出埃及记第 28 章

Учреждение ветхозаветной Иерархии. До Синайского законодательства у евреев действовало право естественного священства: глава семьи был в то же время и священником, — приносил жертвы (Быт 12:7; 22:2; 26:25; 28:18). С устройством же скинии и возникновением сложного культа для богослужения назначаются особые священники, члены фамилии Аарона, с ним, как первосвященником (Лев 21:10; ср. Исх 20:7; Чис 35:28), во главе. Для служения при скинии они предназначаются Богом еще в Египте (1 Цар 2:27–28), и оно дается им как дар (Чис 18:7).

Но, будучи делом свободного божественного установления, избрание священников из колена Левиина вызывалось, можно думать, его сравнительной нравственной чистотой и религиозностью. Если даже не придавать особенного значения свидетельству еврейского предания, что пред исходом из Египта колено Левиино повело борьбу за исповедание Всевышнего против увлекавшихся язычеством, то и тогда о его религиозности может свидетельствовать поведение левитов после поклонения золотому тельцу при Синае (32:27–28). «Возьми к себе», — ты близок ко Мне, ты посредник между Мной и народом, в такое же положение повелеваю поставить и твоего брата с его сыновьями. Исполнение обязанностей священного служения, поставляя служащих в положение посредников между Богом и народом, делает их лицами, принадлежащими Богу. Они не священники народа, но священники Богу.

Одежды Аарона и его сыновей указывали на их сан, служили внешним отличием священных лиц от остального народа. Отсюда, как носимые только священниками, они называются «священными». Священны они и потому, что надевались только при священнодействиях (29:29; 31:10). Говоря далее о «славе и благолепии» служения, одежды соответствовали благолепию святилища.

Для устроения одежд Моисей должен избрать «мудрых сердцем», людей искусных в художестве и ремеслах (31:6; 35:10; 36:1–2).

Ефод (слав. «верхняя риза», или «эфуд»). Производимое толковниками от еврейского глагола «афад» — «связывать», данное название указывает на одежду, состоявшую из двух кусков материи, из которых один покрывал спину, другой грудь до пояса; на плечах они скреплялись нарамниками (см. ст. 7), а при поясе завязками (ст. 8). Материалом для ефода служили нити голубой, пурпуровой и червленой пряжи, виссон (лен) и золото. Последнее растягивалось в листы, разрезалось на нити, которые и были вотканы между петлями указанных цветов (39:3). «Ефод, говорит блаженный Иероним, соткан из четырех цветов: гиацинтового, льняного, багряного червленного и золотого. Золотые пластинки, т. е. листы, растягиваются до чрезвычайной тонкости, нарезанные из них нити сучатся с утоком из трех цветов и нитяною основою».

Нарамники, или застежки на плечах, связывали ефод на обоих концах его (39:4). Это указание дает понять, что ефод не представлял собой цельной одежды, — тогда не было бы нужды скреплять, связывать два конца его на плечах. Она состояла из двух кусков сотканной вышеуказанным способом материи, из которых один оканчивался на плечах первосвященника со стороны груди, а другой со стороны спины. Во избежание распадения концы этих половин связывались на каждом плече нарамником особого рода застежкой. Форма этой последней неизвестна, но, как видно из 9–12 ст. (39:6–7), каждая из них была украшена камнем «шогам» — ониксом, вставленным в золотую оправу.

На плечах два куска материи скреплялись нарамниками, а внизу при поясе — завязками.

По преданию на камне, назначенном для правого плеча, были вырезаны имена шести старших сынов Иакова.

Вырезанные на каждом камне имена сынов Израилевых носились Аароном пред Господом «для памяти», — для того, чтобы он не забывал народ свой в просительной молитве. Вместе с первосвященником, являвшимся пред лицо Божие, являлись к лицу Божию и колена Израилевы.

Цепочки, о которых говорится в данных стихах, нельзя отождествлять с цепочками, при помощи которых прикреплялся к нарамникам наперсник судный (ст. 22–25). Об устройстве последних дается особое повеление (ст. 22). Естественнее предположение, что цепочки, ст. 13–14, обвевали гнезда и тем предохраняли выпадение камней нарамников из оправ.

Название наперсник дано одежде от ношения ее на груди, а наименование «судный» произошло от присутствия в нем урима и туммима (см. объяснение ст. 30). Сделанный из той же самой материи, что и ефод, он представлял квадратный плат в пядень длины и ширины (около пяти вершков). Наперсник был двойной, состоял из сложенной вдвое материи.

В наперснике, с передней его стороны должны быть вставлены в золотых оправах 12 драгоценных камней, расположенных в четыре ряда. Какие это были камни, с точностью сказать невозможно. На основании древних переводов можно с вероятностью предполагать, что в верхнем ряду находились сердолик, топаз и изумруд; во втором — карбункул, сапфир и яспис; в третьем — яхонт, агат и аметист; в нижнем, т.е. четвертом, — хризолит, берилл и оникс. Сердолик — красного цвета; топаз — золотистого; изумруд — зеленого; карбункул — огненного; сапфир — голубого; яспис — различных цветов; яхонт — золотисто-желтого; агат — различных цветов; аметист — фиолетового; хризолит — зеленоватого; берилл — зелено-голубоватого; оникс — вроде агата. В каком порядке должны следовать имена колен, текст не говорит, но вероятно, в порядке старшинства, как и на нарамниках (ст. 10).

К каждому из двух верхних, т. е. ближайших к плечам, углов наперсника приделывалось по золотому кольцу, к ним в свою очередь по золотой цепочке, а каждая из этих последних прикреплялась к соответствующему гнезду нарамника.

По такому же золотому кольцу прикреплялось и к каждому из двух нижних углов наперсника, только они находились не на лицевой его стороне, а на исподней, обращенной к ефоду. В свою очередь и этот последний под стягивающим его поясом имел на каждом углу по кольцу, кольцо против кольца наперсника. Кольцо наперсника связывалось с кольцом ефода шнуром, и благодаря этому наперсник не спадал с ефода, не сбивался на сторону.

Ношение первосвященником на своей груди, у сердца, камней с именами сыновей Израилевых указывало на его духовные отношения к своему народу. Первосвященник соединен с ним узами самой тесной любви.

С наперсником судным был соединен «урим и туммим». Еврейский текст, говоря об отношении последнего к первому, употребляет выражение «нататта» (от натан), означающее: «прибавь, приложи» урим и туммим к наперснику (ср. Лев 8:8). (Здесь интересно рассмотреть соответствующий текст Славянской Библии — И опояса его по устроению ефуда, и стисне его им: и возложи нань слово, и возложи на слово явление и истину. Прим. ред.). Сообразно с этим название «урим и туммим» означало предмет, прилагавшийся к наперснику. С большей точностью выясняется отношение между ними путем сравнения данного стиха и Лев 8:8 с 16 и 21 ст. 25 гл. книги Исход. В том и другом стихе говорится о вложении в ковчег скрижалей завета, причем в еврейском тексте употреблен тот же, что в Исх 28:30; Лев 8:8, глагол «натан» с предлогом «эл». Но если в них он характеризует отношение скрижалей к ковчегу, то и в последних — отношение урима и туммима к наперснику. Как скрижали вложены в ковчег завета, так урим в наперсник. Возможность этого видна из того, что последний был «двойной», состоял из двух кусков материи. Но если урим и туммим «вкладывался» в наперсник, то его уже нельзя отождествлять, как делают некоторые, с 12 камнями: они были на наперснике, но не в наперснике. С представлением об уриме и туммиме, как предмете, совпадает и другое, высказанное экзегетами, мнение, будто бы этим именем называлось получаемое первосвященником откровение. В частности, на отличие урима от откровения указывает Чис 27:21: «и будет он (Иисус Навин) обращаться к Елеазару священнику и спрашивать его о решении урима». Из сравнения слов: «и будут они (урим и туммим) у сердца Аарона» с дальнейшим выражением: «и будет Аарон носить суд сынов Израиля у сердца своего», с несомненностью следует, что название «суд» усвояется уриму и туммиму и что в зависимости от этого содержащий их наперсник получил имя «наперсника судного» (ст. 15). И так как с выражением «суд» (евр. «мишпат») соединяется понятие об откровении (Ис 51:4), то название урима «судом» указывает на то, что посредством него открывалась воля Божия, получалось откровение (Чис 27:21). (Это толкование подходит к славянскому толкования «урим» и «туммим» как «слово» и «истина». Прим. ред.)

«Меил» (слав.: долгая риза, внутренняя) в отличие от ефода был одноцветный. Верхняя риза названа «ризою к ефоду», т. е. принадлежностью ефода, который без него не надевался.

Одежда была не распашная, не застегивающаяся, но цельная, с отверстием для головы в верхней части. Отверстие нужно не прорезать, а сделать его при самом тканье ризы, которая вся была тканая (39:22). Чтобы отверстие не дралось, оно обшивалось (39:23).

По подолу верхней ризы, доходившей, по словам Иосифа Флавия и блаженного Иеронима до колен, шли вперемежку (39:26) трехцветные подобия гранатовых яблок, сделанные из голубой, пурпуровой и червленой крученой пряжи (39:24), и золотые звонки. В то время как гранатовые яблоки, отличавшиеся сладостью, напоминали о сладости возвещаемого первосвященником закона (Пс 118:72), так звук звонков при входе Аарона во святилище и выходе из него имел ближайшее отношение к личной безопасности первосвященника: «и не умрет он». Входя во святилище, место особого присутствия Божия, Аарон, облеченный в свои священные одежды, являлся представителем и ходатаем народа, а не нарушителем святости места; потому Аарон должен быть чужд страха наказания смертью за оскорбление величия Божия. Объяснение Иисуса сына Сирахова (45:11) не делает понятным выражение: «и не умрет он».

Прикрепляемая к головной повязке первосвященника золотая дощечка, «диадема святости» (29:6; 39:30), с находящейся на ней надписью: «святыня Господня», указывала на то, что первосвященник носил грехи или недостатки приношений сынов Израилевых. Какие это грехи жертв и отчего они происходят, сказать с определенностью трудно. Одни причину этого указывают в грехах приносящего жертву, которые заражали своей нечистотой и то, что приносилось в жертву. Другие под грехами приношений разумеют грехи священников при совершении жертвоприношений, происходящие от нарушения обрядовых постановлений. Если бы первосвященник не нес, т. е. не снимал, этих грехов, то священные дары, назначенные для очищения человека и умилостивления Бога, не достигали бы своей цели. Описания головного убора первосвященника в Библии нет. По словам Иосифа Флавия он состоял из льняной ткани, обыкновенной священнической повязки, поверх которой была другая, сделанная из узорчатой фиолетовой ткани с тройным кованым золотым венком (Иуд. Древн. 3:7, 6).

Хитон (слав.: «риза тресновита» — бахромчатая, или, по другому объяснению, клетчатая) делался из виссона, тканый (4 ст.; 39:27). Можно думать, что из одноцветных нитей материя хитона была выткана шашечками, или мелкими квадратами, в которых нити шли в различных направлениях, образуя материю в виде пике. Пояс был сделан из виссона и из материи голубой, пурпурового и червленого цвета, узорчатой работы (39:29).

Умолчание об устройстве священнических хитонов и поясов даст основание предполагать, что они не отличались от соответствующих одежд первосвященника (ср. 39:27). Название же священнической повязки — «мигбаа» (39:28; Лев 8:13) отличается от имени первосвященнического головного убора «мицнефет», что в свою очередь указывает на различие в устройстве и самих головных украшений.

Надраги, нижнее льняное одеяние, простиравшееся от чресл, поясницы, до голеней (часть ноги от колена до ступни), прикрывали телесную наготу. Ношение их указывало на сознание священниками своей греховности, на благоговейное отношение к святости места и потому спасало от смерти.