1. Мојсијеваглава 49

В высоко-поэтической, боговдохновенной речи Иаков, минуя предстоящую его потомству жизнь в Египте, пророчески рисует картину будущей жизни каждого колена в Ханаане, причем в каждом случае выходит из индивидуальных качеств того или другого сына своего и обстоятельств жизни его, и затем переходит к будущности, то более близкой, то более отдаленной, его поколения — к «последним дням» (acharith hajamim, επ εσχατων των ημερων; Vulg.. in diebus novissimis), что в отношении к важнейшему пункту пророчества Иакова — пророчеству об Иуде означает «не вообще будущее, но будущее завершительное, именно мессианское время завершения всего» (Кейль). Конечно, первое время по поселении Израиля в Ханаане и период судей образуют ближайшие пункты пророческого созерцания Иакова, но пророческая перспектива его далеко не ограничивается этими пределами, да и исторические черты означенного периода полны символического значения по отношению к отдаленному будущему истории спасения. Мессианский смысл выражению «в последние дни» принадлежит и другим библейским пророчествам (Ис 2:2; Иер 30:24; Иез 38:16; Дан 10:14; Ос 3:5; Мих 4:1; ср. Евр 1:1–2).

Вообще, в целом и многих частностях, пророчество Иакова является типом патриархальных благословений, облеченных в вдохновенную и поэтическую форму. Блаженный Феодорит на вопрос (вопр. на Быт 112): почему говорится, что Иаков благословляет детей, когда некоторых проклинает? — отвечает: «последние слова патриарха — не проклятия и не благословения, но предсказания».

В ст. 3-м говорится о тех преимуществах, естественных и признаваемых обычным древнееврейским правом, какие принадлежали Рувиму по рождению, — говорится с целью показать, «что нет никакой пользы от преимуществ природы, если они не сопровождаются совершенствами воли» (Иоанн Златоуст, Бес. 47:7–16); как первенец Иакова, он — воплощение цельной, неослабленной летами, силы отеческой (koach, LXX и Акила: ισχυς μου; Vulg.: fortitudo mea), силы девственной (подобно неистощенной силе земли, 4:12). Это понятие восполняется затем синонимическим «начаток силы моей» (reschit oni), как совершенно точно передано в русской Библии и в каком смысле не раз в Библии употребляется это выражение, Втор 21:17; Пс 77:51; 104:36.

LXX передают ту же мысль, но более конкретно: αρχη τεκνων (слав.: «начало чад»). Акила (κεφαλαιον λυπης), Симмах (αρχη οδυνης) и Вульгата (principium doloris) в смысле болезни, страдания (как в 35:18), выражая мысль, что Рувим осквернением ложа отца, первый из своих братьев причинил горькую обиду и скорбь отцу. Но скорбь отцу первые причинили Симеон и Левий — кровавой резней в Сихеме (гл. 34), здесь же, по контексту речи по аналогии с Втор 21:17; Пс 77:51; 104:36, говорится о преимуществах первородства.

Продолжая речь об этом, Иаков, далее, называет Рувима «верхом достоинства и верхом могущества» (Vulg.: prior in donis, major in imperiis; Акила: praestans dignitate, praestans fortitudine, LXX, вероятно, иначе читали оригинальный текст, чем как в нынешнем, передав: σκληρος φερεσθαι και σκληρος αυθαδης); по объяснению Таргумов Онкелоса и Ионафана, Мидрашей и блаженного Иеронима (ср. 1 Пар 5:1–2), этим обозначены принадлежавшие Рувиму по праву первородства:

1) двойное наследство;

2) власть священства или достоинств первосвященства;

3) царская власть;первое, вместо него, досталось Иосифу, второе — Левию, третье — Иуде.

В ст. 4 указывается причина лишения Рувима первородства с его преимуществами: общее легкомыслие, безрассудство и самонадеянность (LXX: εξυβρισας) Рувима (для значения евр. pachaz, ср. Суд 9:4; Иер 23:32), в чем Рувим уподобляется бурливой воде (ср. Иов 24:13–18), и в особенности — тяжкое оскорбление им имени отца осквернением его ложа (35:22); столь глубоко оскорбил Иакова гнусный факт невоздержности Рувима, которому впоследствии уподобился в этом столь же безрассудный Авессалом (2 Цар 16:22). «Не будешь преимуществовать» — это лишение прав первородства давало себя знать во всей последующей истории колена Рувимова, никогда не игравшего сколько-нибудь значительной роли в истории израильского народа.

Уже Моисей в благословении своем колену Рувимову (Втор 33:6) молитвенно желает ему лишь того, чтобы оно не вымерло. Девора обличает рувимлян в безучастном отношении к общенародному бедствию порабощения и освободительной войне (Суд 5:15–16). В последующее время колено Рувима одно из первых исчезает из истории.

Симеона и Левия Иаков нарочито называет братьями и предрекает им общую, одинаково неблагоприятную судьбу — вследствие сходства их нравственного облика и образа действий, по одинаково активному участию их в сихемском кровопролитии (гл. 34) и (по традиции) в продаже Иосифа (37 гл.).

Произвольно и неосновательно Болен и др. видели здесь олицетворение исторической жестокости обоих колен во время судей: история не знает таких фактов; скорее это относилось бы к колену Вениаминову (Суд 20–21), но о Вениамине (ст. 27) дается иное предсказание. Отсюда, а равно из исторической судьбы колена Левина (ст. 7) видно, как неудачна попытка некоторых новых библеистов понять все пророчество Иакова, как vaticinium ex eventu, как искусственное приурочение исторических судеб колен Израилевых к их родоначальникам, и отодвинуть редакцию пророчества во времена Давида и Соломона.

Еврейское mecherotheihem передано в русской Библии «мечи их». Слово mecherah — неизвестного значения, весьма неодинаково передаваемое переводами. Принятое русское чтение — одно из более вероятных: здесь еврейское слово сближается с греческим μαχαιρα. 6 ст.: о кровожадной жестокости Симеона и Левия Иаков говорит с таким же отвращением, как и о кровосмешении Рувима (ст. 4): душа Иакова (называемая далее его «славою» как в Пс 7:6 и др. местах) не имела никакого общения в кровожадных действиях Симеона и Рувима, которые при расправе в Сихеме не только вырезали мужское население города, но истребили или изуродовали (через перерезывание жил) скот сихемлян (ср. 2 Цар 8:4; Нав 11:6, 9; Vulg. — в переносном см. suffoderunt murum).

«Но проклинает (патриарх) не самих Симеона и Левия, а лукавые их страсти, гнев, ярость… Да и наказание их было только предречение» (блаженный Феодорит отв. на вопр. 112).

Разделение колен Симеона и Левия и рассеяние их между другими коленами было специфическим средством против преступного единомыслия их родоначальников. Пророчество на обоих коленах исполнилось с точностью, хотя неодинаковым образом, — во всем неблагоприятном значении только на колене Симеона. Оно быстро уменьшилось в числе за 40 лет странствования по пустыне, вскоре по выходе из Египта в нем было способных к войне 59 300 (Чис 1:23), а в конце означенного периода — лишь 22 000 (Чис 26:14). В Ханаане оно получило удел свой не самостоятельно, а в пределах Иудина колена (Нав 19:1, 9). Малозначительность его в общенародной жизни видна уже из того, что в благословении Моисея (Втор 33) оно совсем не упоминается. По иудейскому преданию, наибольшее число бедняков было в колене Симеона (Berech. r. Р. 98, 485).

На колене Левиином первоначально также сбылось грозное слово патриарха: оно не получило собственного удела при разделе Ханаана, а лишь 48 городов — в уделах разных колен (Нав 21 гл.). Но затем искреннее и ревностное служение Богу представителей этого колена, (см. напр., Исх 32:26, 29) сделало его избранным и священным коленом служителей Всевышнего при Его святилище (Чис 18:20–24 и др.): тогда проклятие рассеяния превратилось в благословение священного служения — учительства, богослужения и под. среди Израиля (Втор 32:9–11).

В последнем смысле «колено Левиино рассеяно по причине высокой чести, чтобы в каждом колене жили левиты и жрецы, и все приобретали от них пользу» (блаженный Феодорит). Возможно ли теперь, чтобы пророчество Иакова о Левии, столь неблагоприятное для него и его колена, могло произойти во времена Давида — Соломона, когда священное значение и высокое служение, а равно богоизбранность Левина колена были общепризнанны в Израиле? Появление в эти времена, вообще после Моисея, предполагаемой сатиры на колено Левиино и на другие было абсолютно немыслимо.

Рувим лишен первородства, Симеон и Левий — первородства и самостоятельности, 4-й сын Иуда в лице своего потомства получает и первое и последнее, вообще колено его — «царственное и из всех прочих колен самое могущественное» (блаженный Феодорит).

В целом «благословение, данное Иуде, таинственно: оно предзнаменовало все то, что относится ко Христу» (Иоанн Златоуст). Собственно мессианский смысл имеет, по общему признанию толкователей, средняя часть благословения Иуде — ст. 10; в двух предыдущих стихах (8 и 9) и 2-х последующих (11 и 12) раскрываются исторические черты земного могущества и благополучия Иудина колена, в которых, однако, можно усматривать и отобраз или прообраз моментов мессианских. 8–9 ст.: Иуда (Иегуда), с евр. = восхваленный (ср. слова Лии при рождении его, 29:35: «теперь-то я восхвалю Господа»), станет предметом хвалы и прославления своих братьев.

По Мидрашу, это значит, что все колена Израилевы впоследствии будут носить имя Иуды — будут называться иудеями. Славному имени Иуды соответствовать будут его доблесть, мужество, могущество: сила в борьбе с врагами и победе над ними, владычество над коленами Израилевыми (сыны отца, а не матери, как в 27:29: все родоначальники колен Израилевых, от всех 4 жен Иакова). И не в войне только страшно будет врагам колено Иудино: оно будет внушать всем страх почтения и в состоянии глубокого мира: как львенок, лев и особенно львица даже и спящая внушают человеку особый страх, так, подобно царю зверей, Иудино колено в разные эпохи истории по поселении в Ханаане было грозно хищническим племенам, окружавшим Израиля в Палестине.

Если во всей полноте развилось это могущество Иудина колена при Давиде, то уже и в пустыне оно было во главе всех колен (Чис 2:3), и первое же начало завоевание Ханаана (Суд 1:1–8). Гербом своим на военном знамени Иудино колено имело изображение льва. Во всей силе сравнение патриарха осуществилось в смерти Господа: «как лев и спящий страшен, так владычная смерть сделалась страшною и смерти, и диаволу… И слова: кто возбудит его? показывают неизреченное Его могущество. Ибо сам Себя воскресил…» (блаж. Феодорит, ср. Иоанн Златоуст, 718).

В первой половине ст. 10 колену или потомству Иудину в двух синонимических выражениях обещается верховная власть в Израиле — правительственная (schebet; LXX: αρχων, русск.: скипетр, ср. Чис 24:17; Ис 14:5; Зах 10:11) и законодательная, а также военная (mechoqeq; LXX: ηγουμενος; Vulg.: dux; слав.: вождь). Затем указывается предел этого господства — в смысле прекращения его или идеального завершения — в словах: ad ki jabo Schiloh, весьма неодинаково понимаемых толкователями всех времен и направлений.

Преобладающее толкование — и по древности, и по авторитетности его представителей, и по контексту идей и событий истории спасения — мессианское. Все различия в понимании приведенного выражения сводятся к неодинаковому толкованию слова Sсhiloh.

Из не мессианских толкований можно упомянуть то, которое видит в последнем имя города Ефремова колена — Силома (евр. Schiloh, напр. Нав 16:6; 18:1 и др., или schilo — Суд 21:21 и др.), где по завоевании Ханаана поставлена была скиния, и всю фразу передает: «пока не придут в Силом» — смысл очень ограничительный: гегемония Иуды была бы очень кратковременна, да и значение прихода евреев в Силом — проблематично.

Пророчески мессианское толкование, господствовавшее в иудейской синагоге, в древней христианской церкви и в ученом христианском богословии средневекового и нового периодов, представляет несколько видоизменений по различному пониманию Shiloh, при чем во всяком случае удерживается идея нового мессианского порядка жизни. Понимают Schiloh именно как абстрактное вместо конкретного — примиритель, князь мира (LXX: αποκειμενα αυτω; Акила: ω αποχειται) или — прямо как конкретное: «сын его» (р. Кимхи); qui mitteudus est (Vulg.) и пр.

В Талмуде и Мидрашах Шило — одно из имен Мессии. Конец стиха «Ему покорность народов» всеми толкователями относится к Мессии, как затем весь стих 10, и, наконец, все пророчество об Иуде. «Это самый ясный признак пришествия Господа», — говорит блаженный Феодорит о словах ст. 10, — у иудеев оскудели не только цари, но и архиереи и пророки, в доказательство исполнения сего предсказания. Когда надлежало родиться Спасителю нашему, возобладали Иудеями цари иноплеменные, а сим указан Царь вечный — «чаяние языков» (отв. на вопр. 112).

«Дотоле Иудейские и князья из Иудеев будут продолжаться, пока придет Он» (Иоанн Златоуст, 718). Ст. 11–12 рисуют картину богатства территории колена Иудина произведениями земледелия и скотоводства: чрезвычайное обилие винограда (в том числе лучшего его сорта, т. н. сорек) и обилие стад и молока. Мидраши, Таргумы, святой Иоанн Златоуст, блаженный Феодорит придают и этим чертам мессианский смысл, для чего пророческие изображения (напр., Иоил 2:22) мессианских времен дают некоторое основание.

О судьбе племен двух последних сынов Иакова от Лии: Завулона и Иссахара (о младшем брате говорится почему-то раньше).

Завулонову колену обещается приморское (между Галилейским и Средиземным морями) положение, как источник его богатств (Втор 33:19); предел его назначается на западе до Сидона (о Тире не упомянуто: он возник значительно позже, ок. 1200 г. до Р. Хр., — доказательство древности пророчества). Никогда не достигая указанной границы (Нав 19:10 и д.), колено Завулоново жило главным образом участием в международной торговле.

Колену Иссахара обещается плодородная область, удобная для земледелия и скотоводства: эмблема его — крепкий осел, лежащий посреди загонов (таково более точное значение еврейского mischpetaim, русск.: протоке вод, слав.: пределы) — сравнение, ничего обидного не заключающее (восточный осел красивее европейского), но все же характеризующее излишнюю привязанность колена Иссахара к земледелию и скотоводству, полную апатию его к военной и политической деятельности, его предпочтение рабства войне. Подробное описание области обоих колен дает Иосиф Флавий (Иуд. война, кн. III гл. 3, §§ 1–2).

Колену Дана, сына Иакова от наложницы, усвояется равное право с племенами сыновей от Лии и Рахили (то же имеет силу о Гадовом, Асировом и Неффалимовом): оно будет судить (jaden — намек на значение Dan), т. е. управляться самостоятельно и даже влиять на жизнь др. колен, подобно всякому др. колену.

Таргум Онкел., Мидраш и мн. древние и новые толкователи видят здесь указание на данитянина Самсона. Врагов своих колено Даново будет побеждать не столько в открытой борьбе (как Иудино, олицетворяемое в образе льва), сколько тайными засадами и вообще хитростью — свойствами, отличающими в животном царстве змей: «Дан будет змеем и аспидом» (ст. 17). Эти непривлекательные черты племени Данова, исторические данные для пояснения которых с точностью не могут быть указаны (Таргумы и Мидр. относили эти качества к Самсону, др. толкователи к данитянам, захватившем Лаис, Суд 18), и неупоминание о колене Дана в Апокалипсисе в речи о запечатленных в каждом колене Израилевом (гл. 2) дали основание для предположения многих святых отцов и учителей Церкви, что из колена Данова произойдет антихрист. По мнению блаженного Феодорита, «Дух Божий, предрекший через патриарха о Спасителе нашем, в сем предречении говорит и об антихристе» (отв. на вопр. 112).

Молитвенное воззвание Иакова в ст. 18 имеет или частное отношение к пророчеству о Дане — скорбя о будущем отпадении данитян от веры и благочестия, Иаков поручает их заступлению Божию, или ко всем вообще коленам — с мыслью низвести на них благословение Божье. Восклицание это образует переход от первой группы, в которой главная и центральная фигура — Иуда и его колено, ко второй, где главное значение принадлежит потомству Иосифа, и заключает в себе моление о взаимном мире племен Иуды и Иосифа. Может быть, воззвание это — просто молитвенный вздох умирающего патриарха.

19, 20 и 21, содержащие пророчества о Гаде, Асире и Неффалиме, образуют введение к пророчеству об Иосифе. Гад, изображение боевого положения которого связывается здесь с этимологией его имени (иной в сравн. с 30:11), обитавшей в Галааде, подвергался постоянным набегам арабских кочевых племен (Суд 10:7–8; 1 Пар 5:18–19 и др.), но их дикие орды всегда находили с его стороны готовый отпор, хотя бы только в виде партизанских преследований («по пятам»). Иеффай был гадитянин (Суд 11:1).

Асиру обещается чрезвычайное плодородие почвы, обилие хлеба и пряностей, которые будут в употреблении и для царского стола (ср. Втор 33:24–25). Действительно, территория Асира между Кармилом и Ливаном на границе с Финикией была плодоноснейшей в Палестине местностью, и произведения ее доставлялись ко двору царей израильских и финикийских.

Обычное чтение еврейского масоретского текста и переводов: «Неффалим — стройная лань; он говорит прекрасные изречения» (Акила: Ελαφος απεσταλμενος ο διδους χαλλονην), в чем толкователи усматривают намек на Варака из племени Неффалимова и вызванную его подвигами песнь Деворы (Суд 4–5), в дальнейшем смысле — на начало евангельской проповеди в земле Неффалима (Ис 9:1; Мф 4:15) — Галилее, откуда вышли и все апостолы. По чтению LXX (принятому в слав. и русск.): στελεχος ανειμενον, επιδιδους εν τω γενηματι καλλος «теревинф рослый, распускающей прекрасные ветви»; значение менее ясно, и (по блаженному Феодориту «приращение потомства») сравнение может быть рассматриваемо тогда, как переход к благословению Иосифа.

Если в величественном благословении Иуде говорило божество, внушение Иакову, то теперь, в благословении любимца Иосифа, уже раз благословенного им в лице сынов, проявляется привязанность сердца Иакова к Иосифу. Особенно изящная форма, в которой выражено это благословение, которым, однако, Иаков не возвышает Иосифа над Иудой и не уделяет первому обещанных последнему высоких духовных благ, а блага главным образом материальные, объясняется исключительным положением Иосифа между братьями, как благодетеля их и «князя» (ст. 26). Иосиф здесь является:

1) плодоносным деревом (евр. porat — намек на имя Ефрем: повторение — указание на 2 колена от Иосифа), простирающим свои ветви и над истиной — над своими и чужими, евреями и египтянами (ст. 22),

2) при всех бедствиях (лично пережитых Иосифом и предстоящих его коленам, особенно Манассиину, из которого, напр., был Гедеон) несокрушимой твердыней, укрепляемой тем же пастырем-Богом, который с Иаковом (48:15); по некоторым, здесь — пророчество об ефремлянине Иисусе Навине;

3) любимцем отца, который преподает ему благословения: а) небесные свыше, т. е. росу и дождь (ср. 27:28); б) благословения бездны — почвы, орошаемой водами; в) благословения сосцов и утроб — обилие молока и скота (ст. 25);

4) князем (nazir «коронованный») между братьями — лично и в потомстве (дарственное Ефремово колено, ст. 26).

Вениаминову колену предрекается воинственность и некоторая дикость нрава (доказательство — известный случай с левитом в Гиве, Суд 20). Из него происходили Аод (Суд 3), Саул, впоследствии Апостол Павел.

Нарочито замечается, что обетования относятся и к потомству. Ст. 29–30, составляющие повторение (47:29–31) завещания Иосифу, сообщают последнее распоряжение Иакова и смерть его.