但以理书第 4 章

. Совершившиеся в последние годы царствования Навуходоносора событие из его личной жизни - второе сновидение, болезнь и выздоровление (4 гл.), были настолько знаменательны, что он объявил о них своим подданным в особом манифесте. В этом случае он поступил, подобно другим ассирийским царям, рассказывавшим в торжественных воззваниях о выдающихся событиях своего царствовании и даже о снах.

Начинаясь пожеланием мира входящим в состав Вавилонской империи народам и племенам (ср. 1 Езд 4:17), указ Навуходоносора переходит к прославлению величия Всевышнего Бога и совершенных Им над царем чудес. Судя по такому началу и аналогичному заключению (4:31-34), можно думать, что ближайшим поводом к изданию манифеста послужило чувство глубочайшего благоговения Навуходоносора пред поразившей и исцелившей его десницей Всевышнего. Убедившись личным опытом в той истине, что Всевышний управляет царствами (4:29), он и других желает убедить в ней своим рассказом. Существовали, как предполагают, и другие побуждения к изданию манифеста. Болезнь Навуходоносора не была тайной. О ней знали, напр., придворные чиновники, отлучившие его от людей (4:29-30), знали советники и вельможи, отыскавшие царя после выздоровления (4:33). От них и через них молва и слухи о болезни царя естественно проникли и в народ. Поэтому во избежание ложных и вредных толков и для распространения правильного взгляда на болезнь и на вызвавшие ее причины, Навуходоносор и счел необходимым рассказать о ней в особом указе.

. Сновидение совпадает по времени с годами мирного царствования Навуходоносора. Они же наступили после похода на Египет в 37 г. его правления, сообразно с чем сон и относится экзегетами к данному периоду. На основании прежнего опыта Навуходоносор мог понять, что и новое сновидение предвещает что-нибудь важное. Полная же неизвестность этого последнего естественно вызвала чувство смущения и страха.

. Проявленное ранее мудрецами бессилие (2:1-11) не мешает однако Навуходоносору обратиться к ним за объяснением сна. Они оказались неспособными открыть сновидение (2:8-11), но не отказывались от объяснения, если им будет рассказано его содержание (2:4, 7). Имея это в виду, царь и прибегает к их помощи.

. И только вновь постигшая мудрецов неудача вызывает в Навуходоносоре воспоминание о сверхъестественной мудрости Даниила и вынуждает царя вызвать его для объяснения сновиденья. До сих пор он не приглашался ввиду веры Навуходоносора в своих мудрецов, а также, может быть, и потому, что разница во времени между первым и вторым сном 35 лет сгладили в душе царя представление о пророке, при посредстве которого было разъяснено ему первое откровение.

. 7-14. Содержание сновидения Навуходоносора проникнуто мировоззрением и духом того времени. У древних народов дерево считалось и являлось символом человеческой жизни. Высокое, раскидистое дерево означало человека могущественного и величественного; дерево зеленеющее - человека благоденствующего, и наоборот, иссохшее дерево было символом человека, потерявшего свое прежнее величие, срубленное означало человека, так или иначе уничтоженного, стертого с лица земли (Пс 1:3; Ис 6:13; Иер 17:8; Иез 17:22; 19:10; Ам 2:9). В частности, дерево служило эмблемой ассиро-вавилонского царства. В качестве символа человека дерево выступает также и в известном сновидении Астиага. Такой же точно смысл имеет данный образ и в сновидении Навуходоносора. Прямое указание на это находится в словах Бодрствующего об отнятии у корня дерева человеческого сердца и даровании ему сердца звериного (4:12-13), - лишении человеческих чувств, стремлений и сообщении чувств животных, что может быть сделано только с человеком. Равным образом и пророк Даниил считает виденное Навуходоносором дерево символом этого царя во всем блеске и величии его царствования (17-19).

Вполне соответствуют воззрениям Навуходоносора и такие подробности сновидения, как явление "Бодрствующих и Святых", сходящих с небес на землю (10, 14 ст.). По излагаемому Диодором Сицилийским учению вавилонян, в мире планетных божеств различались божества верховные и божества второстепенные, подчиненные первым, так называемые "θεοι βουλαιοι" - боги советники. Одна половина этих богов советников имела смотрение за странами подземными, другая бодрственно смотрела за тем, что совершается на земле между людьми и на небе. Последние и выступают в сновидении под именем "Бодрствующих". Они, как видит далее Навуходоносор, произносят над ним приговор (ст. 14). Выраженная этой подробностью идея божественного суда не была чужда вавилонянам. По свидетельству того же Диодора Сицилийского, они не верили в судьбу и случай, а приписывали все события "точно определенному суду богов". И сообразно подобным верованиям на древних вавилонских памятниках встречается изображение бога Бела в положении судьи, окруженного низшими божествами.

. Провидя причину предстоящего Навуходоносору наказания - его гордость, Даниил советует царю смириться, проявив это в правде и милосердии, и тем самым отвратить грядущее бедствие.

. Согласно словам Бодрствующего и объяснению пророка Даниила, имеющее постигнуть Навуходоносора наказание должно убедить его в той истине, что Всевышний владеет и владычествует под царством человеческим (ст. 14, 22). Сообразно с этим его причиной является отрицание верховного владычества Господа, - суд над царем совершается в самый момент отрицания. Последнее сказалось в словах: "это ли не величественный Вавилон, который построил я в доме царства силою моего могущества и в славу моего величия!" Нет, как бы так говорит Навуходоносор, не Всевышний владеет царством: существование и величие Вавилона обязано мне и моему могуществу. Строго говоря, слова Навуходоносора не представляют преувеличения. И по свидетельству его собственных надписей и по указанию историков, Вавилон действительно - создание его рук.

"Вавилон и Борзиппа, - говорит Навуходоносор в одной из своих надписей, - величайшие города моего царства, мною основанные. Я тщательно собрал богатства для украшения моего дворца. Я совершенно устроил и украсил его, как царское жилище… Этот дом, который должен быть предметом удивления, я построил".

Равным образом и по свидетельству историков Бероза и Абидена, Навуходоносор употребил большую часть своих несметных богатств на украшение и устройство Вавилона. Им, между прочим, выстроены были новые стены Вавилона, из которых наружные обнимали пространство в 513 кв. километров (450 кв. верст), а внутренние - площадь в 290 кв. килом. (260 кв. верст), и знаменитые висячие сады. Эти последние, украшавшие окрестности его дворца, построенного на западном берегу Евфрата, занимали площадь в 400 кв. футов и поднимались выше башен дворца, имевших 150 ф. высоты. Поддерживавшие их платформы из кирпича были подперты через каждые 10 ф. каменными устоями в 22 ф. толщины; на кирпичные платформы были настланы каменные плиты, толстые слои тростника, асфальта и гипса, покрытые для предохранения от сырости толстыми свинцовыми листами. На эту свинцовую обшивку был насыпан слой земли такой толщины, что на нем свободно могли расти высокие деревья. Внутри садов были проведены насосы, поднимавшие воду из Евфрата до самой верхней террасы, откуда она посредством каналов разливалась по остальным террасам, служа искусственным орошением садов. Из других построек Навуходоносора известны проходящие по Вавилону каналы для предохранения его от разлива Евфрата и многочисленные храмы. И, тем не менее, вышеприведенная фраза Навуходоносора проникнута необыкновенною гордостью. Дело в том, что в других случаях все свои успехи он приписывает не личным усилиям, а содействию и покровительству бога Меродаха, которого называет "главой богов". В настоящем же случае его слова являются сознательным отрицанием признаваемой им же самим божественной власти. Горделивые даже для язычника, они становятся в устах Навуходоносора, получившего откровение о верховном владычестве Всевышнего (ст. 14), открытым Ему противлением.

. Отрицание божественной власти было умоисступлением, лишением человеческого смысла. По воле Божией это состояние превратилось из кратковременного в продолжительное на "семь времен". Навуходоносор подвергся одной из самых страшных форм душевной болезни, так называемой ликантропии. Он лишился разума (ст. 31) и вообразил себя быком, в результате чего человеческие желания и потребности сменились животными. Покинув человеческое общество, царь стал питаться травою и, благодаря влиянию атмосферных перемен, приобрел наружность зверя; неостригаемые волосы отросли, подобно гриве льва (славян. чтение), а ногти стали, как когти хищных птиц.

Постигшая Навуходоносора болезнь не представляет чего-либо небывалого и невероятного: аналогичные формы умопомешательства известны с самых древних времен. Так, Геродот рассказывает о неврах, превращавшихся по его словам, в волков; о существовании ликантропов сообщает также Орибазий, придворный врач императора Юлиана, а памятники 14-15 вв. говорят о появлении данной болезни и в Европе.

На основании этих свидетельств, безумие Навуходоносора считается действительным фактом, а не выдумкою писателя кн. Даниила. Достоверность его повествования подтверждается еще, по мнению экзегетов, одною надписью самого Навуходоносора, в которой он говорит о четырехлетнем перерыве в своем царствовании. "В течение четырех лет, замечает он, мое сердце не радовалось трону моего царствования; я не предпринимал никаких построек, не пел хвалебных гимнов в честь Меродаха, не приносил ему жертв, не очищал каналов". Понимая этот перерыв в царствовании Навуходоносора в смысле устранения его от дел правления из-за болезни, экзегеты находят указание на него в той надписи второго преемника Навуходоносора Нериглиссора, в которой он называет себя "сыном Билусумискуна, царя Вавилонского". В вавилонских летописях нет имени последнего царя, на основании чего и делается предположение, что Билусумискун был не настоящим царем, а только регентом во время болезни Навуходоносора. Самолюбивый же сын (Нериглиссор) назвал своего отца "царем".

Что касается продолжительности болезни, то библейское определение ее - "семь времен" - понимается различно. Одни (Генгстенберг, Геферник, Кейль), исходя из того соображения, что семь - число полноты, и еврейское выражение "iddan" употребляется в книге пророка Даниила для обозначения времени вообще, - в смысле неопределенном (2:8-9; 3:5, 15), разумеют под "семью временами" период неопределенный, но вполне достаточный для вразумления и просвещения царя. Другие (Гитциг, Розенмюллер, Фюрст), ссылаясь на Дан 7:25; 12:7, 11, где выражение "время, времена и полувремя" определяется 1 290 или 1 260 днями, понимают "семь времен" в смысле семи лет. И, наконец, третьи (из древних отцы церкви Иоанн Златоуст и Ефрем Сириянин) принимают "семь времен" за 3 1/2 года. Подтверждением такого взгляда является свидетельство самого Навуходоносора о четырехлетнем перерыве в его царствовании.

. По свидетельству медиков, ликантропия не является неизлечимой болезнью. Подобно другим формам умопомешательств, она может проходить, и больному может возвратиться рассудок. Это и случилось с Навуходоносором. Ему вернулся разум, внушивший мысль о неестественности и неуместности гордости. Убежденный личным опытом в справедливости откровения (ст. 14), он прославил величие покаравшего его Всевышнего и исповедал ничтожество пред Ним человека. Но в настоящем случае, как и ранее, выражения религиозного чувства характеризуют Навуходоносора как язычника. Они напоминают его обращения в Меродаху, которого он называет "господом богов", "князем богов" и приписывает ему власть над всеми людьми. В указе проглядывает свойственное большинству языческих народов верование в верховное Божество, управляющее судьбами всех народов и царств. Если же при всем том язык указа очень напоминает, как замечают экзегеты, язык некоторых псалмов и кн. пророка Исаии (3:100; 4:31 ср. с Пс 144:13 и 4:32 ср. с Иc 40:17), то это явление объясняется, как думают, тем, что он составлен не без влияния пророка Даниила.