LucasCapítulo 5

Во время проповеди, которую держал Христос, стоя на самом берегу Генисаретского озера (см. Мф IV, 18), народ так стал теснить Его, что дольше Ему трудно было держаться на берегу (ср. Мф IV, 18 и Мк I, 16).

Вымывали сети. Ев. Лука обращает внимание только на эту работу - другие евангелисты говорят и о починке сетей (Мк I, 19) или же только о закидывании сетей (Мф IV, 16). Промывать сети нужно было для того, чтобы освободить их от попавших в них ракушек и от песку.

Симон был уже учеником Христа (см. Ин I, 37 и cл.) - только не был еще призван, как и другие апостолы, к постоянному следованию за Христом и продолжал заниматься рыболовством. - О положении Христа в лодке во время проповеди см. Мк IV, 1.

Господь предлагает Симону проплыть подальше на глубокое место и там закинуть сети для ловли рыбы. Симон, обращаясь к Господу как к "наставнику" (επιστατα)- вместо часто употребляющегося у других евангелистов обращения "равви") замечает, что улова вряд ли можно ждать: он со своими товарищами пробовал ловить даже ночью - в самые хорошие часы для рыбной ловли - и, однако, ничего не поймали. Но все-таки по вере в слово Христа, которое, как знает Симон, имеет чудодейственную силу, он исполняет волю Христа и получает в награду огромную добычу. Добыча эта так велика, что начали уже в некоторых местах прорываться сети, и Симон с своими спутниками стали подавать знаки руками рыбакам, оставшимся в другой лодке у самого берега, чтобы те поскорее ехали к ним на подмогу: кричать же было излишне по дальности расстояния лодки Симона от берега. "Товарищи" же, очевидно, все время следили за лодкою Симона, так как слышали то, что сказал Христос Симону.

И Симон, и прочие бывшие тут чрезвычайно испугались, а Симон даже стал просить Господа выйти из лодки, так как чувствовал, что его греховность может пострадать от святости Христа (ср. I, 12; II, 9; 3Цар. XVII, 18). - От этого лова - точнее: "улова, который они взяли" (по русск. пер. неточно: "ими пойманных"). Чудо это особенно поразило Симона не потому, чтобы он раньше не видал чудес Христовых, а потому, что оно совершилось по каким-то особым намерениям Господа, без всякой просьбы со стороны самого Симона. Он понял, что Господь хочет дать ему какое-то особое поручение, - и страх пред неизвестным будущим наполняет его душу.

Господь успокаивает Симона и раскрывает пред ним цель, какую имел, когда чудесным образом послал Симону богатейший улов рыбы. Это было символическое действие, которым Симону указывалось на тот успех, какой он будет иметь, когда начнет обращать своею проповедью ко Христу целые массы людей. Евангелисту, очевидно, предносилось здесь то великое событие, какое совершилось благодаря, главным образом, проповеди Ап. Петра в день Пятидесятницы - именно обращение ко Христу трех тысяч человек (Деян II, 41). - Оставили все. Хотя Господь обращался только к одному Симону, но, очевидно, и другие ученики Господа поняли, что для всех них наступило время оставить свои обычные занятия и путешествовать вместе с их Учителем, - впрочем, это не было еще призванием учеников к апостольскому служению: таковое совершено было после (VI, 13 и сл).

Отрицательная критика указывает на то, что у первых двух евангелистов ничего не сказано о чудесном улове рыбы, и делает заключение, что ев. Лука здесь слил в одно событие два совершенно различные по времени: призвание учеников быть ловцами людей (Мф IV, 18-22) и чудесный лов рыбы после воскресения Христа (Ин XXI гл.). Но чудесный лов в Ев. Иоанна и чудесный лов в Ев. Луки имеют совершенно разный смысл. Первый говорит о восстановлении Ап. Петра в его апостольском служении, а второй - только еще о подготовлении к этому служению: здесь у Петра еще только возникает мысль о той великой деятельности, к которой его Господь призывает. Поэтому несомненно, что это совсем не тот улов, о котором сообщает ев. Иоанн. Но в таком случае, как же примирить между собою двух первых евангелистов и третьего? Почему первые два евангелиста ничего не говорят об улове рабы? Некоторые Толкователи (напр. Кейль), сознавая свое бессилие разрешить этот вопрос, утверждают, что ев. Лука имеет в виду вовсе не то призвание, о каком рассказывают первые два евангелиста (Толков. на Ев. Мф гл. IV-я). Но вся обстановка события не позволяет думать, чтобы оно могло повториться, чтобы ев. Лука говорил не о том моменте евангельской истории, какой имеют в виду евангелисты Матфей и Марк. Поэтому лучше будет сказать, что первые два евангелиста не придавали такого важного значения тому символическому лову рыбы, какой он имел в глазах Луки. В самом деле, ев. Луке, описывавшему в книге Деяний проповедническую Деятельность Ап. Петра и, очевидно, давно уже интересовавшемуся всеми, кто имел отношение к этому апостолу, весьма важным казалось и в Евангелии отметить то символическое предуказание на успех будущей деятельности Ап. Петра, какое содержится а истории о чудесном улове рыбы.

См. Мф VIII, 2-4 и Мк I, 40-44. Ев. Лука более следует здесь ев. Марку.

О непослушании прокаженного ев. Лука умолчал (ср. Мк I, 45). - Тем более, т. е. в еще большей степени, чем прежде (μαλλον). Запрещение говорить только еще более побуждало людей распространять слух о Чудотворце.

(См. Мф IX, 2-8 и Мк II, 3-12). Ев. Лука к повествованию двух первых евангелистов делает некоторые прибавления. - В один день - т. е. в один из тех дней, именно во время предпринятого Господом путешествия (см. IV, 43 и сл.). - Законоучители - см. Мф XXII, 35. - Из всех мест - выражение гиперболическое. Мотивы прибытия книжников и фарисеев могли быть весьма разнообразны, но, конечно, среди них преобладало недружелюбное отношение ко Христу. - Сила Господня, - т. е. сила Бога. Ев. Лука, где называет Господом Христа, пишет слово κυριος; с членом (ο κυριος), а здесь поставлено: Корιου - без члена. - Сквозь кровлю, т. е. через черепицы (δια τ. κεραμων), которыми была выложена крыша дома. Черепицы эти они разобрали в одном месте (у Мк II, 4, кровля представляется такою, которую нужно "прокапывать"). - Сказал человеку тому: прощаются… - правильнее: "сказал ему: человек! прощаются…" Христос называет расслабленного не "чадом", как в других случаях (напр. Мф IX, 2), а просто "человеком", вероятно, имея в виду его прежнюю греховную жизнь. - Уразумев помышления их. Некоторые критики указывают здесь на противоречие ев. Луки себе самому: только что он сказал, что книжники между собою рассуждали вслух, так что Христос мог слышать их разговоры, а теперь он говорит, что Христос проник в их мысли, который они держали про себя, как отметил ев. Марк. Но противоречия здесь нет никакого. Христос мог слышать разговор книжников между собою, - об этом Лука умолчал, - но в то же время Он проник мыслью в тайные мысли, которые они скрывали: они сл., по евангелисту Луке, не все высказывали, что думали… - Впечатление, оказанное этим чудом на народ (ст. 26), было, по ев. Луке, сильнее, чем изобразили его Матфей и Марк.

Призвание мытаря Левия и устроенное им пиршество ев. Лука описывает согласно с Марком (II, 13-22; ср. Мф IX, 9-17), только изредка восполняя его рассказ. - Вышел - из города. - Увидел - правильнее: "стал смотреть, наблюдать" (ευεασατο). - Оставив все, - т. е. свою контору и все, что в ней было! - Последовал - точнее: следовал (прош. нес. ηκολоυθει, - по лучшему чтению - означает постоянное следование за Христом). - И других, которые возлежали с ними. Так ев. Лука заменяет выражение Марка: "грешники" (II, 15).

О том же, что за столом были "грешники", - он говорит в ст. 30-м. - Почему ученики Иоанновы… Ев. Лука не упоминает, что с вопросами ко Христу обращались и сами ученики Иоанна (ср. Мф и Мк). Это объясняется тем, что он сокращает эту картину, которую первые два евангелиста разделяют на две сцены, в одну сцену. Почему ученики Иоанна очутились на этот раз вместе с фарисеями, это объясняется сходством в их религиозных упражнениях. На самом деле, конечно, дух фарисейских постов и молитв был совершенно иной, чем у учеников Иоанна, который в свое время немало обличал фарисеев (Мф гл. lll-я). Молитвы, которые творили ученики Иоанна - об этом упоминает только ев. Лука - были, вероятно, положенные для разных часов дня иудейские так называемые шма (ср. Мф VI, 5). - При сем сказал им притчу… Разъяснивши, что фарисеи и ученики Иоанна не могут высказывать претензий по поводу несоблюдения учениками Христа постов (о молитве речи нет - потому что, конечно, и ученики Христа молились), Господь далее разъясняет, что с другой стороны не следует ученикам Его сурово осуждать фарисеев и учеников Иоанновых за то, что те строго держатся ветхозаветных постановлений или, лучше, привычек старины. Нельзя в самом деле взять один кусок из новой одежды для того, чтобы починить старую: к старой одежде кусок от новой не подойдет, а новая тоже будет испорчена такою вырезкою. Это значит, что к ветхозаветному миросозерцанию, на почве которого продолжали стоять даже ученики Иоанна Крестителя, не говоря уже о фарисеях, не следует приставлять только одного кусочка нового, христианского миросозерцания, в виде свободного отношения к постам, установленным иудейским преданием (не Законом Моисеевым). Что будет, если ученики Иоанна заимствуют от учеников Христовых только эту свободу? В остальном ведь их миросозерцание ни в чем не изменится, а между тем они нарушат этим цельность своего собственного взгляда, и вместе новое учение, христианское, с которым они после должны будут познакомиться, утратит для них впечатление цельности. - И никто не вливает… Здесь другая притча, но совершенно одинакового содержания с первой. Новое вино нужно вливать в новые мехи, потому что оно должно бродить, и мехи будут растягиваться очень сильно. Старые мехи не выдержат этого процесса брожения: они разорвутся, - а к чему жертвовать ими напрасно? Они могут к чему-нибудь и пригодиться… Ясно, что Христос опять здесь указывает на бесполезность заставлять неподготовленных к принятию Его учения, вообще, учеников Иоанна усвоить одно какое-нибудь правило христианской свободы. Пусть пока носителями этой свободы будут люди способные ее воспринять и усвоить. Он, так сказать, извиняет учеников Иоанновых в том, что они все еще составляют какой-то отдельный кружок, стоящий вне общения с Ним… Такое же извинение ученикам Иоанна содержится и в последней притче о том, что старое вино вкуснее (ст. 39). Господь хочет сказать этим, что для Него вполне понятно то обстоятельство, что люди, привыкшие к известным порядкам жизни и усвоившие себе давно уже определенные воззрения, держатся за них всеми силами и что старинное кажется им приятным…