CânticosCapítulo 6

. На лишенный искренности, иронический вопрос иерусалимских женщин о местопребывании Жениха (ст. 1), Возлюбленная в духе восточного остроумия отвечает, что он занимается лишь любовью, собирает цветы для нее, и во всяком случае всецело принадлежит ей (ст. 2–3, сн II:16). Мидраш так комментирует (с. 150) рассматриваемые стихи: «Народы мира говорят Израилю: куда ушел твой Возлюбленный от Египта, моря, Синая? Что спрашивает вы меня о нем, — ответило общество Израилево: что пользы вам спрашивать о нем, какое участие имеете вы в нем? Я не могу, — с тех пор как я с ним соединилась — оставить Его, разлучиться от Него. Где бы Он ни был, Он придет ко мне».

. Похвалы Соломона своей Невесте на этот раз начинаются сравнениями: по девственно цветущей красоте ее он сравнивает ее с Фирцею, по привлекательности в эстетическом и нравственном отношениях — с Иерусалимом, по некоей внушительности и внутренней силе — с грозным ополчением. Фирца (Onomast. 540) — ханаанский город, взятый Иисусом Навином (Нав XII:24), при царях израильских от Иеровоама до Замврия, был столицею, и взят Амврием (3 Цap XV:21, 33; XVI:6–24); теперь селение Таллуза, в 2 часах к северо-востоку от Наблуса (Сихема); славился красотою. LXX, слав. Вульг. заменяет собственное имя Фирца нарицательным: ευδοκια, благоволение; suavis. Тенденцию к нарицательному пониманию этого названия выказывает и Мидраш (с. 152), когда в рассматриваемом стихе усматривает указание «на жертвы, через которые израильтяне приобретают благоволение» (Лев I:4). Сравнение Невесты с грозными полками, встречающееся и ниже (ст. 10), указывает, по-видимому, на непобедимость Невесты чарами любви: напротив, сама она оказывает как бы магическое действие на своего Возлюбленного, ст. 5.

. Сн. IV:2–3.

. Здесь заключается бесспорное указание на непосредственное отношение содержания книги Песнь Песней к истории царя Израильского Соломона: как здесь ст. 8, так и 3 Цар XI, имеем свидетельство о множестве жен у Соломона; меньшее же число его жен, показанное в книге Песнь Песней, по-видимому, говорит о сравнительно раннем написании Соломоном нашей священной книги, — когда многоженство у него еще не развилось до степени страсти и не сопровождалось еще теми гибельными последствиями, которые имели место в его старости (3 Цар XI:4).

Упоминание о многих женах Соломона сделано с целью отметить высокое превосходство Суламиты над всеми ими; превосходство это признается даже всеми соперницами ее (ст. 9). В этом отношении Суламита разделяет блаженную судьбу «добродетельной жены» Притч XXXI:28.

. Похвалу несравненным достоинствам невесты священный поэт заканчивает сравнением ее с величественнейшими явлениями природы — зарею, луною, даже солнцем, затем следует выше (ст. 4) употребленное сравнение с грозными полками. При этом сравнение это, подобно III:6 и VIII:5, облечено в форму вопросительного восклицания: «кто это?.. »

. Небольшой отдел, обнимающий два эти стиха с присоединением 1-го стиха гл. VII-й, представляется особенно темным и трудным для понимания.

Из многоразличных толкований этого места мы избираем то, по которому здесь изображается событие из жизни Суламиты, непосредственно предшествовавшее ее взятию ко двору Соломона. — «Ореховый сад», евр. гиннат-эгоз (ст. 11), находился, несомненно, на родине Суламиты: по Иосифу Флавию (Bell. Ind. III, 10, 8), ореховые деревья росли по берегам Тивериадского озера, следовательно, вблизи к Сонаму — родине Суламиты. Ст. 12. «Колесницы» — символ царского великолепия и роскоши (ср. 1 Цар VIII:11), быть влечену или поставлену на одну из таких колесниц значит быть возвышену из низменного состояния в состояние непосредственной близости к царю (ср. Быт ХLI:43 сл. ). Таким образом, здесь Суламита, переносясь мыслию в даль прошлого, как бы отказывается понять происшедшую в ее судьбе резкую перемену — переход от положения простой поселянки к положению невесты царя и затем царицы. Выражение евр. текста «амми-нариа» переводы — LXX слав. Вульг. передают собственным имением Аминадава (ср. Исх VI:23; Чис VII:1; Руфь IV:19 и др. ), причем некоторые древние толкователи странным образом усматривали здесь имя диавола. На самом же деле здесь, согласно с русским синодальным переводом и перев. архим. Макария («колесницы знаменитых в народе моем»), надо читать в евр. т. два слова: амми-надив — нарицательного значения (как ниже в VII:2) и видеть в рассматриваемом стихе общую мысль о роскоши придворной жизни, причем слово надив может иметь и неодобрительный оттенок (в смысле насильника или тирана, как в Иов XXI:28; Ис XIII:2).

. В этом стихе и только здесь невеста книги Песни Песней названа по месту своего рождения Суламита, LXX: Σουναμιτις — nomen gentilicum от имени Сунем евр. Шунем или Сонам — города в Иссахаровом колене (Нав ХIX:18; 1 Цар XXVIII:4; 4 Цар IV:8), родины Ависаги (3 Цар I:3) и женщины благотворительницы прор. Елисея (4 Цар IV:8); теперь селение Солом к сев. от Зерын (Иезреель), Onomast. 690.

Этим именем называют невесту женщины иерусалимские, выражая, вероятно, оттенок восхищения ее красотою. В ответ им Суламита скромно в виде взаимного вопроса, смысл которого таков: «стоит ли такого внимания скромная деревенская девушка, жительница незнатной Галилеи? она ведь не есть что-либо достопримечательное вроде, напр., хоровода Манаимского». Манаим или Маханаим — город на восточной стороне Иордана в колене Гадовом (Нав III:26, 30; 2 Цар II:8, 12, 29 и др. ), его отождествляют с развалинами Махнех к северу от Иавоrа (Onomast. 668). Названием своим местность эта была обязана имевшему некогда здесь место чудесному явлению — виденному патриархом Иаковом ополчению Ангелов (Быт XXXII:2–3. См. у проф. свящ. А. Глаголева. Ветхозаветное библейское учение об Ангелах. Киев. 1900, с 206, 210). LXX, Vulg. слав. дают нарицательное значение рассматриваемому слову: Σουναμιτις, chori castrorum, лики полков. Смысл сравнения не вполне ясен: сведений о хороводах Маханаима мы не имеем. Заслуживает лишь полного внимания мнение (О. Цекклера и др. ), усматривающее здесь историческое воспоминание об упомянутом уже небесном ангельском ополчении, явившемся Иакову при возвращении его из Месопотамии (Быт XXXII:2–3).

2–10а. Данное здесь изображение красот невесты в общем напоминает два прежних описания ее: IV:1–7; VI:4–10. Но отличается от них преобладающим чувственным характером (описание начинается снизу — с ног и бедер); при обилии здесь самых смелых сравнений в чисто восточном духе (ст. 2–6), реализм картины достигает высшей степени и даже переходит всякую меру (ст. 9). Ст. 3–4, сн. IV:4–5. В ст. 5 Есевон и Батраббим — синонимы. Именем Есевона (Чис ХXI:26 см. Втор I:4 и др. Onomast 454) называлась столица Аммореев, а затем моавитян, при И. Навине назначенная в удел колену Гадову (Нав XIII:26), теперь Хесбан к юго-западу от Амман. Батраббим (у Кенник. код. 77) или Бат-раббим, у LXX: θνγατρος πολλων, слав., дщерей многих, Vulg: filiae multitu dinis, указывает на большую населенность Есевона. Дамаск — главный город Сирии (Ис VII:8), завоеванный Давидом (2 Цар VIII:6), теперь Димашк-еш-Шам (Onomast. 378).

По объяснению проф. Олесницкого, рассматриваемая глава и вообще отдел VI:4–VIII:4 представляет «осеннюю песнь обетованной земли, теперь переполненной вполне уже созревшими плодами и политически окрепшей (годовым сезонам противостоят здесь периоды истории евреев, как это признают Таргум и Мидраш). Палестина покрыта стадами коз так густо, как голова человека волосами; ее созревшие гранатовые яблоки рдеют как девичьи ланиты; ее точила полны готового лучшего вина и проч. Особенно здесь выставляется на вид сопоставление невесты с пальмою, с ее осенними плодами, чего в предшествующих песнях мы не замечали… При этом естественном богатстве и величии, Палестина сильна политически: на ней красуются прекрасные и сильные города, напр., : Иерусалим, Тирца, Дамасская крепость, ее бранные полки выступают стройно, подобно хороводам (VIII:1 по LXX). Образ плодовитой пальмы, служащий показателем богатства созревших земных плодов, обозначает вместе с тем высокое значение Палестины, как политической единицы; в таком значении фигурирует пальма между изображениями иерусалимского храма» (с. 376–377).