MalaquiasCapítulo 2

Господь дает священникам, ввиду их небрежного отношения к своим обязанностям, заповедь, т. е. определение или решение такого содержания: или они должны исправиться, или, в противном случае, принять наказание от Бога. Самое наказание будет состоять в том проклятии, какое пошлет на них Бог. Под проклятием же в Св. Писании разумеются разные несчастия (ср. Втор XXVIII:20). Мало того, Бог проклянет даже благословения священников. Они, значит, своими благословениями будут наводить на благословляемых только одни несчастия и незадачи (о священническом благословении см. Чис VI:23–27). Уже и теперь Господь начал поступать так с священническими благословениями.

Русский текст держится здесь перевода LХХ: «Я отниму у вас плечо». LXX же, по толкованию блаж. Иеронима, разумели здесь плечо жертвенного животного, которое, по закону, полагалось получать приносившему жертву священнику. Некоторые из новых переводчиков видят здесь обозначение плеча или мышцы священника, у которого Сам Бог подсечет эту мышцу и через это лишит священника возможности совершать жертвоприношения. По тексту мазоретскому, вместо слова «плечо», здесь читается слово «семя». Смысл мазоретского чтения тот, что Бог будет поражать священников лишением силы родить детей. — Помет, который массами лежал на дворе, где стояли животные, назначенные для принесения в жертву в праздники, Бог накидает на лица священников и их вынесут выбросить вместе с этим пометом на свалочное место.

Русский перевод не совсем точно передает мысль. Лучшее чтение такое: «и вы узнаете, что Я дал вам эту заповедь, чтобы она была заветом Моим с Левием» (Орелли, Тихомиров и др.). Когда на священников обрушатся те проклятия, о которых Бог только что сказал, то они узнают, т. е. поймут, наконец, что Иегова действительно решил, что вместо благ будет посылать им всякие несчастья — это будет как бы заветом Его со священниками, т. е. точным и непреложным уговором. — Левий — все колено Левино, в котором священники, потомки Аарона, составляли лучшую часть.

Прежде Иегова поступал с коленом Левиным и, в частности, с священниками иначе. Он посылал Левию жизнь и мир или, иначе, мирную, счастливую жизнь, а Левий, с своей стороны, платил Иегове за это беспредельным благоговением (страх).

Прежде в устах Левия постоянно был закон истины. Это значит, что священники в своих требованиях, обращенных к приносителям жертв, руководились только предписаниями Моисеева закона, не отступая от них ни на йоту. Той неправды, тех неосновательных извинений, какие измыслили теперь священники в оправдание приносителям негодных жертв, в те далекие времена еще не высказывали служители алтаря. Левий ходил, т. е. жил спокойно (в мире), потому жил по правде, как требовал закон Иеговы. Он отвращал от греха многих — не так поступал, как нынешние священники, которые своею излишнею снисходительностью наводят многих на мысль обмануть Бога через принесение негодного животного вместо беспорочного (ср. I:14).

Здесь объясняется, почему именно Левий должен был оказывать благотворное влияние на простых израильтян. Ему принадлежит знание закона — конечно, преимущественно в его предписаниях о Богослужении. Он является вестником объявляющим людям волю Божию, заключенную в законе Моисея, подобно тому как пророк объявлял людям волю Божию, которая открыта лично ему. У кого же будет учиться народ, как не у священника?

Если уже в первой речи пророк обличал прежде всего священников за их небрежность в отношении к Богослужению, то здесь он прямо угрожает проклятием Божиим всему священному левитскому званию за то, что оно бесчестит имя Иеговы, вместо того, чтобы, как делали предки нынешних священников, учить народ почитать это великое имя. Так как священники, допуская нарушение Богослужебных уставов, искали себе популярности в народе, то Бог возвещает им, что результат который получится из таких действий, будет совершенно обратный тому, на какой рассчитывали священники: они подвергнутся полному презрению со стороны народа.

Современные священники, вместо того, чтобы учить народ истинному пониманию и исполнению закона Моисеева, соблазняют его нарушать этот закон разными извинениями (см. гл. I, ст. 13-й). Этим они разрушают завет Левия с Богом (см. ст. 5-й), и Бог, вместо того, чтобы благоволить к ним, лишит их всякого авторитета в глазах народа: народ перестанет обращаться к ним за научением. — Лицеприятствуете в делах. Здесь пророк указывает на другой порок священников — на их лицеприятие в решении судебных дел, в решении которых священники принимали участие по закону (ср Втор XIX:17).

Пророк напоминает евреям, что все они имеют одного Отца — Бога (ср. I:6) и все, следовательно, между собою братья. Братьям же несвойственно изменнически, вероломно поступать в отношении друг к другу. Они должны поддерживать друг друга и сообща исполнять «завет отцов», т. е. данный еще отцам закон Моисеев. Если одни будут точно исполнять этот закон, другие же не будут им руководствоваться, то этим совершенно уничтожат единство нации.

Пример такого нарушения закона представляет женитьба евреев на язычницах, строго запрещенная в законе (Исх XXXIV:11–16). Израиль — это не израильское царство, которого тогда не существовало уже, а обозначение еврейского народа вообще, как он представлялся иерусалимскою общиною. — Святыню Господню — т. е. тот «завет отцов», о котором сказано выше (ст. 10-й). — Дочери чужого бога. Так как евреи были сыны Иеговы, то язычницы представляются пророку дочерьми также бога, но другого, не еврейского (ср. Втор XXXII:19; Чис XXI:29).

У таких нарушителей закона Господь в шатрах, или в доме, истребит всяких обитателей, которые только в состоянии подавать голос (бдящие на страже и отвечающие — это одно и то же лицо, «жив человек», как говорили у нас в древности на Руси). Особенно упоминается еще приносящий жертву Господу, т. е. священник. И священники, как известно, были виновны в таком нарушении закона (Езд X:19 и сл.).

Как видно из следующего стиха, пророк имеет здесь в виду вероломное отношение иудейских мужей к их женам. Мужья отвергают своих жен, а те идут воссылать свои жалобы к алтарю Иеговы [в храме Зоровавеля особого двора для женщин еще не было], жалуются на причиненную им обиду Иегове. Иегова, со своей стороны, наказывает вероломных мужей тем, что перестает принимать от них жертвы.

Господь гневается на таких мужей особенно потому, что Он был свидетелем тех обетов, какие были даны супругами. Это может обозначать или то, что браки заключались пред лицом невидимо присутствовавшего Иеговы (ср. Быт XXXI:50), или же то, что первоначально Бог установил единобрачие, создал Адаму только одну жену, показывая этим, что он не должен был с нею никогда разводиться (Быт II:24). — Женою юности — т. е. ты с нею пережил самое лучшее время жизни — юность и, поэтому, должен всегда любить и жалеть ее.

Первый вопрос принадлежит обличаемым в нарушении закона евреям. Они указывают пророку на «одного», т. е. на Авраама, который также, ценя только семя свое, которое он видел в лице Исаака, изгнал свою наложницу Агарь с своим сыном, Измаилом. А ведь Авраам был человек выдающихся нравственных качеств (имел превосходный дух!). На этот вопрос пророк также отвечает вопросом: что же сделал этот «один»? Он поступил так не из каких-нибудь личных своекорыстных расчетов и не руководился чувственным влечением, а желал получить или, правильнее, удержать у себя Исаака, которому Измаил начинал делаться уже опасным (Быт XXI:9). Поэтому, евреи должны беречься гнева Божия (берегите дух ваш, т. е. жизнь вашу) и не разводиться с женами.

Во второй части второй речи пророк обличает евреев за то, что они, во-первых, вступают в браки с язычницами и, во-вторых, за их склонность к расторжению своих брачных союзов, которые они заключили с своими единоплеменницами.

Русский перевод этого стиха неясен. У Тихомирова дается такой перевод: «ибо Я ненавижу развод, говорит Иегова, Бог Израилев, и того, кто покрывает обидой одежду свою, говорит Иегова Саваоф. Поэтому, берегите дух ваш и не поступайте вероломно». Мысль этого перевода вполне ясна. Бог не может одобрить развода, потому что разводящийся совершает явный грех (как бы весь одевается обидою).

Замечательна строгость пророка Малахии в решении вопроса о смешанных браках и разводе. Закон Моисеев запрещал браки только с хананеянками (Исх XXXIV:16; Втор VII:3 и сл.), а Малахия воспрещает браки с иноплеменницами вообще. В этом он сходится с Ездрою и Неемией (Езд IX:1; Неем XIII:23). Новая, послепленная, иудейская община, естественно, должна была строже охранять свою теократическую изолированность, чтобы не растаять в язычестве. Точно также, Малахия усиливает и запрещение Моисеева закона по отношению к разводам. Моисей дозволял развод при известных условиях (Втор XXIV:1), а Малахия совершенно отрицает право на развод, приближаясь, в этом случае, к заповеди Христа (Мф XIX:8 и сл.).

Здесь содержится вступление к следующей далее, третьей, речи. Видя благополучие людей, не стеснявшихся требования и нравственности — может быть, каких-нибудь еврейских богачей — евреи стали говорить, что Бог благоволит к нечестивцам, что правосудие Божественное — чистая фикция. Этим они прогневали Бога — точнее: надоедали Богу, вызывая Его проявить Свое правосудие.