约翰福音第 18 章

Историю взятия Христа стражей и суд над Ним евангелист изображает отчасти сокращено по сравнению с синоптическими Евангелиями, а в других случаях более обстоятельно, указывая на некоторые опущенные у первых евангелистов подробности этих событий. Так, он сообщает, что, по окончании прощальной беседы Своей с учениками, Господь вышел (из горницы, где происходила беседа) за поток Кедрон, о чем не упоминают синоптики. Кедрон был небольшой поток, протекавший по долине, находившейся между Иерусалимом и Масличной горою. Имя его с евр. значит "черный, мутный". Евангелист называет его потоком зимним (χειμαρρος), т. е. имевшим в себе воду только тогда, когда - зимою - шли дожди. Место, куда пошел Христос, евангелист называет садом, не приводя названия этого сада (Гефсимания - у первых евангелистов).

Евангелист отмечает, что этот сад как место, где Христос обычно останавливался раньше, при посещениях Иерусалима, был хорошо известен Иуде. Таким образом Господь явно не хочет принять никаких мер к ограждению от возможного нападения на Него врагов, руководимых Иудой: Он сознательно и добровольно дает Себя захватить врагам.

Члены Синедриона, очевидно, успели убедить Пилата в особой опасности, какую представляло движение, поднятое Христом, и прокуратор (см. прим. к Ев. Мф. 22:2) дал им отряд (σπειρα) солдат (часть когорты), к которому присоединились служители Синедриона. Хотя было светло от луны, которая сияла тогда в полном виде, однако солдаты взяли с собою светильники для того, чтобы высмотреть весь сад, все уголки его.

Христос не ожидает, когда его найдут, а Сам выходит солдатам навстречу из того несколько уединенного места, где Он совершал Свою молитву (ср. Лк. 22:41). Спокойствие, какое обнаружил при этом Христос, евангелист объясняет тем, что Господь знал наперед все, что с Ним будет.

7 8 9 Когда находившиеся по близости к Христу солдаты и служители Синедриона услыхали из Его собственных уст, что перед ними стоит Иисус Назорей, то они испугались, отпрянули назад и повалились на землю. Вероятно, более всего испугались и произвели род паники служители - Иудеи, которым, конечно, припомнились рассказы о чудесах Христа и которые могли опасаться, что Христос поступит с ними, как некогда пророк Илия поступил с воинами, пришедшими схватить его (4Цар. 1:10). Иоанн отмечает при этом, что Христос требует, чтобы воины не трогали Его учеников: так исполнилось слово Его, высказанное в первосвященнической молитве (17:12; ср. 6:39). Причина, по какой Христос не хотел, чтобы с Ним вместе взяли и учеников, была конечно та, что они должны были продолжать Его дело после Него, - да они еще и не были готовы к перенесению страданий.

- 11 Повторяя здесь рассказ синоптиков об отсечении мечем уха архиерейскому рабу, Иоанн прибавляет, что это сделал именно Апостол Петр и что рабу было имя Малх (имя это не Иудейское, а арабское, и, вероятно, этот раб был родом язычник). Замечание Христа Апостолу Петру первою своею половиною сходно с тем, что имеется у евангелиста Матфея (26:52), вторая же его половина хотя и содержит в себе мысль, подобную мысли, выраженной у Мф. (26:54), однако для человека, которому было известно о молитве Христа в Гефсимании, оно должно было напомнить именно то, что говорил в то время Христос (Лк. 22:42).

- 14 Евангелист Лука говорит, что Христа повели из Гефсимании в дом первосвященника (22:54), евангелист Марк (14:53) - к первосвященнику, и евангелист Матфей - к первосвященнику Каиафе (26:58). Иоанн сообщает здесь более точные сведения. Не к Каиафе прямо, не к первосвященнику повели Христа, а к тестю тогдашнего первосвященника Каиафы, Анне (по еврейскому произношению - Анан). Анна сам был с 6-го по 15-й год по Р. X. первосвященником и пользовался уважением со стороны членов Синедриона и особенно со стороны Каиафы, который отвел ему особое помещение в первосвященническом доме. Прежде чем представить Христа на суд Синедриона Каиафа стал допрашивать Его в помещении Анны (как видно из особенно настойчивого упоминания Иоанна о том, что первосвященником тогда был Каиафа, он и далее под первосвященником, который допрашивал Христа у Анны, разумеет, очевидно, Каиафу).

- 18 От Христа мысль Иоанна переходит к Апостолу Петру, к его отречению. Синоптики все три отречения Петра изображают без промежутков (только ев. Лука сообщает, что между вторым и третьим изречением прошло около часу - 22:59), но Иоанн говорит, что первое имело место тотчас по вступлении Апостола Петра во двор первосвященника, а второе и третье - уже по окончании допроса у Анны, когда Христа повели к Каиафе.

С Петром вместе вошел и другой ученик: то был, по объяснению Отцов и учителей Церкви, (Иоанна Златоуста, Феодорита, Кирилла Александрийского, Ефрема) сам Иоанн, вообще избегающий называть себя по имени. Цан видит здесь обозначение Апостола Иакова, брата Иоанна, но доказательства, какие он здесь приводит, малоубедительны. Собственно, этот-то ученик и ввел во двор Апостола Петра, будучи лично знаком с первосвященником. Привратница знала, что Иоанн был учеником Христа, и потому спросила Апостола Петра: "и ты не из учеников ли этого человека?" Она выражает здесь свое удивление по поводу того, что нашелся еще один человек, который решился вместе со своим учителем идти на явную опасность. Апостол Петр необдуманно дает отрицательный ответ на вопрос привратницы, не придавая важности вопросу рабыни. Затем он подходит к костру погреться вместе с рабами и слугами.

- 21 Каиафа хочет сделать Христу предварительный допрос, но Христос отказывается ему давать какие-либо разъяснения о Своем учении: вся Его деятельность прошла совершенно открыто для всех. Он не собирал народ на какие-нибудь тайные совещания (отсюда можно заключить, что первосвященник хотел придать делу Христа политическую окраску).

- 23. Один из служителей, сопровождавших Христа, желая угодить первосвященнику, нанес Христу удар по щеке. Это был крайне гнусный поступок: бить подсудимого считалось недопустимым даже у варваров. Но здесь исполнилось предсказание пророка Михея: "тростью будут бить по ланите судью Израилева" (Мих. 5:1). Христос, однако, не оставляет без ответа нелепый поступок слуги. Из этого можно заключать, что заповедь Христа о непротивлении злу (Мф. 5:39) нельзя понимать так буквально, как ее некоторые понимают: Христос требует, чтобы Его наказывали по закону, а не произволу. И если Иоанн приводит это требование Христа, высказанное по поводу только одного удара, нанесенного Христу, то этим он хочет указать на произвол, какой проявили по отношению ко Христу иудейские власти и все неверующее иудейство вообще.

Евангелист, сообщая, что Анна послал Христа к Каиафе, по-видимому, предполагает, что Каиафа еще не допрашивал Христа. Но выражение: "к Каиафе" означает: "в жилище Каиафы". (ср. выражение: "к тебе" в 1Тим. 3:14, т. е. в Ефес, или: "через вас" во 2Кор. 1:16, т. е. через Коринф). А прибавка: "первосвященнику" в самом конце стиха (по греч. тексту) указывает на то, что теперь Христос отправлен был к Каиафе уже на формальный суд.

- 27 Петр, между тем, продолжал стоять на дворе у костра (Иоанн, вероятно, последовал за Христом сначала к Анне, а потом к Каиафе). Тут он подвергается новой опасности. Слуги, видя между собою незнакомого им человека, естественно предположили, что он из числа учеников Христа и спросили его об этом. Петр, уже однажды ответив на этот вопрос отрицательно (привратнице) и опасаясь, в случае если даст теперь ответ утвердительный, - что его уличат в противоречии самому себе и выведут отсюда нежелательные для него заключения о нем, отрекается от Христа и во второй раз. Наконец, когда один из служителей спросил Петра, не его ли он видел в саду со Христом - это был родственник Малха, - то Петру для спасения себя ничего не оставалось делать, как снова подтвердить свое отречение. Он мог полагать, на основании самого тона вопроса, что при свете факелов слуга не ясно разглядел его лицо.

Рассказ об отречении Петра Иоанн заканчивает простым указанием на то, что непосредственно за отречением Петра пропел петух. Об этом он сообщает для того чтобы показать, как точно исполнилось пророчество Христа об отречении Петра (13:39). Прочие подробности этого события, указываемые синоптиками, он опускает как известные его читателям.

О суде над Христом у Каиафы Иоанн ничего не сообщает: об этом читателям было достаточно известно из синоптиков. Он прямо переходит к изображению суда над Христом у Пилата. Было утро, т. е. уже наступил день (ср. Лк. 22:66) примерно около 6-ти часов утра. Христа повели в преторию, т. е. в бывший дворец Ирода Великого, где обыкновенно имели пребывание римские прокураторы, когда приезжали в Иерусалим. От этого дворца, находившегося на западной стороне города, доселе уцелела так называемая башня Давидова.

Евангелист замечает при этом, что иудеи не вошли в преторию, чтобы не осквернится, но сохранить себя в чистоте для вкушения пасхи. В доме язычника Пилата, конечно, имелись кислые хлебы, а иудеи уже накануне Пасхи, именно 13-го Нисана обязаны были удалять из домов своих все заквашенное (Баженов. 127) как не соответствующее той чистоте, какую иудеи обязаны были сохранять во время Пасхи.

Но что значит здесь выражение: "чтобы можно было есть пасху?" Разве пасха еще не была совершена? Из синоптических Евангелий ясно видно, что Христос с Своими учениками пасху уже совершил (см. Мф. 26:17 и парал.). Как же могло случиться, что иудеи, приведшие Христа к Пилату, не совершили еще пасху? На этот вопрос толкователи дают различные ответы. Одни (напр., Lambert. The Passover. - Joumal of Thel. St. Jon. 1903) утверждают, что у иудеев не было точно установленного времени для совершения пасхи, и Христос совершил пасху в обычное время, тогда как представители иудейства, руководясь более точными, по их мнению, календарными исчислениями, справляли в тот год Пасху днем позже чем простой народ.

Проф. Хвольсон (Последняя пасхальная вечеря Иисуса Христа. - Христ. Чтение 1875 и 1878 г.) прибавляет к этому, что Христос поступил совершенно правильно, совершив пасху 13-го Нисана, потому что в год смерти Иисуса Христа 14-е Нисана совпало с пятницей, в которую нельзя было заколоть пасхального агнца вследствие столкновения ее с субботой. Поэтому заклание пасхального агнца было для всех евреев перенесено на 13-е, т. е. на вечер четверга. Но в законе было сказано, чтобы пасхальный агнец был вкушаем до утра и только; число этого утра не было указано, и Христос, как и многие другие евреи, вкусил агнца в тот же день, в какой этот агнец был заклан, именно 13-го, тогда как представители иудейства нашли более правильным вкусить агнца на другой день, т. е. 14-го вечером.

Иные (в последнее время особенно Цан) стараются доказать, что в рассматриваемом стихе нет и речи о вкушении пасхального агнца. Выражение: "есть пасху" означает будто бы вкушение жертвы, которая приносилась на другой день праздника Пасхи 15-го числа (это так называемая "Хагига"), и вкушение опресноков (Kommentar 3. Evang ioh С. 621 и сл.). Наконец, многие из новейших толкователей (напр., Луази, Юлихер и др.) полагают, что Иоанн намеренно отступает здесь от правильной хронологии синоптиков, для того чтобы провести мысль о том, что наш пасхальный агнец - Христос. По изображению его Евангелия, Христос умирает в тот день и час, когда, по закону, был закалаем пасхальный агнец.

Из указанных объяснений наиболее правдоподобным представляется первое, по которому одни евреи совершали в год смерти Христа Пасху 13-го, а другие - 14-го Нисана. Принимая это объяснение, подтверждаемое вычислениями такого знатока еврейской археологии, как проф. Хвольсон, мы вполне уясняем себе, почему на другой день после вкушения Христом пасхи, члены синедриона находят возможным для себя устраивать суд и казнь над Христом, почему Симон Киринеянин только еще возвращается с работы (Мк. 15:21), жены приготовляют ароматы (Лк. 23:56), Иосиф Аримафейский находит где купить плащаницу (Мф. 15:46). Для многих праздник еще не начался, и разные лавки с товарами еще были открыты. Предание христианской Церкви также подтверждает правдоподобность такого объяснения. Напр., святой Климент Александрийский прямо говорит, что Господь совершил Пасху 13-го Нисана - днем ранее законного срока (у Баженова с. 126). И в христианских церквах востока в древнее время - до конца второго века - Пасху праздновали 14-го Нисана, посвящая ее воспоминанию дня смерти Христа и, следовательно, полагали, что Христос совершил Пасху 13-го Нисана. Наконец, и еврейское предание сообщает, что Иисус был распят накануне пасхального праздника (там же с., 135). Таким образом, мы с достаточным основанием можем сказать, что Иоанн точнее определяет здесь хронологические отношения, чем синоптики, по которым дело представляется так, будто бы Христос вкусил пасху в тот день, в который ее вкушали все Иудеи.

Снисходя к предрассудку Иудеев, Пилат вышел к ним из дворца и остановился на площадке лестницы, которая вела во дворец. Хотя, конечно, ему уже было доложено о Христе в то время, когда члены Синедриона испрашивали у него военный отряд для взятия Христа в саду (о том, что Пилат знал о Христе, говорит и рассказ евангелиста Матфея о сновидении жены Пилата гл. 27-й, 19 [374]), тем не менее Пилат, по обычаю римского судопроизводства, обращается к Иудеям с требованием - точно формулировать свое обвинение против Христа.

Иудеи, однако, не хотят, чтобы Пилат с своей стороны производил судебное разбирательство по делу, которое они уже решили. Для него, по их мнению, уже должно быть вполне достаточно того, что они осудили Христа как злодея. Пилату остается только произнести над Ним приговор, в силу которого Он должен быть казнен.

Настойчивость, какую проявили Иудеи в отношении к своему требованию, чтобы именно Пилат постановил приговор о Христе, а с другой стороны слабость, какую показал далее Пилат в отношении к Иудеям, должны были послужить к осуществлению предсказания Христа о роде Своей смерти (Ин. 7:32 и сл.). Если бы Пилат решительно отказался судить Христа, настоял бы на своем первом решении (ст. 31), то раздраженные Иудеи и сами бы казнили Христа, но уже просто побили бы Его камнями как богохульника с их точки зрения, и через это не исполнилось бы пророчество Христа о том, что Его вознесут от земли - конечно, прежде всего на крест (см. объяснение к Евангелию Ин. 3:14 и 12:32). Только с осуждением Христа на римском суде Ему предстояло распятие на кресте.

Христос отвечает Пилату, что ему, как представителю римской власти, власть, на которую заявляет Свои права Христос, не представляет опасности. Царство или власть Христа не от этого мира или не отсюда. Оно - небесного происхождения (ср. 3:5) и должно утвердиться на земле не теми средствами, какими обыкновенно основываются и утверждаются земные царства: у Христа нет сильных сторонников, которые бы могли произвести политический переворот в Его пользу. Самая выдача Христа идуеям не могла бы состояться без сильного сопротивления со стороны Его приверженцев, если бы такие у Него были в достаточном числе. (Ныне = очевидно).

Пилат понял, что Христос не имеет никакого намерения выступить в качестве претендента на престол иудейский. Но в то же время он слышал, что Христос все-таки не отказывается от той мысли, что Он - царь. Поэтому он и спрашивает Христа: "итак ты царь?" (лучше перевести: "все-таки же ты царь"). Может быть, этим вопросом Пилат хотел дать понять Христу, что Ему лучше бы не настаивать на Своем притязании на какое-то неизвестное царство, которое не принадлежит к этому миру… Христос отвечает на это утвердительно: "ты говоришь" (ср. ответ Христа Иуде на тайной вечери: "ты сказал" - Мф. 26:25). При этом Христос Свой утвердительный ответ обосновывает выражением Своего самосознания: "ибо" (так правильнее перевести стоящую здесь частицу οτι, переведенную в русском тексте союзом "что"). "Я Царь". Но чтобы более разъяснить Пилату характер Своего Царства, Христос дает теперь положительное описание Своего Царства (ранее, в 36-м ст. дано только отрицательное определение Царства Христова). Христос родился, т. е. исшел от Отца (ср. 16:28) и пришел в мир, т. е. выступил в мире не для того, чтобы обычными земными средствами приобрести власть над людьми, а для того, чтобы свидетельствовать об истине и этим проповеданием истины приобретать для нее поданных. Такие подданные могут найтись не только между иудеями, но и между всякими народами: всякий, кто не утратил стремления к истине - след., и язычник Пилат - может понять Христа - проповедника истины. Христос таким образом подал здесь Пилату руку, чтобы направить его на истинный путь, приглашал его ознакомиться с Его учением.

Пилат, очевидно, принадлежал к тем римлянам, которые уже утратили веру в существование истины. Это был скептически настроенный, индифферентный к истине чиновник, который привык видеть везде только ложь, неискренность и полное презрение к требованиям справедливости. В его время в Риме царили взяточничество и продажность, всякий старался только о том, как бы нажить себе состояние, и не разбирал при этом средств. Философия оправдывала такой способ действий, утверждая, что в мире нет ничего достоверного: "только и верно то, - говорил, напр., Плиний, - что нет ничего верного". Поэтому и Пилат не желает ничего слышать об истине. "Что есть истина?", т. е. истина только мечта. Стоит ли из-за нее бороться, идти на смерть? И Пилат, не ожидая ответа - (ибо что мог ответить ему этот, по его мнению, энтузиаст-мечтатель? рассудил Пилат), - прокуратор вышел к иудеям и заявил им, что не нашел никакого повода к тому, чтобы подвергнуть Иисуса наказанию.

Но иудеи не пошли на такой компромисс: они потребовали, чтобы Пилат для праздника отпустил другого преступника - разбойника Варавву. Иоанн здесь передает события очень кратко. Так он говорит, что требование об отпущении Вараввы было уже вторичным (опять), а ранее сам об этом требовании не упоминает. Очевидно, что он не хотел подробно передавать то, что уже передано у синоптиков (см. Мк. 15:6-15; Мф. 27: 15-26), но не мог ничего не сказать и о требовании иудеев относительно Вараввы: это нужно было для выяснения дальнейшего поведения Пилата.