HébreuxChapitre 2

"Посему…" - увещание к вниманию относительно слышанного выводится как практическое заключение для читателей из вышесказанного о превосходстве Иисуса Христа пред Ангелами по власти и достоинству. - "К слышанному" - не только в I главе, но вообще в проповеди евангельской о спасении. - "Чтобы не отпасть…" μη ποτε παραπυωμεν… - слав. да не когда отпадем…, чтобы не пройти мимо совершающегося дела спасения, не лишиться участия в этом спасительном течении, не удалиться от него и не погибнуть.

"Через Ангелов возвещенное слово…" - несомненно - Закон Моисеев, как яснее упомянуто в Гал 3:19. Здесь воспроизводится, очевидно, общее иудейское предание о даровании Закона не непосредственно от Самого Бога невидимого и непостижимого, но при посредстве Ангелов, так же как и принятие этого Закона состоялось не непосредственно народом, но через Моисея, стоявшего между народом и Ангелом (ср. Деян 7:53).

"Как мы избежим…", т.е. того же праведного воздаяния или наказания за преступление и нарушение Нового Завета Божия, данного Самим Сыном Божиим, без посредства Ангелов и людей? - "Слышавшими от Него…", т.е. Апостолами и непосредственными учениками Господа. И здесь несколько раз различными усиленными оттенками выражений апостол показывает превосходство Сына Божия пред Ангелами и Его дела пред их служением. Так, достойно замечания, что возвещенное через Ангелов он называет словом, а проповеданное Господом - спасением. Внешним свидетельством истинности и неприкосновенности Ангельского слова являлось почти исключительно мздовоздаяние за его нарушение, тогда как свидетельством истины проповеди Господа были давние знамения и чудеса, показывавшие особую силу и величие нового спасения (о толиком спасении).

"При засвидетельствовании от Бога…" συνεπιμαρτυρουντος τοδ Θεου… - слав. : сосвидетельствующу Богу… Славянский текст более точно выражает здесь мысль подлинника о тесном взаимодействии Бога с человеком в различных знамениях, разнообразие коих показывало, как велико попечение Божие о полноте воздействия на людей и как люди будут безответны, если не воспримут столь многоразлично удостоверяемой проповеди. Готовясь доказать, что Иисус Христос есть глава Нового Завета, Апостол говорит, что унижение Его пред Ангелами в страданиях не только не умалило Его достоинства, но еще более возвысило и входило в планы Божественного домостроительства как спасительнейшее средство освящения всех людей.

Смысл сказанного таков: нигде в Ветхом Завете не обещается, что будущей мир, т.е. Царство Мессии, о котором мы говорим теперь, будет покорено Ангелам, но есть одно место, где говорится, что Бог этот новый мир покорит Сыну (6-8 ст), Который, следовательно, выше Ангелов, хотя как будто и был умален пред ними. Соблазн этого достаточно устраняется как последовавшим возвышением Мессии, так и тем, что это умаление открыто Богом и нашло прекраснейшее изображение у Псалмопевца Давида, о котором апостол выражается здесь прикровенно (некто негде), чтобы это замечательное свидетельство всем известного и любимого пророка выступало в большей силе и значении. Ближайшим образом сказанное у Давида относится вообще к человеку, каким он долженствовал быть, и, может быть, был на малое время (до падения) - по первоначальной мысли Божией (ср. Быт 1:26). Понимая сказанное за пределами прошедшего, надлежит относить слова Давида всецело лишь ко Христу, воспринявшему человечество без греховной заразы, и только потом уже в связи с Ним - остальному обновленному им человечеству, и то в меньшей степени: 8 ст. в полном его смысле относится только к Нему одному (ср. 1 Кор 15:27; Еф 1:22).

"Не много Ты унизил Его пред Ангелами…" - еврейский текст, вместо пред Ангелами, имеет: перед божеством, (элогим), лучше выражая особливую близость отношений человека к Богу и вместе его достоинство. "Не много…" - малым нечим - βραχυ τι - в двойном смысле: или - на короткое время - на время земной жизни Иисуса (ср. 9 ст.), или в смысле допущения малой (впрочем, тоже временной) разницы в достоинстве (воспринятие человеческой плоти и претерпение страданий и смерти), потом восполнившейся превосходящею славою и честью.

Смысл этих стихов в общей связи такой: Бог все подчинил человеку, не оставил ничего непокоренным ему. Однако ныне мы еще не видим, чтобы все было Ему покорено. Это потому, что еще увидим в свое время, и именно в лице Такого Человека, к Которому в собственном и полном смысле и должны быть приложены настоящие слова Псалмопевца в лице Иисуса. Он и был Тот, Кого Бог умалил немного пред Ангелами, претерпением смерти, но за это же самое претерпение смерти и увенчал высшею славою и честью, даровав не только Ему Самому всякую власть на небеси и на земли, но и верующим в Него возвратив истинное человеческое достоинство. Такой оттенок мысли лучше выдержан в славянском тексте, где, приведя слова Псалмопевца и установив, что в настоящее время они еще не нашли полного осуществления, апостол, как бы поясняя это и указывая, где и когда ждать этого осуществления, толкует слова Давида в применении к Иисусу: "а умаленного малым чим от Ангел видим Иисуса", с особым ударением на последнем слове (Иисуса!) Ему, Иисусу, следовательно, покорено все, и если не все еще покорно на самом деле, то лишь потому, что еще не на все пришло свое время (ср. 1:13).

"За претерпение смерти…" δια το παθημα του θανατου - некоторые соединяли с выражением умаленного, усвояя данному месту тот смысл, что Христос Своими страданиями и смертью (или ради страданий и смерти), чтобы претерпеть их за нас, на короткое время был унижен пред Ангелами. Другие, и более правильно, соединяют это выражение "За претерпение смерти" с мыслью об увенчании славою и честью Иисуса, так как для подтверждения оной именно мысли служит и следующий 10 стих (ср. Флп 2:9-10; Лк XXIV:26). - "…По благодати Божией, вкусить смерть за всех…" Здесь выражается та мысль, что вкушение смерти Иисусом Христом было делом любви Божией к падшим людям (ср. Рим 5:8; Гал 2:21).

"Ибо надлежало…" - как наиболее сообразное с Божественною мудростью, любовью и славою Христовою и как наиболее соответствующее положению падшего человека, чтобы начальник, т.е. главный виновник человеческого спасения достиг цели Своего служения роду человеческому через страдания. - "Для Которого все и от Которого все…" Бог Отец изображается здесь как первооснова и конечная цель всего существующего; при этом условии Он совершенно свободно мог предпринять и действительно предпринял самые лучшие и мудрейшие меры к спасению людей. Славянский текст 10-го стиха при сопоставлении с греческим и русским имеет любопытную особенность, открывающую широкое поле для толкований. Эта особенность состоит в выражении "приведшу многи сыны в славу…", поставляемом в зависимости от Ему (подобаше Ему…, т.е. Богу Отцу, приведшу… и т д.). Русский текст ставит означенное выражение в винительном падеже, согласуя его, по-видимому, с дальнейшим - "вождя спасения их" (приводящего многих сынов и т д.). Греческий текст поступает точно так же, хотя, по мнению некоторых, греческий винительный падеж здесь мог быть употреблен вместо дательного, чтобы причастие ближе связать с неопределенным наклонением τελειωσαι, и позволяет относить его не к вождю спасения, а тоже к Богу Отцу, о Котором речь выше. И то и другое толкование имеет за себя свои оправдания, но лучше, кажется, поступить так, как делает русский текст и буквально переводимый греческий. Τελειωσαι - совершить, - в смысле сделать совершенным, привести к своей цели, осуществить сообразно намерению. Совершить вождя спасения - значит достигнуть того, что Иисус стал истинным совершителем и виновником спасения всех людей, принеся Себя в жертву за них Своими страданиями и смертью и руководя их (αρχηγος - идущий впереди, предводительствующий) на этом пути спасения. В дальнейших стихах (11-18) апостол старается обосновать и лучше выяснить мысль о том, почему именно страданиями Господу угодно было совершить наше спасение.

Ибо - пояснительный союз для целого ряда мыслей о том, как страдания Господа сделали Его для нас вождем спасения. Ближайшим образом это ибо поясняет также высказываемую далее мысль, почему Господь не стыдится называть нас братьями: потому что (ибо) и Он, освящающий нас, и мы, освящаемые Им, все - от Единого. Под Единым здесь можно разуметь или Бога Отца, если иметь в виду обожествленную Христом человеческую природу, плодом чего явилось и наше обожествление ("дал верующим власть быть чадами Божьими", Ин 1:12-13), или же под Единым разуметь можно Адама, если иметь в виду вочеловечение Божества Христова рождением от Марии Девы, дщери общего прародителя всех людей - Адама, впрочем, опять же приводящего к Единому, Истинному Виновнику всего, объединяющегося в Адаме телесным рождением и во Христе - духовным.

Особую силу получает приводимый апостолом стих в виду того, что заимствуется из псалма, единодушно всеми признаваемого Мессианским (Пс ХXI:23).

Стихи из пророка Исаии (VIII:17-18) имеют ввиду отметить человеческое естество Христа усвоением Ему человеческих свойств - молитвенного упования на Бога и преданности Ему как Себя, так и всего потомства, в данном случае - духовного. Приведя сначала наименование людей братьями Христу, а потом детьми, апостол имеет в виду отметить вообще единство природы Христовой с нашею, тем более что Своим вочеловечением Господь не только сделался нашим братом, но, как второй Адам, и нашим отцом (ср. Ин 17:6).

"Причастны плоти и крови" - описательное выражение для обозначения человеческой природы. Чтобы уподобиться детям - братьям Своим совершеннее, и вернее избавить их от господствовавшей над ними власти смерти, Господь совершенно также, как и они (преискренне - παραπλησιως, вполне, в совершенстве) воспринял их природу, чтобы в ней победить диавола, виновника греха и смерти (ср. 1Кор.15:20-26 и дал. 53-57). Эта победа состоялась через удовлетворение правды Божией смертью Христовою за грехи людские, т.е. диавол потерпел поражение с той стороны, откуда, по-видимому, всего менее можно было ожидать - из той области, в которой он был εχων то κρατος, иначе говоря - его же оружием. Смерть осталась, по-видимому, по-прежнему, но она сделалась уже не страшна, ибо сама себя поражает, давая умирающим от нее вступать в начало жизни вечной.

"От страха смерти… были подвержены рабству…", т.е. переживали крайне мучительное состояние, находясь под всегдашним страхом смерти, являвшейся единственным господином людей.

Стих указывает более глубокое обоснование необходимости вочеловечения Избавителя нашего от смерти. Не Ангелы нуждались в избавлении, а люди, почему и Он восприемлет не ангельскую природу, а человеческую - для избавления. Вместо "семя Авраамово" - следовало бы, по-видимому, ожидать употребление апостолом "семя Адамово" как вообще человеческое. Авраамово имя предпочитается потому, что это ближе указывало евреям на обетования, данные семени Авраама, которое являлось как бы менее страдавшим от ужасающих последствий греха Адамова и более достойным, чтобы от него заимствовал свое родство с людьми Избавитель людей.

Чтобы спасти человека страдающего, Избавитель должен был не только воспринять человеческую природу, но и пострадать Сам в ней, так сказать, практически изучить страдания человечества, и притом так пострадать, чтобы этих страданий Его было достаточно раз навсегда для умилостивления Бога за грехи всего народа. Такие страдания, превосходящие всякое человеческое страдание, и понес Господь, движимый к тому и Своим милосердием, и требованиями правды Божией ("милостив и верен первосвященник").