NéhémieChapitre 2

. Несмотря на участливый вопрос царя, Неемия, по его словам, сильно испугался, -может 6ыть, за исход своей просьбы, которая могла разгневать царя. В параллель ст. 2 можно поставить сообщение историка Геродота о Дарии и Ксерксе, что они предавали смерти придворных, заподозренных в нежелании сопутствовать во время походов и в стремлении уйти от двора.

. Слова да живет царь во веки составляли обычное выражение благожелания, которым начинали обыкновенно обращение к царю (ср. Дан II, 4; III, 9; 3 Цар 1,31). В ответ на вопрос царя Нвемия указывает причину своей скорби - запустение Иерусалима. Домом гробов отцов называет он именно Иерусалим, желая обозначить этим близость судеб города своему сердцу. Более высокого, религиозного значения города Неемия не указывает, может быть, потому, что царю-язычнику оно не вполне было понятно. Слово beith "дом" употреблено в выражении вместо ir "город" в смысле широком, в каком оно употребляется в названиях городов Бет-Галчал, Бет-Нимра и под.

. На вопрос царя о желании Неемии последний, вознесши мысленно молитву к Богу, обращается с просьбой послать его в Иудею обстроить Иерусалим. После того, как он указал время, потребное для путешествия, царь изъявил согласие на исполнение просьбы. Какое именно время было назначено Неемией, в повествовании не сообщается. Но по ходу речи можно заключать, что Неемия назначил время непродолжительное, и если он пробыл в Иерусалиме 12 лет (V, 14; XIII, 6), то, вероятно, в силу последующих просьб о продлении срока путешествия.

. В видах более успешного достижения своих целей Неемия просит у царя письма к заречным, т.е. заевфратским областеначальникам и к хранителю царских лесов Асафу. Эти письма, данные Неемии, содержали, очевидно, подробные объяснения задуманного Неемией дела. Хранителю царских лесов (pardes ср. Песн IV, 13 и Еккл II, 5). О каких именно лесах здесь говорится, неизвестно. По мнению древних толкователей, здесь разумеется regio а Libano ad Antilibanum protensa et arborlbus amoenissimis consita, - северная оконечность Келесирии. Но это едва ли справедливо, так как лес, о котором идет речь в рассматриваемом месте, должен был находиться вблизи Иерусалима. Кейль полагает, что в Неем II, 7 разумеется упоминаемый в 1 Пар XXVII, 28 лес из маслин и сикомор в долине, принадлежавший Давиду и потом, вероятно, перешедший в собственность царей завоевателей. Но едва ли может разуметься в 7 ст. и этот лес, так как для предпринимавшейся Неемией постройки он не мог дать материала. И. Флавий (Древн. VIII, 7,3) говорит о прекрасных садах Соломона в Эфаме, недалеко от Иерусалима на юг. Возможно, что в рассматриваемом месте кн. Неемии разумеются именно эти сады, принадлежавшие некогда царскому дому. Вероятно, вся страна от Эфама до т. наз. горы франков или Джебель ель-Фердис (pardes) была покрыта некогда лесом. Хранитель царских лесов должен был доставлять Неемии материал 1) для ворот крепости (birah), которая была при доме Божием, 2} для городской стены и 3) для построения его собственного дома. Упоминаемая в ст. 8 крепость храма, birah, или по греч. произношению βαρις, вероятно, была построена там, где впоследствии построили крепость цари и первосвященники из фамилии Маккавеев (Древн. XV, 11.4) и которая позже, при восстановлении храма Иродом, была названа Ангонией. Оположении Антонии, которая представляла собой большое четырехугольное укрепление с башнями, дворами и широкими площадями для воинов, точно известно только то, что она находилась к северу от площади храма. Равнялось ли birah времени Неемии - βαρις маккавейских князей и Антонии, мы не знаем. Из рассматриваемого нами места видно только, что в нее вело много ворот и что стены ее окружали, следовательно, значительное пространство. 2) Речь идет только об одной стене города. Дерево употреблялось не для стены, а для ворот в стене (III, 3.6). Просьба о материале для постройки дома для Неемии объясняется, вероятно, тем, что Неемия прибыл в Иерусалим в качестве наместника (pechah, V, 14).

. И пришел я к заречным областеначальникам. И. Флавий (Древн. XI, 5.6-7) сообщает, что тогдашним начальником областей - Сирии, Финикии и Самарии был Адаиос. Как лицо официальное и занимающее высокий пост, Неемию сопровождал отряд всадников, которые потом, без сомнения, остались при нем и в Иерусалиме.

. Приход Неемии с намерением устроить дела иудейские встревожил врагов иудеев и в особенности тех лиц, которые стояли во главе их. Санбаллат - имя ассиро-ваакпогюкого происхождения ("Син дарует жизнь"). Прозвание Хоронит дано ему от имени Бет-Хорона. С этим именем известны два города, лежавшие на пути из ИерусалимавЛидду, принадлежавшие некогда колену Ефремову (Нав. XVI, 3.5; XVIII, 13; XXI, 12), а во время Неемии входившие в состав самарийской области (III, 34). Товия, "Аммонитский раб" был, вероятно, чиновник, поставленный персидским царем надаммонитянами. Он был, по-видимому, любимцем Санаваллата и главным его советником. Причиной недовольства названных лиц фактом прибытия Неемии было опасение, что возвысившаяся после падения Иерусалима Самария потеряет значение с восстановлением Иерусалима

. И подъехал я к воротам Источника и к царскому водоему. "Ворога Источника" находились на юго-восточной стороне города. Под 'царским водоемом" разумеется, вероятно, тот пруд, который Иосиф (Иуд война V, 4.2) называет прудом Соломона и который лежал, по его свидетельству, к востоку от Силоамского источника. По Тениусу, это нынешний 'источник Девы', который находится там, где долина Кедрона образует ущелье. Здесь, вследствие этого обломки стен и домов легко могли загородить путь, так что проезд был невозможен.

. После трехдневного отдыха Неемия, намереваясь приступить к осуществлению своих планов относительно восстановления стен Иерусалима, сделал прежде всего осмотр их. Опасаясь козней со стороны врагов, Неемия произвел осмотр стен тайно, - ночью и без спутников. Ворота Долины, упоминаемые еще в 2 Пар XXVI, 9; Неем III, 13, получили свое название от того, что они вели в Долину Гатомскую (II, 20), огибаюшую Иерусалим с запада и юга. Ворота эти большинство археологов указывают на западе, на месте Яффских ворот, другие же полагают на юге, на месте так наз. ворот Ессеев. Ворота Долины соответствуют, вероятно, нынешним Яффским воротам на западной стороне. Упоминание о Драконовом источнике (LXX προς στομα πηγης των συκων, слав. 'ко устию источника смоковичнаго') встречается только здесь. Место этого источника точно неизвестно. Разные авторы указывали его в разных местах и отождествляли с теперешним Birket Hammam Sitti Mariam, илис упоминаемым в 3 Цар 1,9 источником Рогель, с источником Девы, или с источником Силоамским, или с верхним прудом (Birket Mamilla) или с прудом нижним (Birket es-Sultan). Навозные ворота лежали на западной стороне города. Таким образом, Неемия прежде всего обратил внимание на западную стену, так как она имела, в силу свойства местности, особенно важное значение.

. И я поднялся (Vachi olsii) назад по лощине. По смыслу евр. текста, Неемия поднялся или встал на ноги, чтобы осмотреть часть стены (слав, и "взыдох на стену"). Стоящее в данном месте евр. текста причастие (поднялся - oleh) указывает на продолжительное время, употребленное Неемией для осмотра части стены. Вероятно, Неемия прошел всю долину Кедрона или долину Иосафатову до северной оконечности города и затем, осмотрев северную стену, возвратился теми же "воротами Долины", которыми он вышел.

. Осмотр стены, сделанный во избежание преждевременной огласки дела тайно от всех, убедил Неемию в возможности восстановления стены, и вот он, очевидно, созвал собрание из представителей народа и предложил им приступить к постройке. Для возбуждения энергии своих будущих сотрудников Неемия указал им на божественное благоволение, проявившееся в отношении к предпринимаемому делу со стороны царя. После этого собравшиеся изъявили согласие на начатие постройки и, по выражению писателя, укрепили руки свои на благое дело, т.е. твердо решились довести его до конца.

. Слух о намерении иудеев дошел до врагов их - Санаваллата, Товии и Гешема. Последний (по VI, 1.2.6 - Гашму) был, вероятно, начальником какого-либо арабского племени, жившего на юге Палестины недалеко от Иерусалима. Враги отнеслись к предприятию Неемии с насмешкой и презрением, но в то же время постарались набросить на него тень, как на предприятие, направленное против царя. Таким освещением дела враги обнаружили к создать в будущем большие препятствия делу. И вот Неемия исповедует свою надежду на Бога.