Ιώβκεφάλαιο 7

. Счастье невозможно в настоящее время. Земная жизнь человека тяжела, как военная служба ("цаба", ср. Ис 40, 2 (???) - "время борьбы"), как лишенное свободы и полное труда существование наемника; положение же Иова еще тяжелее. Раб вечером пользуется отдыхом, и наемник получает плату за труд (ср. Притч XXI:6), Иов же ждал успокоения, - облегчения болезни, но напрасно пронадеялся целые месяцы (ст. 3). В течение их он страдал беспрерывно, даже по ночам. Бессонные, не облегчающие болезни ("ночи горестные", у LXX - νυκτες οδυιων - "ночи болезней" ст. 3; "ворочаюсь досыта до самого рассвета" - ст. 4), они заставляли его думать: "когда пройдет вечер" (еврейское; "униддад ареб", переводимое в синодальном тексте фразою: "а вечер длится" - ст. 4, может значить: "пройдет вечер") и дожидаться наступлении дня ("когда то встану?" - ст. 4) в тот момент, когда он еще только ложился.

. Во второй половине своей речи Елифаз высказал уверенность, что Иову под условием смиренного обращения к Богу будет возвращено земное благополучие (V:8-26). Против этого заявления старшего друга и направлена вторая часть речи Иова, доказывающего невозможность для себя счастья.

. Современное состояние Иова таково, что лишает его возможности думать о счастье в будущем. И оно, действительно, невозможно. Он - живой труп, покрытый червями, которые разводятся в теле, принявшем цвет земли ("тело мое одето … пыльными струпами", - ст. 5, точнее - "земляною корою"). Разложение же тела - предвестие смерти: мелькающие с быстротою ткацкого челнока дни (ст. 6, ср. Ис XXXVIII:12) не возбуждают иной надежды, Иов умрет, исчезнет для всех знавших и видевших его (ст. 8, 10 ср. XX:9; Пс XXXVIII:14; СII:16), сойдет в преисподнюю, из которой нет возврата для возвращения на землю, к ее благам.

. У Иова нет надежды на прекращение страданий, на восстановление счастья, нет потому и оснований прекратить ропот, как советовал Елифаз (V:17).

. В противоположность ропоту III гл., жалобы направлены теперь против Бога, виновника незаслуженных Иовом страданий. Он не зловредное морское или речное чудовище ("таннин") и не море, предел разрушительным действиям которого полагается берегами (Пс CIII:7; Притч VIII:29; Иер V:22), т. е. ни для кого не опасен. Но в таком случае какое же основание держать его под стражею? Ни на минуту не освободить от страданий?

. Они, вопреки ожиданиям (ст. 13), не прекращаются даже ночью. Во время сна он подвержен кошмарам, - галлюцинациям, притом настолько страшным, тяжелым, что желает, чтобы сопровождающие проказу приступы удушья кончились удушением (ст. 15).

. При непрерывных страданиях жизнь становится для Иова в тягость (ср. X:1). И так как его существование не может продолжаться бесконечно, когда-нибудь он должен же умереть ("не вечно жить мне"), то в виду скорой смерти ("дни мои - суета", - "гебел" - пар, дуновение) Бог должен дать ему облегчение в страданиях.

. Иные основания со стороны Господа облегчить мучения Иова хотя бы на самый короткий срок, - на одно мгновение ("доколе не дашь мне проглотить слюну мою?" - ст. 19). Как и всякий человек, Иов - ничтожное, слабое существо ("енош"), на которое при величии Господа не стоит обращать внимания (ст. 17, 18 ср. Пс VIII:5; CXLIII:3). Своими грехами, если только они существуют, он не причиняет Богу вреда; так что у Него, стража людей, в смысле карателя, нет оснований усматривать в Иове своего врага, делать его целью своих стрел (ст. 20). Наконец, Иов скоро умрет, а потому почему бы во имя сострадания не простить грехи, - избавить от страданий и тем самым дать ему возможность умереть спокойно (ст. 21)?