым.

Богатство и сила Исаака возбуждают зависть филистимлян, которая обнаруживается сначала косвенно, хотя и весьма чувствительно для него, в засыпании его колодцев, без которых он со стадами уже не мог кочевать в окрестности Герара (засыпание колодцев на Востоке весьма большое преступление, выражающее и вызывающее сильную вражду; обычным было во время войны). Затем Авимелех прямо требует удаления Исаака из Герара, из опасности для себя со стороны сильного шейха. Несправедливое и немилосердное, хотя и естественное политически (ср. опасение фараона, Исх 1:8–9), требование это явилось как бы наказанием за ложь Исаака относительно Ревекки.

Кроткий Исаак уступает насилию и покидает резиденцию Авимелеха (ср. ст. 8) и поселяется в долине близ Герара. Но столкновения из-за воды продолжаются, и Исаак, по-прежнему уступая филистимлянам, увековечивает свое право на отбираемые ими колодцы и несправедливость их притязаний — в именах колодцев: «Есек» (спор, ссора), по LXX (читавшим escheq) «αδικια» слав. «обида», ст. 20, и «Ситна» (ожесточенная, сатанинская вражда), по LXX τεχυρια, у Акилы: αντικειμενη, ст. 21. Но затем Бог дает кроткому Исааку свободу от врагов, и он называет колодезь «Реховоф» (пространные места), у LXX: Ευρυχωρια. Во время этих споров Исаак, вероятно, не раз переменял место и стана своего (имеет, поэтому, значение добавление у LXX в ст. 21: «двинулся оттуда Исаак»). Намек на имена последних двух колодцев можно видеть в лежащих к северо-востоку от Газы колодцах Schutein и Ruhaibeh.

Новое богоявление Исааку успокаивает его насчет опасности от филистимлян (ср. 15:1), подтверждая обетования, данные Аврааму, причем Бог впервые называется «Богом Авраама», конечно, «не в том смысле, как будто бы одним патриархом Он ограничивает владычество Свое, но чтобы показать великое Свое к нему благоволение» (св. И. Злат., с. 561). Построение (ст. 25) Исааком жертвенника прежде шатра своего есть дело его благочестия, и совершенно напрасно оно признается доказательством не подлинности отрывка (Gunkel, s. 276).

Евр. Achusath merehu LXX передают: Οχοζαθ ο νυμφαγωγος αυτου, понимая первое слово как собств. имя лица (так русск., слав.; Vulg,: Ochosath amicus). Тарг. Онкелоса, арабскские переводчики и блаженный Иероним понимают первое слово в нариц. смысле: collegium amicorum. Но первое понимание, помимо его большей логической естественности, следует предпочесть и ввиду аналогии имени Ахузаф с Голиаф (1 Цар 17), Гениваф (3 Цар 11:20). Фихол упоминается и в истории Авраама (21:22–33), может быть — одно и то же лицо. При сходстве рассказа 26:26–31 о союзе Исаака с Авимелехом и 21:22–32, тем резче выступает и большая уступчивость и кротость Исаака сравнительно с Авраамом, и меньшее благородство Авимелеха, слова которого (ст. 29) представляют явное искажение истины.

Исаак великодушно прощает бывших врагов, ставит с ними союз и устраивает пир.

По удалении Авимелеха, Исаак находит проявление милости Божьей в нахождении пастухами его воды. Чтение LXX: ουχ ευρομεν (слав. не обретохом воды) обязано ошибочному чтению Евр lo (ему) как l’о (не); некоторые кодексы LXX (у Гольмеса) опускают ουχ. Контекст опровергает подлинность этой частицы: в след. стихе читаем, что Исаак дает имя этому колодцу «Шива», — что же за колодезь без воды? Шива (ст. 33) собств. седьмерица, затем клятва, у LXX ορκος (слав.: клятва); Акила и Симмах читали евр. sabeah, насыщение, и передали: πλησμονη; подобно и в Vulg. — abundantia, и у блаженного Иеронима — saturitas. Но чтение и понимание LXX заслуживает предпочтения, так как здесь же (ст. 33) приводится название города Беершива (Вирсавия) от евр. schibea или schebuah, клятва, — как прямо изъяснено в 21:31; упоминание о клятве для Исаака вполне естественно как по подражанию отцу (см. указ. м. и ср. ст. 18 данной гл.), так и по заключению союза с Авимелехом — (ст. 26–31).

Говоря о женитьбе Исава (по примеру Исаака, 25:20, 40 лет) одновременно на 2-х женах, дают видеть необузданную чувственность его и небрежение о чистоте своей крови — обе жены были хананеянки (имена их немало разнятся по данному м., и по 36:2–3), к ним после он взял еще 3-ю, дочь Измаила (28:9). Замечанием о непокорности их Исааку и Ревекке, по мысли святого Иоанна Златоуста (с. 566), показывается причина, почему Ревекка и Исаак, по 27 гл., лишают Исава благословенья на первородство.