JosuéChapitre 17

Так как Манассиино колено получило уже удел в восточно-иорданской стране (XIII:29–30), то поэтому библейский писатель, говоря о наделении этого колена новым уделом в западно-иорданской стране, объясняет то, почему он дан и кто именно его получил. Причина указана словами так как он (Манассия) был первенец Иосифа. В силу своего первородства, дающего право на двойную часть наследства (Втор XXI:15–17), Манассии дается двойной удел. В восточно-иорданской стране получил удел Махир, первенец Манассии, отличавшийся храбростью, которую он проявил в завоевании Галаада (Чис XXXII:39). Он назван отцом Галаада в смысле владетеля этой страны [Такое понимание этого выражения основывается на той особенности еврейского текста, что название Галаад употреблено здесь с членом «гаггилеад», а когда разумеется под Галаадом собственное имя сына Махира, оно употребляется без члена, как в ст. 3 или Чис ХXVI:29.] .

В западно-иорданской стране получили удел другие пять потомков Манассии, по племенам их, которые перечислены здесь, как и в Чис XXVI:30–33, и, кроме того, пять дочерей Салпаада из поколения Хефера. Дочерям Салпаада, не имевшего сыновей, дан был удал согласно с поселением Моисея и всего общества (Чис XXVII:1–11). Таким образом, Манассинно колено, по числу 10 родов, получило в Ханаане 10 участков, из которых 5, данных дочерям Салпаада, составляли вместе один участок, имевший принадлежать роду Салпаада.

Южная граница Манассиина полуколена совпадала с северной границей Ефремова, как видно из названия одних и тех же городов с указанными в ХVI:8. Она шла от Асира, как назывался город, который у Евсевия указан в 15 римских милях от Неаполиса (Сихема) на пути к Скифополису (нынешнему Бетсану); место его указывается в нынешней деревне Иазир или Тейазир в 5 1/2 часах пути на северо-восток от Сихема. От города Асира граница шла к Михмефафу, который против Сихема (о месте его XVI:6), — далее направо к жителям Ен-Таппуаха. Направо — по еврейскому тексту «гаийамин», что у 70-ти принято за собственное имя города Иамин, как переведено в слав. Библии, а у блаж. Иеронима и других греч. переводчиков (Акилы и Симмаха) переведено εις δεξια — «направо». Этот последний перевод признавал, по-видимому, правильным Евсевий Кесарийский, как это видно из того, что к названию «Иамин» он не сделал никаких географических указаний, а вместо этого ограничился ссылкой на перевод Акилы и Симмаха. Между тем некоторые из новых комментаторов (Knobel) местом Иамина считают нынешнюю деревню Иамон, на час пути к юго-востоку от Фанааха (о месте его см. ст. 11-й), в Изреельской долине. В словах… к жителям Ен-Таппуаха непонятным является то, что вместо города, горы и вообще местности указаны жители (по-еврейскому тексту «иошвей») в качестве пограничного пункта. Вызываемое этими недоумение у 70-ти устраняется тем, что приведенное евр. слово принято за название города (Ιασσιβ по Ватик. сп.; Ιασηφ по Алекс.) Иасиф (слав. Библия), положение которого в настоящее время, однако, неизвестно.

Говоря о Таппуахе, библейский писатель указывает что принадлежащая ему земля находилась в пределах Манассиина полуколена и географически должна была принадлежать ему, но в действительности этот город находился во владении Ефремова колена, был, следовательно, одним из городов, о которых сказано в XVI:9.

От Таппуаха граница спускалась вниз к вышеназванному потоку Кане (XII:8) и шла по южной его стороне, находящиеся на которой города, лежавшие в пределах Манассиина полуколена, в действительности принадлежали Ефремову; затем граница шла по северной стороне потока и оканчивалась у моря. Это краткое описание границы писатель дополняет следующим пояснением, что находившееся к югу от названного потока принадлежало Ефремову колену, а то, что лежало на север от него, тем владело полуколено Манассиино. Северная и восточная границы последнего указаны еще более кратко: к Асиру примыкали они с северной стороны и к Иссахару с восточной.

Краткое описание границ Манассиина полуколена библейский писатель восполняет перечислением городов, находившихся в уделах Иссахарова и Асирова колен, но принадлежавших полуколену Манассиину. Какие именно были города и сколько их, относительно этого еврейский текст и древнейшие списки греческого перевода 70-ти дают неодинаковые указания. Одинаково в том и других указаны следующие города: 1) Вефсан, который расположен был в Иорданской долине, в 1 1/2 часах пути от Иордана, на дороге из Дамаска в Египет; в позднейшее время (Иудифь III:10) он носил название Скифополя; место его, покрытое обширными развалинами, носит в настоящее время название Бейсан (описание его развалин см. Святая Земля, II, с. 387); 2) жители Дора, о местоположении которого ст. ХI:2; и 3) жители Мегиддона, о местонахождении его XII:21. Названия других городов Ивлеама с его селениями, Ен-Дора и Фаанаха, читаемые здесь в евр. тексте, отсутствуют, в Ватикан, списке и два первые в Александрийском, в котором находятся только, в дополнение к Ватиканскому сп. слова και τους κατοικουντας Τανακ και τας κωμας αυτης — и живущих в Танахе и веси его. В позднейших греческих списках количество городов читается здесь то же, как и в нынешнем евр. тексте; очевидно, оно восполнено на его основании. Первоначальный вид перевода 70-ти, как он сохранился в Ватикан. сп. и отчасти в Александрийском, имеет здесь особо важное значение, так как он открывает путь к объяснению следующих за перечислением городов слов еврейского текста: «шелошет таннафет», что по буквальному переводу значит «три высоты» (слово «нафет» употреблено только в данном месте). Объяснение этого выражения представляет большие трудности вследствие того, что в предшествующих словах в отношении которым оно служит, очевидно, заключением, перечислено не три, а шесть городов. У руководящихся исключительно еврейским текстом это число три объясняется в том смысле, что из названных 6 городов оно относится к трем последним: Ендору, Фаанаху и Мегиддо; но какого-либо основания для этого текст не дает. Так как по Ватиканскому списку читаются в данном месте названия только трех городов [В древнем Ватиканском сп. 11-й ст. читается: Και εσται Μανασση εν Ισσαχαρ και εν Ασηρ. Βαιθσαν και αι κωμαι αυτων και κατοικουντας Δωρ και τας κωμας αυτης και τους κατοικουντας Μαγεδδω και τας κωμας αυτης και το τριτον της Μαφετα και τας κωμας αυτης.], то выражение «три высоты» или «три области» [«Tresregiones». Field. Origenis Hexapl.] является достаточно понятным, почему этот перевод приведенного еврейского выражения и мог бы быть признан за наиболее соответствующую его передачу [Правда, у 70-ти оно переведено иначе через το τριτον της Μαφετα… (в Ватик. сп.) или Ναφετα (в Алекс. и др. cп.), что значит и третья часть Нафефа. Но на исключительной точности этого перевода, принятого и блаж. Иеронимом (tertia pars urbis Nopheth), нет оснований настаивать ввиду трудности представить город, разделенный на три части так, что одна из них принадлежала одному колену, а другие — другому или двум другим. Замечательно, что Острожские справщики не удовлетворились греко-славянским переводом третью часть Нефефа и к нему прибавили: «три страны» (В. К. Лебедев, 311) что представляет новый перевод приведенного выражения еврейского текста.]. Что касается других, названных здесь в нынешнее еврейском тексте городов, то Ивлеам находился в Изреельской долине, вероятно, на месте нынешнего Белямэ, как называются источник и близ него развалины, верстах в 10-ти на юг от Изрееля; Ен-Дор на северном склоне малого Ермона, на месте нынешней деревни Евдур; о Фаанахе см. XII:21. Из этих городов Ивлеам и Фаанах названы в Суд I:27 в числе городов, из которых сыны Манассии не изгнали ханаанитян; отсюда, вероятно, названия этих городов и перенесены в еврейский текст (Нав XVII:11); название третьего — Ен-Дора, отсутствующее здесь у 70-ти, не признается изначальным в евр. тексте и некоторыми из сторонников последнего ввиду отсутствия его в Суд I:27 по евр. тексту; они видят в нем не более, как видоизменение предшествующего названия: Дор [Dillmann. Die Bucher Numeri… Iosua, 545.].

Из названных здесь городов полуколено Манассиино в начале своего поселения в доставшемся ему уделе не в состоянии было своими силами изгнать живших в них ханаанитян, а впоследствии, когда собралось с силами, не сделало этого потому, что нашло более выгодным иметь живших в них ханаанитян своими данниками. Таким образом, эти города и оставались в течение долгого времени по своему населению ханаанскими, каким был, напр., Вефсан в конце царствования Саула, тело которого вместе с троими его сыновьями повесили филистимляне после Гелвуйской битвы на стенах этого города (1 Цар XXXI:10), уверенные в том, что позор израильского царя найдет полное сочувствие в жителях этого города.

К повествованию о том, какой удел получили Ефремово колено и полуколено Манассиино и как они пользовались доставшимися им городами, библейский писатель присоединил изложение события, относящегося к этому последующему времени, и замечательного в том отношении, что в нем проявился особый характер потомков Иосифа. Таким событием было именно выражение пред Иисусом Навином с их стороны недовольства доставшимся им одним уделом, как несоответствующим их многолюдству. По существу дела заявление это не имело основания и было несправедливо. На самом деле эти 1 1/2 колена не были так многолюдны, чтобы требовать большего удела. По последней переписи (Чис XXVI) Ефремово колено имело взрослых мужеского пола 32 000, все Манассиино — 52 700, половина его, следовательно, могла иметь около 26 000, а в общей сложности они могли состоять из 58 000, между тем как Иудино колено имело 76 000, Даново — 64 400, притом полученный ими удел представлял хотя и гористую вообще, но весьма плодородную полосу земли благодаря тому, что находившиеся в нем горы не были очень высоки и скалисты, перемежались плоскогорьями и долинами, орошавшимися многочисленными источниками, а расстилавшаяся на западной стороне гор Саронская долина (от Кармила до Яффы) отличалась необычайным плодородием, которое эта местность сохранила и по настоящее время. При таком положении дела заявление указанных колен служило выражением только их самомнения и притязательности, которые неоднократно проявляли ефремляне и в последующие времена ко вреду общенародной жизни (Суд VIII; XII и др.). На этот раз притязания дома Ефремова не привели к печальным последствиям благодаря мудрому отношению к ним Иисуса Навина.

Отвечая своим одноплеменникам, он не доказывает несправедливости их требования; он принимает к сведению ссылку их на свою многочисленность и подразумеваемую вместе с тем силу, но отсюда делает совершенно иной вывод, который направлял их деятельность не на расширение их удела за счет прилегающих к нему земель, а на возможно лучшее использование того, что они получили. Он советует им подтвердить свои слова делом и расширить свой удел через изгнание остававшихся в нем ханаанитян. Под лесами в земле Ферезеев и Рефаимов разумеются, по всей вероятности, лесистые местности внутри самого удела этих колен, а не вне его, так как расчистка леса за пределами этого удела была бы вторжением во владение других колен. Если эти леса в словах Иисуса Навина отличаются от горы Ефремовой, то это показывает только, что последнее название прилагалось не ко всему уделу этих колен, а только к главной его части, отличавшейся особенно гористым характером и заселенной ефремлянами. Впрочем, в Ватикан. и Александр. списках слова в землю Ферезеев и Рефаимов не читаются; в позднейшие греческие списки они перешли из Гекзапл Оригена, как показывает астериск, которым они отмечены в некоторых из этих списков [Field. Origenis Hexapl.].

Сыны Иосифа, т. е. ефремляне и манасситы, продолжали, однако, настаивать на том, что гора Ефремова для них все-таки недостаточна, если они, пользуясь советом Иисуса Навина, даже расчистят лесистые местности. Греко-славянский перевод начальных слов этого стиха ουκ αρκεσει ημιν το ορος το Εφραιμ — не довольно нам горы Ефремли представляет наиболее точную передачу их с еврейского [Читаемый в этом месте евр. глагол «маца» употреблен здесь, как нужно думать, в значении «быть достаточным», как и в некоторых других местах, напр., в Чис I:22: чтоб… было довольно.]. В подтверждение этого они указывали на железные колесницы у ханаанитян, как на непреодолимое препятствие к занятию равнин, составляющих лучшую часть ханаанской земли. В частности они указывали при этом на военные колесницы у ханаанитян, живших в Беф-Сане (ст. 11) и в обширной Изреельской равнине, представлявшей плодороднейшую полосу в Ханаанской земле, которую ханаанитяне отстаивали всеми силами. Изгнать ханаанитян, продолжавших занимать плодороднейшие местности, они чувствовали себя не в силах, не имея такого же усовершенствованного оружия, а поэтому должны были ограничиваться худшей — сравнительно — частью доставшегося им удела, который при этом оказывался недостаточным для них. В этом заявлении ефремлян и манасситов самомнение их сменяется уже малодушием; в нем явно выступает неуверенность в своих силах, недостаток мужества, не говоря уже о надежде на высшую помощь.

И это заявление не могло, понятно, расположить Иисуса Навина к тому, чтобы увеличить удел одноплеменных ему колен. Борьба с ханаанитянами, остававшимися в их уделе, представляла, конечно, большую трудность, которую испытали потом и другие колена (Суд I:19), но эта трудность не могла быть непреодолимой после того, как главная сила ханаанитян была сломлена. Ей нужно было противопоставить полное напряжение сил, которыми располагали эти колена, и неодолимое мужество с уверенностью в успехе. На это и указал Иисус Навин дому Иосифову (дальнейших слов евр. текста: Ефрему и Манасии не читается в Ватикан. и Александр. списках), обращаясь к нему со словами: ты многолюден и сила у тебя велика; не один жребий будет у тебя. Выраженную в последних словах надежду на расширение удела Иисус Навин раскрывает затем с большей определенностью, предрекая своим одноплеменникам, что они вполне будут владеть доставшимся им уделом со включением лесистых местностей и «исходов их» (по-евр. «тоцеотав»), т. е. равнин, которыми оканчиваются горы, и что они изгонят ханаанитян из своего удела, несмотря на их железные колесницы.