AtosCapítulo 21

"Расставшись с ними…" - сильнее греческое - αποσπασθεντας απ αυτων…, - слав. : "отторгшымся от них…" - вырвавшись от них. "Этими словами выражает (писатель) особенное усилие и - не напрасно, ибо иначе им не выйти бы в море" (Злат. ).

Кос - небольшой, славившийся виноделием и приготовлением дорогих материй, островок к юго-западу от Милита. В 15 римских милях от него к юго-востоку лежит большой остров Родос. Патара - большой приморский торговый город Малоазийской провинции Ликии, с известным в древности оракулом Аполлона.

"Нашедши корабль…" От Троады до Патары Павел со спутниками плыл на особом, вероятно, наемном корабле, находившемся в его полном распоряжении (XX:13, 16); теперь же, для трудного и далекого переезда через открытое море, он пересел на другой более обширный купеческий корабль, шедший с грузом в Финикию.

Тир - финикийский приморский город, славившийся своею торговлею. Финикия, по римскому разделению провинций, присоединена была к Сирии (в которую входила и Палестина); поэтому и говорится: мы плыли в Сирию и пристали в Тире.

"Нашедши учеников…" Выражение предполагает искание здесь христиан Павлом, а отсюда следует, что христиане здесь были немногочисленны и мало известны (ср. XI:19; XV:3), так что их надо было искать в этом большом городе.

"Семь дней…" Поспешая прежде, ввиду неопределенности того, насколько благополучен будет далекий и трудный переезд через море, Павел получает возможность целую неделю провести в Тире.

"Они", - т. е. вероятно - некоторые из тирских христиан, обладавшие пророческим даром.

"По внушению Духа говорили Павлу, чтобы не ходил в Иерусалим…". Собственно внушением Духа было только то, что тирские пророки узнали об участи, ожидавшей Павла в Иерусалиме (как XX:23). Просьба же не ходить туда была делом их личной любвеобильной заботливости о судьбе апостола (ср. Феофил. ). Но Апостол совершеннее знал волю о сем Духа Святого, и не только видел свою участь, но и шел на нее - по влечению того же Духа (XX:22).

"С женами и детьми…" - особая сердечность провод апостола, объясняемая небольшим числом христиан, с которыми, за сравнительно долговременное пребывание, легче было вступить в особо близкие отношения.

Птолемаида - древний приморский город Акко, южнее Финикии, в пределах собственно уже Палестины, по древнему разделению - в колене Асировом (Суд I:31), несколько севернее горы Кармильской.

Кесария - (Стратонова), см. прим. к VIII:40.

"Вышедши" - по-видимому, уже не по морю, а пешком через великолепную долину Ездрилонскую, мимо величественного Кармила (один день ходу).

"Дом Филиппа…" - см. VI:5 и к VIII:40, благовестника, т. е. проповедника Евангелия, прозванного так, вероятно, после своей проповеднической деятельности в Самарии и других местах Палестинского побережья (VIII:5, 40). Здесь последнее упоминание о Филиппе. По церковному преданию, он был потом епископом Траллийским (в Малоазийской провинции Карии) и скончался в глубокой старости (Чет. -Мин. Οκτ. 11).

Отрывочное замечание о пророчествующих дочерях Филиппа имеет целью просто указать замечательность этого семейства Филиппа (о даре пророчества см. XI:27 и паралл. ). Ев. Лука добавляет, что эти пророчествующие дочери Филиппа были девицы, т. е. пребывали в состоянии девственном, посвятив себя на служение Богу. Они-то первые, после Матери Господней, показали пример девственниц в христианстве и своим непорочным поведением приобрели такое уважение, что, по свидетельству блаж. Иеронима, долгое время верующие с благоговением посещали 4 храмины - келии, в которых жили эти девственницы. Две из них впоследствии поселились в Иераполе, а одна, по сказанию Климента Александрийского, жила в Ефесе, где совершала чудеса и отличалась святостью жизни. Эта была старшая - Ермиония. Имея дар врачевания, она подавала исцеление немощным христианам, и впоследствии учредила в Ефесе особую гостиницу где оказывала безмездное пособие страдавшим телесно и душевно. В царствование императора Адриана она за исповедание веры Христовой, уже в преклонных летах, подверглась истязаниям, претерпев страшные мучения от язычников. Наконец, когда по молитве ее пали и сокрушились идолы в одном капище, мучители отсекли ей голову мечом. Верующие взяли св. мощи ее и погребли с подобающею честью в Ефесе (память ее 4 сент. ).

"Пребывали многие дни…", что позволялось благополучным ранним прибытием Павла, спешившего переездом через море.

"Пришел из Иудеи…", вероятно, из Иерусалима (ср. XI:27).

Совершенно в духе и по подобию древних пророков, Агав сопровождает свое пророчество выразительным действием (ср. Ис X; Иер XIII; Иез IV и др).

"Свяжут Иудеи…" Хотя заключил в узы апостола собственно римский тысяченачальник, а не иудеи (ст. 33), но побуждением к сему было возмущение иудеев (ст. 27), которые и являлись главными виновниками уз Павла.

"Никто не был любвеобильнее Павла: он огорчался, видя их плачущими, а о собственных страданиях не скорбел. Вы, говорит, обижаете меня, делая это: я разве скорблю? О вас, говорит, я плачу, а не о своих страданиях; а что касается до них, то я готов и умереть" (Злат. ).

"Приготовившись…" и духом - к мужественной встрече предстоящих опасностей, и запасом всего потребного для пути и пребывания на Иерусалимских празднествах.

Мнасон Киприянин, судя по греческому имени, если не из кровных греков, то из еллинистов. Пребывание у этого древнего ученика, уверовавшего давно, - быть может, во времена 1-й Пятидесятницы, - и не связанного в своих верованиях традициями ревнителей закона еврейского, обещало быть наиболее подходящим и безопасным для апостола, столько имевшего врагов среди иудеев. Этот ученик оказал гостеприимство Павлу, как и надеялись, вполне радушное.

"С нами…", - т. е. со спутниками, в числе коих был Дееписатель. "К Иакову" - брату Господню, епископу Иерусалимскому (XII:17; XV:13 и дал. ). О других апостолах не упоминается, очевидно, потому, что они были с проповедью в других странах. Зато приходят все пресвитеры (см. прим. к XI:30 и паралл. ), составив особое торжественное собрание представителей Церкви, по случаю прибытия в Иерусалим великого "апостола языков".

"Опять рассказывает им о случившемся у язычников, не из тщеславия (да не будет!), но дабы показать Божие человеколюбие и исполнить их великой радости" (Злат. ).

"Служением его" - нарочитое указание особенного призвания Павла на дело апостольства именно среди язычников. В это же время, одновременно приветствовав Иерусалимскую церковь от лица не только себя, но и многочисленных устроенных им церквей из язычников, апостол вручил на нужды Иерусалимской Церкви собранное им и его сотрудниками пособие (см. к XIX:21; XX:1-4).

"Прославили Бога…", чем признали и великое достоинство дела Павлова среди язычников. Но в то же время Иаков и пресвитеры не скрывают от него неблагоприятного о нем мнения христиан из иудеев, полагавших, что обращение к Евангелию не обязывает их к отмене формальности и обрядов, предписанных законом. Эти убеждения ревнителей закона, с которыми требовалась особенная осторожность и постепенность введения их в царство христианской свободы духа, возбудили немалое предубеждение против Павла, считавшего царство закона закончившимся, и тем из иудеев, которые были способны и склонны возвыситься до такого же понимания, советовал жить вполне по Евангелию. Это "предупреждение" исторического развития идей христианства, имевшее столько добрых плодов среди язычества, не могло не явиться предметом раздора в иудействе, в котором надо было преодолеть инерцию столь возбужденного за последнее время тяготения к исконным святыням, обычаям и правилам Моисеева закона.

"Видишь, брат" - выражение любви и дружеского благопожелания. "Сколько тысяч уверовавших Иудеев…" - не только иерусалимских, но и иногородних, коих, по обычаю, стеклось в это время, вероятно, множество в Иерусалим. Уже 20 с лишком лет тому назад их насчитывалось до 8000 человек (II:41; IV:4). Теперь число их тем более давало право сказать об их множественной неопределенности - сколько тысяч!

"Все они ревнители закона…". Хотя апостольский собор и выработал строго определенные минимальные требования для христиан из язычников, однако, апостолы, как видно, долго еще допускали привычную приверженность иудеев-христиан к ветхозаветному Богослужению, руководясь мудрою осторожностью, которую признавал сам апостол языков, когда, снисходя к "слабым", признавал за ними право соблюдать некоторые обряды, и "сильных" убеждал не соблазнять слабых равнодушным нарушением требований закона. Сам епископ иерусалимский Иаков был, по преданию, строгий законник, чем много способствовал примирению иудеев с другими новыми для них явлениями и верованиями христианства.

"О тебе наслышались они…" - точнее - научены, греческое κατηχηθησαν, получены - особо враждебными к Павлу иудействующими учителями (XV:1-2, 4), с извращением фактов и сути дела, как видно из дальнейшего. В том виде, как пущено было в народе обвинение Павла, оно было явной клеветой. Суть его учения состояла вовсе не в том, чтобы лишь учить отступничеству от закона Моисеева и его обычаев, возбуждая к ним унижение, презрение, свойственное отступничеству. Учение Павла настаивало лишь на том, что главное - вера во Христа, а закон Моисеев - дело несущественное для христианина. Это было признано, хотя более осторожно, и на апостольском соборе, освободившем веровавших от ига закона Моисеева; отсюда более, чем естествен, был вывод, что, если язычники, освобожденные от этого ига, спасутся, то и иудей, сложивший с себя то же иго, спасется. Закон тут не важен: и с соблюдением его можно спастись, и не соблюдая его, столь же можно спастись; значит, хочешь - соблюдай, хочешь - нет. В частности, на примере Тимофея, подвергнутого обрезанию Павлом, последний дал убедительнейшие доказательства того и другого отношения к закону в себе самом, чем ясно опровергается лукавое подущение и клевета, будто Павел - отступник от закона и других учит отступничеству.

Зная это, в случае нужды, двоякое отношение Павла к закону, Иаков и пресвитеры и предлагают ему вновь дать уверения пред лицом всего народа в своем уважении к закону - через совершение над собою обряда очищения, с установленными на сей случай обычаями, что Павел охотно исполнил, нисколько не вопреки своим убеждениям.

"Есть у нас…" - в нашей среде, среди христиан из иудеев.

"Имеющие на себе обет…" - из дальнейшего (острижение главы) видно, что это был обет добровольного назорейства (Чис VI гл. ; ср. Деян XVIII:18). Обыкновенно он давался на 30 дней, но срок его мог быть уменьшен и до семи дней. Сущность обета - воздержание от вина и всего, что приготовляется из винограда; внешнее выражение - неострижение волос до окончания дней обета. Все это вполне сообразно с христианским духом и христианскою жизнью, при вере в Иисуса Христа.

"Взяв их, очистись с ними…". Прими участие вместе с ними в установленных законом обрядах очищения, состоявших в омовении, молитве и особом приношении (Ин XI:55), совершаемых иудеями пред большими праздниками. Не ясно, должен ли был Павел прежде этого принять на себя хотя однодневный обет назорейства, или имелось ввиду просто дать свидетельство о ревностном почтении к закону - принятием на себя издержек за бедных назореев, что было вполне достаточно для такового засвидетельствования, по мнению иудеев (Флав. Археол. XIX:6, 1; О войне Иудейской II:15, 1).

"Чтобы остригли себе голову" - в знак окончания обета волоса остригались и сжигались в жертвенном огне (Чис VI:13-20).

"Продолжаешь соблюдать закон…". Этим вовсе не дается совета лицемерной исполнительности всех предписаний Моисеева закона. Достаточно хотя малого участия в исполнении его малой части, насколько требовало опровержение клеветы, будто Павел учит отступничеству и унижает весь закон Моисеев. Дух христианской свободы не нарушался добровольным исполнением не противных ему предписаний прежнего Богодарованного закона, пока это было нужно из снисхождения к немощным и для их спасения (1Кор.IX:20).

"А об уверовавших язычниках мы писали…" Напоминается письмо с определением апостольского собора - для уверения, что это постановление непоколебимо сохраняет свою силу, и что совет, предлагаемый Павлу, есть лишь дело мудрой предусмотрительности и снисхождения к немощной совести братии из иудеев. "Как мы заповедали им (христианам из язычников) это, хотя проповедуем иудеям, так и ты, хотя проповедуешь язычникам, поступай здесь согласно с нами. Не бойся!" (Злат., Феофил. ).

"Объявил…", т. е. священникам - об окончании дней обета, чтобы они совершили установленные обряды.

"Павел же, смотри, послушался их и сделал все (предложенное) и не медлит, но, показывая свое послушание на деле, тотчас берет тех, с которыми намеревался совершить очищение, - так пламенно он разделял эту предусмотрительность!…" (Злат. ).

"Семь дней оканчивались…", - семь дней обета еще не закончились, и Павел не успел, как видно, совершить предположенного очищения, неожиданно предупрежденный бурным возмущением против него иудеев, увидавших и узнавших его в храме.

Возмущение произвели или начали, Асийские Иудеи, т. е. жившие в Проконсульской Азии (см. XVI:6 и д. ), и именно в Ефесе и его окрестностях (ср. ст. 29). Это были не христиане из иудеев, а неверующие иудеи, от которых он столько терпел всюду на местах своей проповеди, преследуемый ими по пятам (XIX:9; 1Кор.XVI:9; ср. Деян XIV:19 и др. ).

"Кричащее" обвинение Павла имеет характер той же клеветы, как и в 21 ст.

"Учит против народа и закона и места сего" (т. e. храма cp. VI:13-14). Обвинение преувеличенное, с извращением самой сути проповеди апостольской, имевшей совершенно другие возвышенные цели, вовсе не исчерпывающиеся такими отрицательными сторонами, как проповедь против народа, закона и храма. Зато для возбуждения толпы это было самое действительное и сильное средство. Само по себе страшное и достаточное, эта обвинение подкрепляется новым, представлявшим, так сказать, фактическое доказательство и рассчитанным на возбуждение. Это - введение во храм еллинов, т. е. язычников, причем множественное число берется вместо единственного (ст. 29) для усиления обвинения и возмущения.

"Ввел во храм…" - т. е. во двор израильтян, куда запрещалось входить язычникам, под опасением осквернения храма.

Это последнее обвинение было явной клеветой, основанной на том только, что обвинителям показалось, будто Павел вводил во храм своего спутника Трофима (XX:4), с которым они видели его в храме.

Ложное обвинение, основанное на ложном подозрении, вполне достигшее своей цели - взвинтить до крайности возбуждение народа, угрожало смертельною опасностью для Павла, так как иудеи утверждали, что имеют право убить всякого язычника, даже и римлянина, нарушившего безусловное запрещение входить во храм. Кажется, и римская власть, вообще не осмеливавшаяся оскорблять религиозное чувство покоренных народов, готова была серьезно защищать неприкосновенность храма.

Павел был на волоске от гибели: "повлекли его вон из храма" для совершения убийства. Последнее должно было совершиться за городом через побиение камнями (VII:58). Но ввиду того, что толпа была крайне возбуждена и могла тут же растерзать Павла, "тотчас заперты были двери", чтобы, оградив этим самым храм от осквернения смертоубийством, развязать руки толпе, устремившейся на растерзание Павла (31 ст. ). Здесь видно, таким образом, предупредительное сочувствие толпе со стороны самих служителей храма и полное разрешение на немедленную расправу с ненавистным для всех их человеком.

"Тысяченачальник полка…" - главный командир римского отряда войск, помещавшихся в крепости Антониевой, примыкавшей с северо-западной стороны к внешней стене храма, соединяясь с галереями ее посредством лестниц (ст. 35). Имя этого тысяченачальника Клавдий Лисий (XXIII:26).

"Перестали бить Павла". По-видимому, тысяченачальник не опоздал со своею помощью лишь благодаря тому, что толпа не спешила прикончить Павла и насыщала свою ярость пока лишь истязательскими побоями.

"Велел сковать двумя цепями", считая его уже потому виновным, что против него так возмутился народ, и питая смутную догадку, что это задержан известный недавний возмутитель египтянин (ст. 38).

Как выше (XIX:32), возмутившийся народ сам не знает, против кого и за что именно он возмутился, и не может дать надлежащего разъяснения власти.

Когда тысяченачальник повелел вести Павла в крепость, где он лучше надеялся получить от него все показаний, толпа, естественно, могла подумать, что его могут освободить, и потому бросилась за воинами по ступенькам крепостной лестницы. Слышались ропот и крики, требовавшие смерти. Воины, ведшие Павла, должны были нести его, потому ли, что цепи мешали ему идти скоро, или он не хотел ускорить шагов ввиду возмущения.

"При входе в крепость" - где, вероятно, представлялось особенно удобное место для общенародной проповеди и где, в присутствии властей, готовых лишить его сейчас же свободы, народ более спокойно мог выслушать Павла.

За позволением держать речь к народу Павел обратился к тысяченачальнику по-гречески, что удивило его и уверило в ошибочности его предположения, будто Павел одно лицо с бывшим возмутителем египтянином. Это разуверение свое тысяченачальник и высказывает в ст. 36.

Русский, а равно и славянский тексты данного места искажают оттенок мысли подлинника, благодаря неправильному чтению греческого αρα. Это αρα с острым ударением в отличие от αρα (ли - с ударением облеченным) означает следовательно, итак, вправду, в самом деле, значит. Посему греческое - ουκ αρα συ εϊ ο Αιγυπτιος - должно быть переведено, с оттенком удивления - "так не ты, значит, тот египтянин, который?.. " и т. д. Этим предполагается, что тот египтянин не говорил по-гречески, о чем было известно тысяченачальнику.

По свидетельству Флавия (о войне Иудейской II:13, 25; Археол. XX:8. 6), этот египтянин был чародей, выдававший себя за пророка и имевший много приверженцев. Своими ложными пророчествами он привлек иудеев на Масличную гору, откуда обещал показать им чудесное зрелище - падение городской стены. Отсюда, с четырьмя тысячами иудеев (по Флавию - всех приверженцев его было до 30 000), он прошел всю страну, всюду доводя свой фанатизм до разбоя. Правителю страны Феликсу удалось захватить их, но сам предводитель их успел убежать.

Разбойников - собственно сикариев (от латинского sica - кинжал), ножовщиков. В отличие от обыкновенных разбойников, это была партия головорезов, террористов, поставивших себе целью не грабеж и убийство всех без разбора, а лишь наиболее вредных, с точки зрения иудея, прислужников Рима, а впоследствии вообще - всех, заподозренных в римских симпатиях. Конечно, как и всегда, в ряды этих "идейных" носителей меча прокрадывались и завзятые разбойники, преследовавшие свои особые личные цели, чисто воровского характера. Таких разбойников особенно много расплодил по стране Феликс (Флав. Археол. XX:6 и д. ; О войне Иудейской IX:13, 3).

"Прошу тебя, позволь…" Это - доказательство истинности слов его, что он всех приводит в свидетели, - что так готов оправдывать себя и решается противостать словом толпе иудеев" (Злат. ).

"Стоя на лестнице…" Весьма благоприятствовало ему и место, так как он говорил с высоты, и то, что он был связан. Что может сравниться с этим зрелищем, когда Павел говорил, связанный двумя цепями…" (Злат. ).

"На еврейском языке…" - т. е. на тогдашнем сирохалдейском наречии. "Прежде всего располагает их к себе родным их языком" (Злат. ). Это действительно возбудило большее внимание и содействовало водворению глубокой тишины (XXII:2).