2. Мојсијеваглава 23

Произнесению справедливого приговора о подсудимом немало мешает существование разного рода недостоверных, ложных о нем слухов. Поэтому во имя справедливости не следует распространять о нем что-нибудь дурное, как выдуманное самим, так и слышанное от других: не следует быть «переносчиком в народе» (Лев 19:16; Притч 10:18; Пс 100:5). Из желания угодить «великому» (Лев 19:15), стремящемуся погубить невинного подсудимого, не следует помогать ему («давать руку») ложным показанием против обвиняемого. Такого свидетеля ждет установленное законом наказание (Втор 19:18–19; Притч 19:5, 9).

При показаниях на суде должно руководиться не мнением большинства, а одной лишь истиной. Ей не нужно изменять даже в том случае, когда большинство свидетелей показывает заведомую неправду с целью погубить подсудимого (Притч 18:5; Мф 27:24–26; Мк 15:15; Лк 23:23; Деян 24:27; 25:9).

Снисходительное, сострадательное отношение к бедным (22:24 и д.) не должно мешать справедливости; если он виновен, то следует наказать его (Лев 19:15).

Справедливость заставляет относиться и к врагу, как к брату (Втор 22:1–4). Эта мысль и поясняется двумя примерами помощи врагу в бедствии, причем во втором случае помощь требует уже больше самоотвержения, так как гораздо труднее работать вместе с врагом в его интересах («развьючь вместе с ним» — ст. 5), чем помочь врагу в его отсутствие (ст. 4).

Судя по еврейскому «шафат», употребляемому для обозначения деятельности судьи, требование данного стиха предъявляется уже не свидетелям, а судьям. Они извращают дело нищего в том случае, когда принимают во внимание ложные показания свидетелей и произносят несправедливые приговоры (Втор 27:19; Исх 10:12; Иер 5:28). Хотя права каждого, и богатого, и бедного, не должны быть нарушаемы на суде, но о бедном говорится потому, что бедному легче пострадать на суде, чем богатому.

По связи речи ясно, что под неправдой нужно разуметь намеренно неправильное постановление приговора. Избегать сознательно несправедливых приговоров тем большая обязанность судьи, что они приводят невинных к смерти, которая не остается ненаказанной (Втор 27:25; Притч 17:26; Иер 7:6–7).

Принятый от тяжущегося подарок невольно вызовет к подсудимому такое расположение, при котором судья утратит способность правильно рассмотреть дело. Взятки заставляют не видеть неправды там, где она есть (Исх 33:15), и правды там, где она несомненна. Они ослепляют глаза даже мудрых (Втор 16:19; Сир 20:29) и в результате прекращают дело правых, — у правого отнимают законное (Мих 7:3).

Повеление: «пришельца не обижай» не составляет повторения Исх 22:21. Там речь шла об отношениях между собой частных лиц, здесь о судебном разбирательстве. Пришельцы, как подчинившиеся в известном отношении законам народа еврейского, и должны быть рассматриваемы с точки зрения этих законов: «один суд должен быть для еврея и для пришельца» (Втор 1:16; 24:17; 27:19).

Продолжением субботнего недельного покоя является покой в седьмой субботний год. Необрабатываемая в это время земля восстановляла свои естественные силы, истощенные предшествующей шестилетней работой. Все выросшее на ней без содействия отдельных личностей (Лев 25:5) являлось общим достоянием и потому было предметом свободного пользования со стороны неимущих.

Закон о субботнем покое преследует цель восстановления сил утомленного шестидневной работой раба и скота.

Праздничные времена, бывшие для евреев благодеянием, должны были напоминать народу о виновнике их установления — Боге, причем благодарность за благодеяние естественно приводила к точному исполнению Его повелений, исключающему возможность мысли о других богах.

Почитание Всевышнего должно найти свое выражение не в одном устном исповедании Его Богом истинным, но и в троекратном в течение года праздновании Ему. Три ниже перечисляемые праздника имеют ближайшее отношение к жизни евреев, как народа земледельческого.

Праздник опресноков, первым днем которого было 15-е авива (Лев 23:6), совпадал с началом жатвы (ibid. ст. 10; Втор 16:9), и потому в благодарность за новопоспевший хлеб и для снискания благоволения Божия на второй день его совершалось возношение пред Господом снопа из начатков жатвы (Лев 23:10, 11) и с этого же времени разрешалось вкушение нового хлеба (ст. 14).

Праздник жатвы новых плодов труда народа еврейского (Лев 23:16), праздник седмиц (ibid. ст. 15; Втор 16:9), или пятидесятница, был праздником «начатков жатвы пшеничной» (Исх 34:22). Начатки этой последней, два кислые хлеба, испеченные из лучшей новой муки, приносились Господу, как первый плод (Лев 23:16–17). Праздник собирания плодов в конце года (Исх 34:22), или праздник кущей (Втор 16:13), продолжавшийся семь дней (Лев 23:34; Чис 29:12), был временем веселья и благодарения Бога за божественное благодеяние, наглядное проявление которого еврей видел в собранных плодах (Втор 16:15).

Так как земледельцы видели в перечисленных праздниках проявление благодетельной руки Божией, то для исповедания владычества Господа они и собирались пред «лице Его» (Втор 16:16), т. е. в скинию. Являлся мужеский пол; на нем лежал труд обработки земли, и поэтому он имел более оснований и побуждений прославлять давшего урожай; но его присутствие не исключало явления на эти праздники и женщин (1 Цар 1:3 и д.).

Греко-славянский текст в начале стиха 18-го имеет прибавку против еврейского текста: «οταν γαρ εκβαλω εθνη απο προσωπου σου και εμπλατυνω τα ορια σου», «егда бо изжену языки от лица твоего и расширю пределы твоя». Прибавка эта возможно перенесена сюда из параллельного места Исх 34:24–25 ст., (ее нет в некоторых кодексах). «Не изливай крови жертвы Моей на (евр. «ал») квасное». Так как еврейский предлог «ал» значит не только «на», но и «с», то смысл данного предписания тот, что пасхальный агнец, являвшийся жертвой (см. выше толкование 3 ст. 12 гл.), не должно вкушать с квасным хлебом. «Тук от праздничной жертвы Моей не оставляй до утра», — не должна оставаться до утра жертва праздника Пасхи (Лев 7:15, ср. Исх 12:10).

Три частные предписания, относящиеся к трем годичным праздникам.

Так как общий закон о посвящении Богу начатков был объявлен ранее (22:29), то предписание данного стиха нельзя считать его повторением. Скорее можно думать, что в настоящем случае идет речь о принесении начатков в праздник седмиц, или пятидесятницу. «Не вари козленка в молоке матери его». Религиозное усердие собиравшихся на великие праздники могло выражаться желанием употребить лучшие способы приготовления в пищу тех частей жертвенных животных, которые были оставляемы для употребления как представивших животное в жертву, так и священников. Евреи и сами опытом могли дознать, и от иноземцев получить сведения, что мясо, сваренное в молоке, особенно любимое мясо козленка (Быт 27:9; Суд 6:19; 13:15; 1 Цар 16:20), получает особую нежность. В большой праздник, при святилище, приготовить мясо наиболее вкусным образом было достаточно побуждений. Закон и не воспрещает варить мясо в молоке: он только воспрещает употреблять для этого молоко матери козленка, потому что и естественное чувство может возмущаться употреблением матернего молока для наиболее вкусного изготовления ее детеныша.

Покровительство Божие евреям проявится в посольстве Ангела, хранителя на пути (ст. 20), сообщении новых откровений (ст. 21), основанных на повиновении Богу непреоборимости и благополучии народа (ст. 22–26, ср. Лев 26:9; Втор 7:13; 28:11; греко-славянский текст в ст. 22 имеет вставку, заимствованную из Исх 19:5–6), в завоевании земли Ханаанской не столько силой оружия, сколько силой божественной помощи (ст. 27–28; ср. 15:14–16; Втор 2:25; Нав 2:9; Втор 7:19; Нав 24:13), в постепенном подчинении хананеев (ст. 29–30), как средстве к обеспечению развития и укрепления самих евреев, так как при быстром истреблении врагов земля превратилась бы в пустыню, и евреям пришлось бы страдать от диких зверей (ср. 4 Цар 17:25 и д.), и, наконец в даровании в прочное владение земли Ханаанской в границах от моря Чермного до моря Филистимского (Средиземного) и от пустыни (Аравийской) до реки Евфрата.