出埃及记第 22 章

Покража вола, как более ценного и полезного в хозяйстве животного, чем овца, наносит ему больший ущерб; за больший ущерб назначается и большее наказание. Заколовший или продавший животное наказывается строже того, в руках которого оно найдено. Причина этого заключается в том, что заклание или продажа украденного животного, с одной стороны, лишает хозяина возможности когда-либо воротить похищенное, а с другой — свидетельствует об отсутствии у вора всякого желания принести повинную в своем преступлении.

Убийство вора ночью приравнивается к убийству ненамеренному, так как в темноте трудно определить куда наносится удар, и соразмерить силу последнего. Как ненамеренное, оно и не наказывается смертью. Убийство же вора при дневном свете, когда домохозяин мог избежать его, употребив другие средства для охранения своей собственности, считается сознательным и, по общему закону (21:12), карается смертью. В том случае когда вор пойман с поличным в руках, — не успел привести в исполнение своего замысла продать или заколоть похищенное животное, он не наносит домохозяину ущерба и наказывается только за самое преступление: за вола и овцу платит вдвое (ст. 4). Подобное постановление совершенно неприменимо к ворам-беднякам, что в свою очередь могло поощрять их к воровству. Ввиду возможности совершения краж людьми, являющимися по указанным предписаниям безнаказанными, в закон вносится новое постановление: если укравший не в состоянии своим имуществом возместить нанесенный им убыток, то он продается, и продажная цена идет на удовлетворение потерпевшего.

Собственность ближнего должна быть ценима и уважаема, как личная. Пренебрежительное отношение к ней, тем более сознательное: «пустив скот свой травить чужое поле», наказывается тем, что нанесший ущерб достоянию ближнего возмещает его с избытком: платит лучшим из виноградника своего. Греческий и славянский текст говорят о вознаграждении лучшим в том лишь случае, когда потравлена вся нива или виноградник. При полном истреблении растений трудно определить, каковы они были, хорошие или худые; но так как закон — на стороне обиженного, а не обидчика, то последний и отдает первому лучшее из своего поля. Разводящий огонь на своем поле, предполагающийся, может быть, для сожжения сорных трав, виноват в том, что дал ему возможность достигнуть громадных размеров, — сжечь терн, изгороди из колючих растений, отделявшие одно поле от другого, и хлеб соседа (Лев 26:4).

См. толкование ст. 2–4.

При не нахождении вора подозрение в покраже падает на того, кто взял у ближнего на сохранение пропавшую вещь. Для освобождения от него достаточно со стороны подозреваемого одной клятвы пред судьями, что он «не простер руки своей на собственность ближнего».

Вышеуказанный частный случай дает повод установить общее правило о разрешении тяжб «по всякому делу неверному», т. е. по таким делам, в которых предполагается неверный, несогласный с правдой образ действования заинтересованных сторон. Вопрос, кому принадлежит спорная вещь или животное, решается судьями, причем, если правда на стороне собственника, то присвоивший их платит ему вдвое. Если же собственник оклеветал ближнего, то он подвергается наказанию, назначенному за ложное показание (Втор 19:19).

Отсутствие свидетельских показаний («никто сего не увидит»), при каких обстоятельствах произошла утрата взятого на сохранение скота, заменяется доверием к клятве подозреваемого (ср. ст. 8). Хозяин скота «должен принять» ее, — довольствуется и не имеет права требовать уплаты.

Если украден будет отданный на сбережение скот, причем предполагается и то, что вор не найден, и то, что скот украден из дома, где можно бы уберечь его, то взявший скот на сбережение платит потерпевшему.

Представление растерзанного диким зверем животного служит не только подтверждением совершившегося факта, но и доказательством того, что взявший животное охранял его, прогнал хищника (растерзанное не съедено). Поэтому он не виноват (Быт 31:39).

Скот, взятый у ближнего на пользование, должен быть охраняем более, чем взятый на сохранение, так как в первом случае он доставляет прямую пользу взявшему. Поэтому если он не будет заботиться о нем, то наказывается за свое небрежное отношение, последствием которого является смерть или повреждение животного от жестокого обращения с ним.

Присутствие хозяина при смерти или повреждении скота, отданного на время другому, освобождало последнего от обязанности платить за него, потому что хозяин лично мог видеть, что в обращении с его животным не было небрежности или жестокости, и сам мог принять меры к охранению своей собственности. «Если он наемный, то пусть и пойдет за наемную плату свою». Ссужая другого своей скотиной из выгод, за плату, ссужающий извлекая выгоду, берет на свой страх и ущерб, который может быть покрыт полученной наемной платой.

Обольщение девушки является кражей ее высшего достояния — девственности, а вместе с тем и обесценение ее на случай выхода замуж или продажи в рабство. Поэтому обольститель и платит вено в 50 сиклей (Втор 22:28–29) и в случае согласия отца на брак (Быт 34:11–12) женится на ней без права развода во всю дальнейшую жизнь.

Изложенные в данных стихах законы ограждают не такие или иные права ближнего, но определяют наказание за нетерпимое в народе Божием нарушение основных начал его нравственной и религиозной жизни. Общее между ними и наказание — смерть.

Ворожба, мнимое или действительное вступление в общение с темной силой, несовместима с верой в божественное покровительство (Чис 23:22–23 то, что они постановляют одинаковое) и существованием откровения (Втор 18:10–14). Прорицатели, гадатели, чародеи и т. п. должны быть преданы смерти через побиение камнями (Лев 20:27), и чувство сострадания к слабой женщине не должно склонять еврея к желанию не прилагать к ворожее закона во всей его строгости.

Скотоложство — порок народов, отвергнутых Богом (Лев 18:23 и д.), является попранием закона и целей брака, оскверняет землю (Лев 18:28).

Как народ богоизбранный, евреи должны служить Иегове; приносящий жертву другим богам является нарушителем закона, лежащего в основании завета между Богом и народом избранным (Исх 20:5).

Гуманное отношение к пришельцам (Исх 23:9; Лев 19:33; 25:35; Втор 10:19; Иер 7:6; Мал. 3:5), лицам других национальностей, представляет по своим мотивам — «ибо вы сами были пришельцами в земле Египетской» — применение к частному случаю общего правила; «не делай другому того, что нежелательно для себя». Как видно из Лев 19:33–34, закон разумеет не одно только избежание обид и пристрастное отношение к ним, но гораздо большее, именно любовь к ним: «люби его, как себя».

Легкая возможность притеснять вдову и сироту, не имеющих для себя заступника, отказать им в законных требованиях (Втор 27:19), отнять их собственность (Ис 10:2; Мих 2:9), обратив их в рабов (4 Цар 4:1), не должна служить приманкой для своекорыстных людей. Защитником вдов и сирот вместо умершего главы семейства является сам Бог (Пс 67:6); Он услышит вопли их, как и вопли всех нуждающихся (Иов 34:28), и накажет притеснителей вдовством их жен и сиротством детей. В основе, гуманного отношения к вдовам и сиротам лежит то же начало, что и в основе сострадательного отношения к пришельцам (см. выше).

Ссуда имеет целью не обогащение, наживу кредитора, а поддержание обедневшего ближнего (Лев 25:35–37), поэтому с него и нельзя брать процентов, ни серебра, ни хлеба отдавать в рост (Втор 23:20; Пс 14:5; Иез 18:8, 13 и д.). Основанием для этого частного предписания является общее положение, что в народе еврейском не должно быть бедности (Втор 15:4).

Для обеспечения уплаты долга заимодавцу позволялось брать от должника залог, но и в этом случае первый должен был руководиться состраданием к бедному должнику. Заимодавец не мог пойти за этим залогом в самый дом должника; последнему предоставлялось самому выбрать вещь, без которой он сравнительно легко мог обойтись в течение известного времени (Втор 24:10–11; ср. и ст. 6). Таковой вещью являлась, между прочим, одежда, нередко отдаваемая в залог (Иов 22:6; Притч 20:16; 27:13; Ам 2:8). Возвращение ее должнику — акт сострадания к бедному ближнему, обреченному в противном случае, за неимением особого покрывала, дрогнуть от стужи в течение холодной восточной ночи (Иов 24:7). Так как у заимодавца могло возникнуть опасение, чтобы возвращение заклада не лишило его возможности получить уплату долга, и он мог бы не дать особенного значения мысли, что его должнику нечем будет прикрыться во время ночи, то побуждением к состраданию является соображение, что Бог, милосердный к бедному (34:6; Пс 85:15; 2 Пар 30:9), будет строг к жестокосердому, — накажет его (Иов 22:6, 10).

«Не злословь, не порицай судей». По объяснению одних — Бога, за каковое понимание ручается Притч 24:21 и 1 Пет 2:17, — в том и другом месте заповедь о страхе пред Богом стоит, как и в данном стихе, в связи с указанием на уважение начальников. По мнению других — судей в буквальном смысле, так как к ним прилагается имя «elohim» (Пс 81:6). В последнем случае предписание стремилось бы поднять уважение к закону, подрываемое поношением его представителей. Но так как понимание «elohim» в смысле «судей» вносит тавтологию в узаконение: «судей не злословь, начальника, того же судью, не поноси», то гораздо естественнее разуметь под «elohim» Бога. За это ручается, между прочим, и то, что предписание: «не порицай «еlohim'а» стоит пред речью о промедлениях в принесении Богу плодов земли и доставлении первородных (ст. 29 ,30). Наконец, при подобном объяснении становится вполне понятной и естественной связь рассматриваемых слов с предшествующими. Исполнение нравственных предписаний, данных в ст. 21–27, стесняло свойственную многим наклонность увеличивать свое благосостояние посредством утеснения бедных и потому могло вызывать ропот и недовольство законом. В виду этого теперь говорится: «Бога не порицай», — не жалуйся на Бога, не ропщи на Него за то, что тебе даются предписания, стесняющие твои своекорыстные поползновения. «Не поноси и начальников», следящих за исполнением этих узаконений.

Начатки «гумна», т. е. хлеба, «точила», т. е. винограда и елея, приносились Богу, как владыке земли обетованной, в благодарность за дарование ее евреям (Втор 26:2–11), а Он отдавал их священникам (Чис 18:12). Чтобы последние могли получать необходимые к жизни средства в свое время, евреи и не должны медлить приношением начатков. Народу дается предостережение от легкомысленного отношения к исполнению заповедей. «Первенца от сынов твоих отдавай Мне». Эти слова не представляют повторения прежде данной заповеди (Исх 13:13), а только приложение повеления «не медлить» к исполнению уже известной заповеди относительно первородных.

Замечание о принесении Богу первенцев чистых животных в восьмой день по рождении говорит о том, что они предназначались в жертву (Лев 22:27). И так как нужда в жертвенных животных была велика, то закон и требует не медлить их доставлением.

Вкушение мяса животного, растерзанного зверем, оскверняло еврея (Лев 22:8; Иез 4:14), поэтому запрещение вкушать его и стоит в связи с повелением быть людьми святыми.