MatthieuChapitre 20

Наречие γαρ (ибо) поставляет дальнейшую притчу Спасителя в ближайшую связь с предыдущею Его речью, т. е. с XIX:30. Но так как этот последний стих связан с 29 той же главы частицею δε, и так как связь (выраженную через και, δε, τοτε) можно проследить не только до 27 стиха XIX главы, но даже до 16 стиха той же главы (хотя в 16-26 она и не везде выражена указанными наречиями и частицами), то ясно, что рассказ евангелиста в XIX:16 — XX:16 представляет из себя нечто цельное, связное и потому должен быть рассматриваем в таком именно виде. Вопрос Петра (ст. 27), по внутреннему содержанию, имеет очевидное отношение к рассказу о богатом юноше и внешнее соединяется с рассказом наречием «тогда» 27 стиха. Ход мыслей таков: богатый юноша отказался следовать за Христом, потому что не хотел оставить своих земных приобретений. Петр по этому поводу говорит Иисусу Христу, что ученики оставили все, испрашивает: «что же будет нам?» В ответ на этот вопрос Иисус Христос указывает, какую ученики получат награду, и не только они, но и «всякий, кто оставит домы» и проч. (ст. 29). Апостолы будут «судить двенадцать колен израилевых» (28), и, кроме того, все последовавшие за Христом, получат «во сто крат и наследуют жизнь вечную» (29). Частица «же» (δε) в 30 стихе выражает противоположение мысли, высказанной в 29. Из слов 29 стиха не следует, что всем награда будет одинакова. Напротив, (δε — ст. 30), многие первые будут последними, и последние первыми. Эта мысль доказывается (γαρ XX:1) дальнейшей притчей, которая, судя по ходу мыслей, должна, во-первых, разъяснить, кто именно разумеется под первыми и последними, и, во-вторых, почему в отношениях Царства Небесного должен господствовать порядок, совершенно непохожий на тот, какой существует в земных отношениях. Под виноградником следует разуметь Царство Небесное, а под хозяином виноградника — Бога. Ориген под виноградником разумел церковь Божию, а рынок и места вне виноградника (τα εξω του αμπελωνος) есть то, что вне церкви (τα εξω της Εκκλησιας). Златоуст разумел под виноградником «поведения и заповеди Божии».

На наши деньги динарий равнялся 20-25 копейкам.

В Евангелиях Матфея, Марка и Луки счет времени принят еврейский. О разделении дня и ночи на часы в допленных ветхозаветных писаниях нет никакого следа. Существовали только главные деления дня, отличавшиеся примитивным характером — вечер, утро, полдень (ср. Пс LIV:18). Другими обозначениями времени дня были «зной дневной» (Быт XVIII, 1), σταθερον ημαρ (Притч IV:18 — «полный день»), «прохлада дня» (Быт III:8). Времена ночи различались иногда (кроме деления на стражи) выражениями οψε (вечер), μεσονυκτιον (полночь), αλεκτροφωνια (пение петухов) и πρωι (рассвет). В Талмуде Вавил. Авода Зара, лист. 3, 6 сл. встречается распределение дня на четыре части по три часа, служившее для распределения времени молитвы (в третий, шестой и девятый час дня; на это же встречается указание у Мф ХX:3). Разделение на часы заимствовано было иудеями, как и греками (Herod. II, 109), из Вавилонии. Арамейское слово час шайя или шаа в Ветхом Завете встречается только у Даниила (III:6 и т. д.). В Новом Завете счет по часам является уже обычным. Двенадцать дневных часов отсчитывались от восхождения солнца до заката, и поэтому шестой соответствует полудню, а в 11 часу день кончался (Мф XX:6). Смотря по времени года, часы различались по продолжительности от 59 до 70 минут. — Таким образом, третий час равняется нашему девятому утра.

По-нашему, около двенадцатого и третьего часа дня.

Около 11 часов, по-нашему, около 5 часов пополудни.

и 12. Сравнять первых с последними и, наоборот, разъяснить и доказать, что так бывает и может быть, хотя бы и не всегда, и что равная плата зависит просто от самой доброты и благости Верховного Домохозяина, — в этом главная и существенная мысль притчи. И нужно признать, что эта именно мысль Христом вполне разъяснена и доказана. При толковании притчи, как и многих других изречений Христа, нужно вообще избегать, по возможности, отвлеченностей. Понимаемая конкретнее, притча означает, что первые не должны гордиться своим первенством, превозноситься пред другими, потому что могут быть такие случаи в человеческой жизни, которые ясно показывают, что первые совершенно сравниваются с последними и последним даже отдается преимущество. Это и должно было быть поучительно для апостолов, рассуждавших: «что же будет нам?» (XIX:27). Христос говорит как бы так: вы спрашиваете, кто больше и что вам будет. Вам, которые пошли за Мною, будет многое (XIX:20); но не принимайте этого в полном и безусловном смысле, не думайте, что так всегда должно быть, непременно будет. Может быть (но не должно быть, непременно так бывает или будет) и вот что (притча о работниках). Вывод, который должны были сделать отсюда слушавшие Христа ученики, таким образом, совершенно ясен и понятен. Здесь не дается повеления непременно сравниваться с последними, не предлагается совета, а разъясняется принцип, руководствуясь которым делатели в Христовом винограднике должны исполнять свои работы.

Слова, сказанные в XIX:30 здесь повторяются, и это ясно показывает, что в них именно заключается цель, главная идея и нравоучение притчи. Смысл выражения не заключается в том, что всегда последние должны быть первыми, и наоборот; но что может быть и так, при известных, почти исключительных обстоятельствах. На это указывает употребленное в начале стиха ουτως (так), которое может значить здесь: вот, в таких или подобных случаях (но не всегда). Для объяснения 16 стиха находят параллель во 2 Ин VIII и думают, что она «дает ключ» для объяснения притчи, — с чем можно согласиться. Иероним и другие поставляют стих и всю притчу в связь с притчей о блудном сыне, где старший сын ненавидит младшего, не хочет принять его кающегося и обвиняет отца в несправедливости. Последние слова ст. 16-го: «ибо много званых, а мало избранных» следует признать позднейшею вставкою, как на основании свидетельства лучших и авторитетных рукописей, так и по внутренним соображениями. Слова эти, вероятно, заимствованы и перенесены сюда из Мф XXII:14 и сильно затемняют смысл всей притчи.

(Мк X:32; Лк XVIII:31). Слова Матфея не связаны никакими наречиями с предыдущим, за исключением союза и (και). Можно даже предполагать, что здесь — пропуск в изложении событий, которые совершились незадолго до последней Пасхи (4-го года общественного служения Иисуса Христа), только отчасти заполненный Ин XI:55-56. Ученики отозваны были, очевидно, потому, что речь Спасителя, по своему содержанию, требовала тайны, или как думает Евфимий Зигабен: «потому что не должно было сообщать этого многим, чтобы они не соблазнились».

(Мк X:33, 34; Лк XVIII:32-34). Под «язычниками» разумеются римляне.

(Мк X:35). У Марка с просьбою ко Христу обращаются ученики, названные по имени, Иаков и Иоанн, сыновья Зеведея. Совершенно понятно, что в историческом повествовании возможно было говорить и о матери вместе с ее сыновьями, и об одних только сыновьях, ради краткости не упоминая о матери. Для выяснения причин просьбы следует, прежде всего, обратить внимание на прибавку у Лк XVIII:34 (которой не имеется у других синоптиков), где сообщается, что ученики не поняли слов Христа о Его страданиях. Но на слово «воскреснет» они могли обратить особенное внимание и несколько понять его, хотя и в превратном смысле. — Как называлась по имени мать Иакова и Иоанна, вопрос об этом довольно труден. Там в Евангелиях, где упоминается о «матери сыновей Зеведеевых» (Мф ХX:20; XXVII:56), она нигде не называется Саломией; а там, где говорится о Саломии (Мк XV:40; XVI:1), она нигде не называется «матерью сыновей Зеведеевых». Только преимущественно на основании сличения показаний Мф XXVII:55, 56 и Мк XV:40, 41 приходят к выводу, что матерью сынов Зеведеевых была именно Саломия. Это легко видеть из следующего. При кресте были женщины, смотревшие издали на распятие:

Мф XXVII:56.

Между ними были Мария Магдалина и Мария, мать Иакова, и Иосии, и мать сыновей Зеведеевых.

Мк XV:40.

Были тут и женщины, которые смотрели издали; между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова Меньшего и Иосии, и Саломия.

Отсюда видно, что «мать сынов Зеведеевых» упоминается у Матфея там, где Марк говорит о Саломии. Далее евангелист Иоанн говорит (XIX:25), что «при кресте Иисуса стояли матерь Его и сестра матери Его, Мария Клеопова и Мария Магдалина». Это место можно читать двояко, именно:

1. Матерь Его (Христа),

2. и сестра Матери Его, Мария Клеопова,

3. и Мария Магдалина.

или:

1. Матерь Его,

2. и сестра матери Его,

3. Мария Клеопова,

4. и Мария Магдалина.

По первому чтению, следовательно, при кресте стояли только три женщины, по второму — четыре. Первое чтение опровергается на том основании, что если бы Мария Клеопова была сестрой Богоматери, то две сестры назывались бы одинаковым именем, что весьма невероятно. Далее в Евангелии Иоанна указываются две как бы группы женщин, и имена первой и второй, а затем третьей и четвертой соединяются союзом «и»:

1-я группа: Матерь Его и сестра Матери Его,

2-я группа: Мария Клеопова и Мария Магдалина.

Таким образом, и здесь под «сестрой Матери Его» возможно разуметь Саломию или мать сыновей Зеведеевых. Такое отождествление, по разным причинам, не может, конечно, считаться вполне несомненным. Но ему нельзя отказать в некоторой вероятности. Если, с одной стороны, Саломия была «матерью сыновей Зеведеевых», а с другой — сестрой Марии, матери Иисуса, то, значит, Иаков и Иоанн Зеведеевы были двоюродными братьями Христа. Саломия находилась в числе женщин, сопровождавших Иисуса Христа, которые следовали за Ним в Галилее и служили Ему (Мф XXVII:56; Мк XV:41). — По всей вероятности, мысль обратиться с просьбою к Иисусу Христу возникла у самих апостолов, и они попросили свою мать передать свою просьбу Иисусу Христу. У Марка просьба учеников выражается в такой форме, какая была прилична только при обращении к Царю и в некоторых случаях даже произносилась и предлагалась самими царями (ср. Мф XIV:7; Мк VI:23). На основании показания Матфея можно заключать, что Саломия, при всем почтении к Иисусу Христу, не обладала достаточными сведениями о характере и цели Его служения. Она подошла с своими сыновьями к Иисусу Христу, кланялась Ему и просила о чем-то (τι). Она, без сомнения, говорила, но слова ее были так неясны и неопределенны, что Спаситель должен был спросить, чего именно она хочет.

(Мк X:36, 37) Христос обращается к ученикам с вопросом, чего они хотят. Вместо «скажи» у Марка более категорическое «дай» (δος). Вместо «в Царстве Твоем» — «в славе Твоей». Другие различия в речи евангелистов обусловливаются тем, что просьба влагается в уста различных просителей. Саломия просила о том, чтобы в будущем Царстве Своем Спаситель посадил ее сыновей, одного по правую и другого по левую Его сторону. Обычаи, на которые здесь указывается, не исчезли до сих пор. Места по правую и по левую руку, т. е. в самой близи какого-нибудь важного лица, считаются до сих пор особенно почетными. То же было у древних языческих народов и евреев. Места самые близкие к царскому престолу были самыми почетными. Об этом упоминается в Библии в 3 Цар II:19; Пс XIV:10. Иосиф Флавий (Древн. VI, 11, 9) излагает известный библейский рассказ о бегстве Давида, когда Саул, в праздник новомесячия, очистив себя по обычаю, возлег за столом, причем сын его Ионафан сел по правую его сторону, а Авенир — по левую. Смысл просьбы матери сыновей Зеведеевых был, следовательно, тот, чтобы Христос предоставил ее сыновьям главные, самые почетные места в Царстве, которое будет Им учреждено.

(Мк X:38). Спаситель указывает, что ученики не знают и не понимают, в чем заключается Его истинная слава и Его истинное владычество и царство. Это — слава, владычество и царство раба Иеговы, предающего Себя в жертву для искупления человечества. Златоуст выражает это хорошо, так перифразируя речь Спасителя: «вы напоминаете Мне о чести и венцах, а Я говорю о подвигах и трудах, вам предлежащих». В сущности, в словах матери сынов Зеведеевых и их самих содержалась просьба о допущении к страданиям, которые предстояли Христу, и о которых Он уже говорил раньше. Поэтому реальный смысл просьбы был страшен; но ученики не подозревали этого. Спаситель, в полном согласии с только что преподанным сообщением, или, лучше, учением (XX:18, 19), разоблачает истинный ее смысл. Он указывает на чашу, которую Ему предстояло пить (Мф XXVI:39), которую псалмопевец (Пс CXIV:3) называет болезнями смертными, муками адскими, теснотою и скорбью (на эти тексты указывает Иероним в своем толковании 22 стиха). Спаситель не говорит, что просьба учеников основывалась на неправильном представлении учениками природы Его духовного Царства и не предсказывает здесь о том, что Он будет распят среди двоих разбойников. Он говорит только, что страдания, принесение Себя в жертву и смерть не ведут и не могут быть путем к мирскому владычеству. Он говорит только о чаше, не добавляя, впрочем, что это будет чаша страданий. Очень интересно, что слово «чаша» употреблялось в ветхозаветном писании в двух смыслах, для обозначения и счастья (Пс XV:5; XXII:5), и бедствий (Пс X:6; Ис LI:22; Иер XLIX:12). Но сомнительно, поняли ли слова Христа ученики в первом именно смысле. Самое вероятное предположение то, что их понимание было, так сказать, чем-то средним (ср. Лк XVIII:34). Они не понимали всей глубины смысла слова «чаша» со всем, что здесь подразумевалось; но, с другой стороны, не представляли дела и так, что тут будут только одни страдания и ничего больше. Они могли представлять дело так: для приобретения внешнего, мирского владычества им нужно предварительно испить чашу страданий, которую предстояло испить Самому Христу. Но если Сам Христос будет ее пить, то почему же и им не принять в этом? Это не должно превысить и не превысит их сил. И вот, на вопрос Христа ученики смело отвечают: можем. «В пылу усердия они тотчас изъявили согласие, не зная того, что сказали, но надеясь услышать согласие на свою просьбу» (Злат.).

(Мк X:39, 40). Стих этот всегда считался одним из труднейших для истолкования и даже дал повод некоторым еретикам (арианам) ложно утверждать, что Сын Божий не равен Богу Отцу. Мнение ариан было отвергнуто всеми Отцами церкви, как неосновательное и еретическое, ибо из других мест Нового Завета (Мф IX:6, 8; XXVIII:18; Мк II:10; Ин XVII:2; X:30 и пр.) ясно видно, что Христос везде присваивает Себе власть равную с Богом Отцом. — Для правильного истолкования изложенных в 23 стихе изречений Спасителя следует обратить внимание на два весьма важных обстоятельства. Во-первых, если ученики и их мать в 21 стихе просят Его о первых местах в Царстве Его или в «славе», то в речи Спасителя, начиная с 23 стиха и кончая 28 (и у Луки в отделе, поставленном в другой связи, XXII:24-27, который иногда приводится здесь в виде параллели), ни о царстве, ни о славе совсем нет ни малейшего упоминания. Придя в мир, Мессия явился как страдающий Раб Иеговы, Искупитель человечества. Отсюда ясно, что сесть по правую и по левую сторону Христа не значит прежде всего участвовать в Его славе, а указывает на предварительное приближение к Нему в Его страданиях, на самоотречение и несение креста. Только после этого предстоит людям возможность войти и в Его славу. По изволению и совету Божию всегда находятся люди, которые принимают участие в страданиях Христа и таким образом делаются Ему особенно близкими, как бы садятся по правую и по левую Его стороны. Во-вторых, следует заметить, что два евангелиста, Матфей и Марк, употребляют здесь два различных выражения: «кому уготовано Отцом Моим» (Мф) и просто «кому уготовано» (Мк). Оба эти выражения точны и сильны и заключают в себе одну и ту же мысль — о промыслительном значении страданий в земной жизни человечества.

(Мк X:41; Лк XXII:24). Причиною негодования 10 учеников была просьба Иакова и Иоанна, клонившаяся к умалению прочих апостолов. Возникновение подобных явлений показывает во всяком случае, что ученики Христа не всегда отличались даже в Его присутствии любовью друг к другу и совершенно братским единением. Но в настоящем случае так было не от злобы, а больше, по-видимому, от простоты, неразвитости и недостаточного усвоения учения Христова. Борьба из-за первых мест в новом царстве, местничество, повторилась и еще, на тайной вечери.

(Мк X:42; Лк XXII:25). У Луки совершенно в другой связи. У Марка речь сильнее, чем у Матфея; вместо более положительного «князья народов» (αρχοντες των εθνων) у Марка οι δοκουντες αρχειν των εθνων, т. е. думающие, что они начальствуют над народами, мнимые владыки.

(Мк X:43; Лк XXII:26). Противоположение тому, что сказано в предыдущем стихе. У «народов» так, а у вас должно быть совершенно иначе. Слова Спасителя отличаются высокой поучительностью не только для духовных, но и для всех властителей и начальников, которые обыкновенно желают обладать всей «полнотой власти», вовсе не думая о том, что истинная (а не мнимая) христианская власть основывается только на услугах, оказываемых людям, или на служении им, и притом без всякой мысли о какой-либо внешней власти, которая приходит сама собою.

(Мк X:44). Мысль та же, что и в ст. 26.

(Мк X:45; Лк XXII:27). Предлагается высочайший и всем, знакомым с жизнью Христа, понятный пример и образец. Христу служили и Ангелы и люди (Мф IV:11; VIII:15; XXVII:55; Мк I:13, 31; XV:41; Лк IV:39; VIII:3; X:40; Ин XII:2, 26); и Он требовал и требует Себе этого служения и даже отчета в нем (Мф XXV:34–45). Но никто не скажет, что учение, раскрываемое в разбираемом стихе, противоречит собственному Его учению и поведению или не соответствует действительности. Напротив, кажется, что указанные места из Евангелий не только не противоречат, а только еще сильнее подчеркивают мысль, что Сын Человеческий пришел на землю только затем, чтобы послужить. На Его служение людям и они отвечали Ему в некоторых случаях полным любви служением, и, таким образом, будучи слугою, Он вполне был Господом и Жителем и Сам называл Себя так (см. особенно Ин XIII:13, 14 и мн. др.). Но как все тут не похоже на обычное проявление власти со стороны разных властителей и князей мира сего! Выражение ωσπερ (в русском переводе «так как») означает, собственно, «подобно тому как» (нем. gleichwie; лат. sicut), указывает на сравнение, а не на причину. Таким образом, смысл: кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом, подобно тому, как Сын Человеческий пришел и проч. Но в параллели у Марка те же слова приводятся в качестве причины (και γαρ, русск. «ибо и»). Слово «пришел» указывает на сознание Христом Своего высшего происхождения и пришествия на землю из другого мира, из высшей сферы бытия. Об идее искупительного самопожертвования ср. 2 Мк VII:37, 38. Δυτρον, употребленное у Матфея (и Марка в параллели) только здесь, происходит от λυειν — развязывать, разрешать, освобождать; употреблялось у греков (обыкновенно во мн. ч.) и встречается в Ветхом Завете в смысле: 1) Исх XXI:30 — выкупа за душу свою от угрожающей смерти; 2) Лев XIX:20 — платы за женщину рабу и Лев XXV:25, 51, 52 — раба; 3) Чис XVIII:15 — выкупа за перворожденное; 4) Притч XIII:8 — в смысле умилостивления. Синонимические термины αλλαγμα (Ис XL, 3 и др.) и εξιλασμα (Притч XXI:18) — оба эти слова переводятся обыкновенно через «выкуп». Единственное λυτρον поставлено, очевидно, в соответствие с единственным же ψυχην. Христос не говорит, что Он отдаст душу Свою для искупления Себя, а для искупления «многих». Слово «многих» возбуждало немало недоумений; если только для искупления «многих» людей, то, значит, не всех. Искупительное дело Христа простирается не на всех, а только на многих, может быть, даже сравнительно немногих, избранных. Иероним прибавляет: на тех, которые пожелали веровать. Но Евфимий Зигабен и др. считают здесь слово πολλους равнозначительным παντας, потому что в Писании так говорится часто. Бенгель вводит здесь понятие об индивидуумах и говорит, что здесь Спаситель говорит о предании Себя в жертву за многих, не только за всех, но даже и за отдельных (et multis, non solum universis, sed etiam singnlis, se impendit Redemptor). Говорили еще, что παντων есть объективное, πολλων — субъективное обозначение тех, за которых Христос умер. Он умер за всех — объективно; но субъективно будет спасено Им только огромное множество, которого никто не мог бы сосчитать, πολλοι. У Апостола Павла в Рим V:12-19 наблюдается смена οι πολλοι и просто πολλοι и παντες. Действительный смысл αντι πολλων выражен в месте, которое может служить параллелью для настоящего, 1 Тим II:6, где λυτρον αντι πολλων, как здесь у Матфея, заменяется αντιλυτρον υπερ παντων. Все эти толкования удовлетворительны и могут быть приняты.

(Мк X:46; Лк XVIII:35 — XIX:1-28). Распорядок событий у трех евангелистов здесь довольно труден. Лука (XVIII:35) начинает свой рассказ: «когда же подходил Он к Иерихону» (εγενετο δε εν τω εγγιζειν αυτον εις Ιερειχω); Мк (X, 46): «приходит в Иерихон» (και ερχονται εις Ιερειχω); Матфей: «и когда выходили они из Иерихона» (και εκπορευομενων αυτων απο Ιερειχω). Если принимать эти показания евангелистов в их точном значении, то вначале нужно поместить рассказ Лк XVIII:35 — XIX:1-27, где сообщается об исцелении одного слепого (XVIII:35-43) до вступления в Иерихон; затем, когда Иисус Христос вошел туда, Он посетил Закхея (XIX:1-10) и сказал притчу о десяти минах (XIX:11-27). Затем после заметки Марка «приходят в Иерихон», Лк XIX:1, идет параллельный рассказ двух первых евангелистов (Мф XX:29–30; Мк X:46), и, наконец, к ним присоединяется Лука в XVIII:38. При таком распорядке, однако, не устраняются большие трудности, что видно будет из дальнейшего. — Иерихон находился на западной стороне Иордана, несколько севернее от впадения Иордана в Мертвое море. В Новом Завете о нем упоминается только шесть раз (Мф XX:29; Мк X:46; Лк X:30; XVIII:35; XIX:1; Евр XI:30). По-гречески пишется Ιεριχω и Ιερειχω. В Ветхом Завете — часто; это был один из древнейших палестинских городов. Местность, где расположен город, одна из плодороднейших в Палестине, и во время Христа, вероятно, была в цветущем состоянии. Иерихон был известен пальмами, бальзаминовыми и другими благоуханными растениями. На месте древнего города в настоящее время стоит селение Эриха, полное нищеты, грязи и даже безнравственности. В Эрихе насчитывают около 60 семейств. Во время шествия Христа из Иерихона в Иерусалим Его сопровождала большая толпа простого народа (οχλος πολυς).

(Мк X:46, 47; Лк XVIII:35-38). Матфей говорит о двух слепцах, которых исцелил Спаситель по отшествии из Иерихона; Марк — об одном, называя его по имени (Вартимей); Лука также об одном, которого исцелил Спаситель до вступления Своего в Иерихон. Если допустить, что все евангелисты рассказывают об одном и том же, то здесь получаются очевидные и совершенно непримиримые противоречия. Это доставляло еще в древности сильное оружие врагам христианства и Евангелий, которые считали это место за неопровержимое доказательство недостоверности евангельских рассказов. Попытки примирить рассказы со стороны христианских писателей встречаются, поэтому, еще в древности. Ориген, Евфимий Зигабен и др. принимали, что здесь говорится о трех исцелениях слепцов, об одном исцелении говорит Лука, о другом — Марк и о третьем — Матфей. Августин утверждал, что было только два исцеления, из которых об одном говорят Матфей и Марк и о другом — Лука. Но Феофилакт и другие все три исцеления считают за одно. Из новых экзегетов одни объясняли разноречие тем, что тут было только два исцеления и только двух слепцов, о которых отдельно рассказывают Марк и Лука, из них одно совершилось пред вступлением в Иерихон, а другое по выходе из него. Матфей же оба исцеления объединил в одном рассказе. Другие — тем, что разноречие евангелистов зависело от того, что были различны источники, из которых каждый евангелист заимствовал свой рассказ. — Следует допустить, что рассказы евангелистов не дозволяют нам признать ни трех лиц и их исцелений, ни объединить их в одно. Здесь — просто неясность в рассказе, что-то недоговоренное, и это мешает нам представить и понять, как было на самом деле. Самый надежный путь к разрешению этого вопроса может, по-видимому, заключаться в следующем. Читая рассказы об исцелении слепцов, мы отнюдь не должны воображать, что как только кто-нибудь из них закричал, взывая ко Христу о помощи, так тотчас же и был исцелен. В крайне сжатом и кратком рассказе сближены между собою события, которые могли совершиться в течение более или менее длинного промежутка времени. На это указывает, между прочим, общее всем синоптикам показание, что народ запрещал слепцам кричать и заставлял их молчать (Мф XX:31; Мк X:48; Лк XVIII:39). Далее из рассказа Луки (XVIII:35-43) совсем нельзя сделать вывода, что исцеление слепца совершилось до вступления Иисуса Христа в Иерихон. Напротив, если мы предположим, что оно было уже по отшествии Христа из Иерихона, то все подробности рассказа Луки сделаются нам понятнее. Сначала слепец сидит у дороги, прося милостыни. Узнав, что мимо него проходит толпа, он спрашивает, что это такое. Узнав, что «Иисус Назорей идет», он начинает кричать о помощи. Шедшие впереди заставляют его молчать; но он кричит еще громче. Ниоткуда не видно, что в то время, когда все это происходило, Иисус Христос стоял на одном месте. Он остановился только тогда, когда вышел из Иерихона и велел привести слепого к Себе. Если велел привести, то, значит, слепой не находился от Него в самом близком расстоянии. К этому нужно добавить, что при прохождении через какой-нибудь город, его можно пересечь и в продолжительное, и в короткое время, смотря по его величине. Даже через самый большой город можно пройти в короткое время, пересекая, напр., окраины. Ниоткуда не видно, что Иерихон был тогда большой город. Таким образом, мы имеем полное право отождествлять слепца, о котором рассказывает Лука, или с Вартимеем Марка, или с одним из слепцов, не названных по имени, о которых рассказывает Матфей. Значит, у всех трех евангелистов существует полное согласие относительно факта, что слепцы были исцелены по отшествии Иисуса Христа из Иерихона. Покончив с этою трудностью, мы должны, насколько возможно, разъяснить и другую. По Марку и Луке слепой был один, по Матфею — два. Но спрашивается, если исцелен был только один слепец, то зачем Матфею нужно было говорить, что их было два? Если, так утверждают, он имел пред собою Евангелия Марка и Луки, то неужели он хотел подорвать доверие к этим евангелистам, давая иное показание, без всяких оговорок о неверности их сообщений? Неужели, прибавляя одно, будто бы вымышленное им чудо, он хотел искусственно увеличить славу Христа, как целителя? Все это крайне невероятно и несообразно ни с чем. Скажем, что так нелепо было бы рассуждать даже при самом враждебном отношении к Евангелиям. Далее, если бы даже Марк и Лука знали, что исцелены были два слепца, но пожелали намеренно (в настоящем случае никакого особенного намерения совсем незаметно) сообщить только об одном исцелении и исцеленном, то и тогда ни один добросовестный критик, знакомый с документами, и особенно древними, не решился бы обвинять евангелистов в вымысле и искажении исторических фактов. Правда, мы не можем объяснить, почему Матфей рассказывает о двух слепцах, а Марк и Лука только об одном. Но фактически вполне могло быть, что были исцелены два слепца во время движения народной толпы; это совсем не противоречит никакой исторической вероятности.

(Мк X:43; Лк XVIII:39). Почему народ заставлял слепцов молчать? Может быть, проходившие мимо слепцов заставляли их молчать просто потому, что они «нарушали общественную тишину» и их крик не согласовался с тогдашними правилами общественного приличия.

(Мк X:49; Лк XVIII:40). Очень заметно, что здесь у Луки мягкие, изящные и точные греческие выражения. Матфей и Марк употребляют красивое, но свойственно больше простонародному говору слово φωνειν (издавать звук и затем звать, подзывать). По Матфею, Иисус Христос подозвал (εφωνησεν) слепцов Сам; по Марку — велел подозвать (ειπεν φωνησατε). У Марка сообщаются дальше интересные и живые подробности о разговоре со слепцом лиц, звавших его, и о том, как он, сбросив с себя одежду, встал (вспрыгнул, вскочил — αναπηδησας) и пошел (не сказано — побежал) к Иисусу Христу. Вопрос Христа отличается естественностью.

(Мк X:51; Лк XVIII:41). Речь слепых у Матфея (и других синоптиков) сокращенная. Полная речь такова: Господи! мы хотим, чтобы открылись глаза наши. Слепцы не просят о милостыне, а о совершении чуда. Очевидно, они раньше слышали о Христе, как Целителе. Исцеление слепорожденного, о чем рассказывает Иоанн (гл. IX), следует относить ко времени раньше настоящих событий. И народу было, вероятно, известно, что Христос может отверзать очи слепым.

(Мк X:53; Лк XVIII:42, 43). По Матфею, Спаситель не говорит слепцам ни одного слова, но вместо того прикасается к их глазам. У Марка и Луки — иначе. Слово ευθεως (тотчас) указывает на внезапное прозрение, о чем говорят также Марк и Лука (ευθυς и παραχρημα).