1. Мојсијеваглава 29

Укрепленный небесным виденьем, Иаков продолжает путь и приходит «в землю сынов востока»; «сыны востока» — обычно жители Аравии (Суд 6:33; Иов 1:3; Ис 11:14); здесь (как в Чис 23:7) — в более обширном значении, в приложении к жителям Сирии. По Мидрашу, Исав послал сына своего Элифаза преследовать Иакова, но он не причинил ему никакого вреда.

Первое, что встречает Иаков в стране, служившей целью пути его, был колодезь, как подобное же в гл. 24 ст. 11 говорится об Елиезере; только в последнем случае разумеется пригородный колодезь, а в рассматриваемом — цистерна, лежавшая, по-видимому, не близко к городу (как видно из вопроса Иакова, ст. 4). Большой камень (евр. haeben с артиклем) — известный по назначению камень) закрывал устье колодца для защиты устья воды от песка — обычное явление и теперь в жарких местностях Аравии и Малой Азии. Вся вообще картина предстоящей встречи Иакова с Рахилью (ср. 24:11 и д.; Исх 2:16) носит печать специфических черт восточного быта.

Колодезь был собственностью нескольких владельцев, и потому для открытия камня ожидали прибытия стад всех собственников; Лаван, вероятно, был одним из последних (при прибытии Рахили колодезь немедленно открывается, 9–10).

Иаков дружественно обращается к собратьям по ремеслу, называя их «братьями». Услышав о Харране, Иаков с радостью спрашивает о Лаване; он называет его сыном Нахора, тогда как последний был его дедом, а отцом Вафуил (22:20–23; 24:24–29) — без сомнения, по древневосточному обыкновению называть вместо малоизвестного ближайшего предка, в данном случае Нахора, как родоначальника (11:27) младшей линии потомков Фарры; притом еврейские имена отца (ab), брата (аch), сына (ben) и тому подобные имеют очень широкое употребление.

Греч. υγιαινειν, слав.-рус. «здравствовать» несколько суживают значение еврейского schalom lo, означающего благополучие вообще: жить и здравствовать. Что Рахиль приходит с овцами к колодцу тотчас же, как пастухи говорили Лавану об отце ее, — не просто писательский прием (мнение Гункеля), но действительное, вполне правдоподобное совпадение.

Сам пастух, Иаков советует не терять даром времени и, напоив стадо, продолжать пасти его до захода солнца. Может быть, впрочем, Иаков намеренно хочет удалить пастухов, не желая иметь посторонних свидетелей своего первого свидания с двоюродною сестрою.

Не знакомому с обычаями местности Иакову пастухи харранские объясняют, что колодезь (вероятно, как общее достояние нескольких хозяев) открывается лишь по прибытии всех стад.

Иаков знакомится с Рахилью.

Что Рахиль была пастушкой (евр. roah — прич.: греч. и слав, добавл.: «овцы отца своего»), это не было унизительным для нее, так как на древнем и новом (по Буркгардту) Востоке пастушество было и остается обычным занятием для незамужних дочерей даже знатных шейхов.

Впечатление от встречи с родственницею дает Иакову подъем духа, и он, желая сделать приятное Рахили и Лавану (родство Иакова с последним нарочито выставляется здесь — в троекратном обозначении Лавана, как дяди Иакова), совершает нелегкий труд поднятия камня с устья колодца; сделать же это он, как чужестранец, мог, не стесняясь обычаями местными.

Непосредственно после проявления мужества и силы (ст. 10) Иаков обнаруживает необыкновенную чувствительность: в поцелуе Рахили и затем в слезах. Иаков заплакал от радости свидания, после пережитых испытаний пути (ср. 43:30; 45:14–15; 46:29).

Иаков называет себя братом Лавана, конечно, в обширном значении — родственника (русск. пер.), братьями названы Авраам и Лот. Девица бежит домой, как Ревекка (24:28), но рассказывает о посетителе не матери, как та, а отцу; может быть, как замечают раввины, матери Рахили в это время уже не было в живых; в дальнейшем рассказе она совершенно не упоминается.

Лаван встречает и принимает Иакова.

Услышав от дочери о прибытии племянника, Лаван — этот человек расчета и своекорыстия — отдается порывам родственного чувства: бежит навстречу Иакову, заключает его в объятия, целует его и радушно вводит его в дом — проявления родственной приязни естественные и на Востоке обычные. Иаков рассказывает Лавану все сие, т. е. «свой род, свои приключения и нечаянное, по устроению Промысла, обретение дома Лавана» (м. Филарет).

Чтобы Лаван убедился в справедливости рассказа Иакова и признал в нем своего кровного родственника, последний должен был побыть у дяди по крайней мере несколько дней: в качестве гостя Иаков жил у него целый месяц, в течение которого, без сомнения, показал себя сильным и усердным работником, откуда и объясняется речь Лавана.

Заключает с ним договор.

Здесь, под видом заботливости об интересах Иакова, Лаван справляется, не будет ли ему служба Иакова стоить слишком дорого. Не приравнивая Иакова к нанятым рабочим, Лаван, однако, не прочь эксплуатировать его рабочую силу и способности. На вопрос Лавана Иаков дает понять (ст. 18), что не преследует денег, а желает брака с его дочерью.

Красота Рахили (евр. Rachel — овца) состояла, кроме общей красоты стана, в особой прелести и живости глаз — главный признак красивой женщины (и даже мужчины, ср. 1 Цар 16:12) по понятиям восточных жителей; между тем, у Лии (евр. Leah - дикая корова; затем, трудящаяся, страдающая), в других отношениях тоже, быть может, прекрасной, был именно органический недостаток глаз; «Велика сила молитвы: она не только отменила эту судьбу, но и содействовала Лии выйти за праведника ранее Рахили» (р. Хуна, Beresch. r., s, 344).

Взаимный договор Иакова и Лавана носит печать библейско-еврейских и вообще восточных нравов. По обычаю древнего и даже современного Востока не тесть дает приданое жениху, а, наоборот, последний вносит за невесту отцу ее — вено, евр. mohar (ср. 24:53; 34:12), обычно обеспечивающее (по документу «кетуба») жену его на случай развода. Иаков, неимущий странник (32:10), предлагает в качестве вена личную свою работу в течение 7 лет: замена вена — не необычная и в библейской древности (Давид Саулу за Мелхолу, 1 Цар 18:25–27, ранее — Гофониил женился на Ахсе, дочери Халева, Нав 15:16–17: оба — личный подвиг храбрости), и теперь на Востоке. Но в этом же договоре выступают и удивляют, с одной стороны, скромность и нетребовательность Иакова, какую он уже раньше высказал (28:20), имевшего однако возможность и Лавану предъявить более тяжелые условия, и у отца потребовать следовавшую ему часть имения, с другой — корыстность Лавана, не постеснявшегося обратить племянника, «кровь и плоть» свою, в работника; поступок этот не одобрялся после и дочерьми Лавана (31:15).

По раввинам, Иаков, как бы предчувствуя обман со стороны Лавана, с особою точностью называет именно Рахиль, младшую дочь Лавана; высказывал этим и то, что, как младший сын Ревекки, он должен жениться на младшей дочери Лавана. Лаван охотно соглашается на предложение Иакова, обеспечивавшее ему семилетнюю даровую работу его; но согласие свое Лаван мотивирует и более благовидным основанием — требованием обычая Востока (доселе там имеющего силу) предпочитать браки в близком родстве бракам с посторонними лицами.

Пример любви Иакова показывает, что древним семитам не чужда была самая возвышенная любовь между полами. Некоторые толкователи полагали, что брачное сожитие Иакова с дочерьми Лавана началось уже при начале первой седьмины лет службы первого, так как иначе трудно понять, как в течение следующих семи лет у Иакова родилось 12 детей, причем у Лии был еще более или менее значительный промежуток между рождением Иуды (ст. 35) и Иссахара (30:17–18). Но в объяснение последнего затруднения следует помнить, что и некоторые дети у Иакова родились — от разных жен и наложниц — одновременно. Самое же предположение прямо опровергается ст. 21, где говорится, что Иаков требует брака только по прошествии 7 лет службы.

«дай жену мою…» Мидраш дает следующий перифраз: «Господь обещал мне, что от меня произойдет 12 колен; но мне уже 84 г. от роду, когда же я стану родоначальником тех колен?» (Beresch. r., s. 345).

Женитьба Иакова на Лии.

Несмотря на свою расчетливость, Лаван собирает много гостей на пиршество: может быть, с целью иметь свидетелей на случай энергичных возражений Иакова по поводу предстоящего обмана или сделать (через попойку) более легким последний, или же, наконец, имея в виду разом отпраздновать обе свадьбы.

Самый подмен невесты был вполне возможен благодаря обычаю древнего и нового Востока — вводить новобрачную в брачный покой под покрывалом и притом во мраке: «не было ни светильников, ни другого какого освещения сверх нужды, посему и совершился обман» (Иоанн Златоуст, Бес. 56, с. 598). Лия, бывшая соучастницей обмана, по словам Мидраша (Beresch. r., s. 346), оправдывалась перед Иаковом так: «бывает ли учитель, который бы не имел подобного себе ученика (т. е. обману я впервые научилась от тебя)? Не выдал ли ты себя за Исава, когда отец твой вопрошал об имени твоем?»

Как Ревекка, при выходе из отеческого дома, получила в дар несколько рабынь (24:61), так и Лии Лаван дает в приданое служанку Зелфу, причем, по раввинам, и здесь Лаван совершил подмену — для полноты обмана, дав Лии Зелфу, бывшую доселе служанкою Рахили, и наоборот.

Изумленный Иаков спрашивает Лавана о причине обмана, на что и получает благовидный мотив: Лаван ссылается (ст. 26) на обычай местности не выдавать замуж сестру или дочь младшую прежде старшей; подобный обычай действительно существовал и существует в Малой Азии, в Индии и в других странах. Но обман Лавана этим не оправдывается. «Если бы Лаван хотел истинно соблюсти порядок и принятый обычай, то должен был открыть свое намерение Иакову прежде условия о семи годах работы. Употребленная же им хитрость показывает, что он желал не столько воздать справедливость старшей дочери, сколько приобрести в зяте дешевого работника на другие семь лет» (м. Филарет, Зап. на кн. Быт 2:60).

Желая загладить свою вину пред Иаковом, а вместе и обеспечить себе его обязательство работать новые семь лет, Лаван предлагает ему окончить неделю брачного торжества с Лиею (schebua — именно неделя, седьмица дней, а не седьмица лет, как в Дан 9) и затем вступить в брак с Рахилью.

Женитьба Иакова на Рахили.

Иаков, непосредственно после брачной недели Лии, женится на Рахили.

И второй своей дочери Лаван дает в собственность рабыню Валлу. Обе рабыни названы по именам и именно в истории брака Иакова потому, что обе они сделались для него женами второго ранга (30:3, 9).

Лия рождает четырех сыновей.

Иаков по сравнению со страстно любимой Рахилью почти не замечал, не ценил Лии («amorem sequentis priorui praetulit», Vulg.). Всевышний, милостиво призирающий на всех несчастных и обиженных (Быт 14:7 и сл. 21:17 и д.; 39:2), дарует Свою милость и не имевшей полного супружеского счастья: она делается матерью первая, а Рахиль остается неплодной (что одна из двух жен была любимой, aguvah, а другая — нелюбимой, senuah, было явлением обычным, Втор 21:15).

По обычаю древности (ср. 4:1) имя первенцу Иакова дает мать его, Лия. Рувим Евр Ruben = вот сын — естественное восклицание радости у матери. Но в тексте стиха дается несколько иная этимология имени, основанная на нередкой в еврейском языке игре слов: raah beani — «призрел (Господь) на мое бедствие». Иудейские комментаторы, обращая внимание на слово (ст. 31) vajiphtach, «и отверз», полагали, что и Лия была совершенно неплодна, и что 12 патриархов родились столь же не вполне естественным путем, как и Исаак, Исав и Иаков.

Если Реубен (может — Рубен? Или — raah beani — см. выше) выражает что Бог видел Лию, то Шим-он — Симеон, — что Он слышал ее. По идее своей и значению имя Симеона тождественно с именем Измаил (16:11).

«Левий» с евр. — «прилепление» (Vulg.: «copulabitur»). Если при рождении первого сына Лия надеется заслужить через него большую любовь мужа, через второго — на достижение равноправности с сестрою, то рождение третьего возбуждает в ней ожидание, по крайней мере, постоянства привязанности со стороны мужа. Мидраш толкует «прилепление» в том смысле, что сыны Левия преданы будут своему небесному Отцу. Мужского рода глагол «называть» в отношении к Левию раввины относили или к Ангелу, давшему будто бы имя Левия, или к Иакову. Мидраш говорит, что Лия, зная, что от всех 4-х жен Иакова имеет произойти 12 сыновей, по рождении ею третьего сына, решила, что более рождать не будет: отсюда выражение надежды на Левия, и затем — восторг неожиданности при рождений Иуды.

Иуда — «Иегуда»: да будет благословен или прославлен Всевышний. Лия прославляет первее всего Господа, а затем и самого Иуду с потомством его (ср. 49:8–10; 1 Пар 28:4; 5:2).