Вихідрозділ 16

Через месяц по выходе их Египта (Чис 33:3) евреи пришли в пустыню Син, не прямо из Елима, а из стана, бывшего при море (Чис 33:10–11).

Ропот направлен против обоих братьев — их божественного посланничества: «вывели нас в пустыню» (ср. 3:10), а вместе с тем и против самого Всевышнего, призвавшего Моисея и Аарона. Кроме прихоти (Пс 77:18; 105:14), основанием для ропота является боязнь голодной смерти, более мучительной, чем смерть от египетских казней в состоянии полного материального довольства: «сидели у котлов мясных» (ср. Чис 11:4–5).

Горестное воспоминание: «ели хлеб досыта» не должно иметь места. Дан будет хлеб с неба, т. е. манна (ст. 15; Пс 77:24), в достаточном на каждый день количестве, и им будет напитан народ досыта (ст. 8; Пс 77:25). Ежедневное собирание манны напоминало евреям о всецелой зависимости их существования от Бога (Втор 8:16–17) и в то же время приучало к точному исполнению требования не заготовлять ее на другой день, кроме субботы (29). В этом отношении дарование манны является испытанием народа еврейского.

Прежде объявления воли Божией, Моисей и Аарон стараются остановить ропот. Роптать против них нет оснований, так как не они, Моисей и Аарон, вывели евреев из Египта и подвергли последних бедствию: «мы что такое, что ропщете на нас?» Ответственным за бедствие является сам Бог, так как Он вывел народ из Египта. Как ответственный за лишения, Господь услышал народный ропот и явился Израилю. И в этом предстоящем явлении Сущего заключается основание для прекращения недовольства. Бог, изведший евреев из Египта и теперь подвергший их лишению, сам и устранит последнее: «вечером даст мяса, а утром хлеба».

Явление славы Господней, служившее указанием на присутствие Бога среди народа (Чис 16:19 и д.; 3 Цар 8:10,11), было наглядным доказательством справедливости предшествовавшей речи Моисея.

По свидетельству путешественников весной на синайском полуострове бывает такая масса перелетных птиц, что их можно ловить руками. Это естественное явление и послужило орудием в руках Промысла Божия для напитания евреев. По указанию Чис 11:9, появление росы сопровождалось появлением манны. Но так как роса сходит с небес (Втор 33:13,28; Зах 8:12), то и манна, даруемая небом, называется «хлебом с неба» (ст. 4; Пс 77:24; 104:40; Неем 9:15; Ин 6:31). По внешнему виду она напоминала кориандровое семя белого, как иней, или желтовато-голубого цвета, была похожа на бдоллах, а по вкусу была то же, что лепешка с медом (31; Чис 11:7). Самое слово «манна» образовано из двух еврейских слов: «ман», «ма» — что и «гу» — он, и буквально значит: что это? Производство от «манан» — дарить не имеет для себя основания в тексте. Подобно появлению перепелов, дарование манны считается со времени Иосифа Флавия явлением естественным. Как он, так и другие исследователи отождествляют библейскую манну с манной тамарисковой вытекающей из тамарисков в виде клея. В жидком состоянии последняя имеет темновато-грязный цвет, а в сухом — совершенно белый; собирается на Синайском полуострове в вади Фейран и Гарандел в то же самое время, в которое находились евреи в пустыне Син, — в мае, июне. Но при всем сходстве между манной библейской и тамарисковой есть и существенное различие. Оно касается прежде всего количества. Евреи собирали манну каждый по гомору (ст. 16), следовательно, все в достаточном количестве; между тем тамарисковой манны добывается в год не более 500–600 фунтов. Манной евреи питались во все сорокалетнее странствование (ст. 35), даже на восточно-иорданской стороне (Нав 5:12), между тем тамарисковая манна, кроме пустыни Син, нигде теперь не встречается. Тамарисковая манна вроде воска, а библейская — как мука или крупа, которую могли молоть в жерновах, толочь в ступе и варить в котле (Чис 11:8). Библейская манна подвергалась разложению (20), а тамарисковая нет; первая не появлялась по субботам (27), последняя собиралась и в этот день.

Количество собираемой манны измерялось гомором (евр. «омер» — спор). Данный термин служил названием неизвестной меры вместимости, а обозначает «сосуд для питья, какой обыкновенно имеют при себе жители Востока в своих путешествиях по пустыне для черпания воды из источников» (Михаэлис). Такой же точно взгляд высказывает и другой экзегет — Канне. И так как эти домашние сосуды при относительном равенстве могли быть различной вместимости, то этим и объясняется то обстоятельство, что у собравших больше манны (17) при измерении ее гомором не было лишнего и у собравших меньше не оказалось недостатка. Большие по числу членов семьи имели и большие гоморы, благодаря чему в них и могло вместиться большее количество собранной манны, — лишней манны не оказалось. Меньшие семейства имели меньшие гоморы, и в них вошло столько манны, сколько было нужно для семьи, — недостатка не было. Если указанным пониманием термина «гомор» достаточно объясняется речь ст. 18, то ему не противоречит замечание ст. 36, что гомор — 1/10 ефы. В виду неодинаковой его вместимости было вполне естественно указать отношение его к определенной мере.

Неисполнение второго приказания всего скорее объясняется жадностью (ср. Чис 11:32–33).

Так как народу не был разъяснен смысл приказания собирать в шестой день двойное количество манны (5), то вполне естественно, что он не понимал его. Намек на это содержится в поведении начальников общества. Они доносят Моисею о выполнении его повеления, как бы дожидаясь указания, что же следует делать с двойным количеством манны.

Имевшее место на первый раз непослушание некоторых из народа было устранено впоследствии вторичным повторением закона о субботе (28–30).

(Очень интересное замечание. Гомор — совершенно фиксированная мера объема. Прим. Ред.)

Так как устройство скинии собрания и ее принадлежностей, в частности ковчега завета, относится к позднейшему времени, то, по мнению одних экзегетов, события данных стихов имели место гораздо позднее пребывания евреев в пустыне Син. Другие же на основании 7 и дальнейших стихов 33 гл. Исх предполагают, что до построения скинии у евреев существовало особое святилище, в котором и был поставлен сосуд с манной.

Замечание ст. 35 не принадлежит позднейшему времени и автору.