2. Мојсијеваглава 9

Пятая казнь — тяжкий мор на скот одних египтян, имеющая для себя аналогию в известных из древнеегипетских памятников, а равно и свидетельства новейших путешественников о случаях эпизоотии, не может быть отождествляема с этими последними и объясняема естественными причинами. Все обстоятельства казни — предсказание ее наступления (3), быстрота этого последнего (5), освобождение от нее земли Гесем (4), а также опустошительная сила ее действия (3), все это несомненные признаки сверхъестественного, чудесного явления.

Как видно из 9–10 и 19 ст. данной главы, выражение: «вымер весь скот египетский» нельзя понимать в буквальном смысле. Оно имеет в виду или скот, бывший в поле (3), или указывает на все виды скота (3), поражение которых составляет отличие казни от обычных эпидемий, ограничивающихся одной какой-нибудь породой.

Несмотря, однако, на это удостоверение в могуществе Всевышнего, сохранившего, согласно предсказанию, скот Своего народа, фараон не отпускает евреев. Причины этого заключаются всего скорее в том, что, будучи чувствительной для бедных, новая казнь не нанесла особенного ущерба состоянию самого фараона. В виду этого он желает лучше перенести меньшее бедствие, чем подвергнуться большему — лишиться даровых работников.

В противоположность еврейскому слову «таннур», означающему хлебную печь (Исх 8:3; Лев 2:4; 7:9; 11:35), употребленное в данном случае выражение «кибшан» означает печь для обжигания извести или плавки металлов (Быт 19:28; Исх 19:18). Приказание бросить кверху взятый из той печи пепел имеет, с одной стороны, отношение к положению евреев в египетском рабстве, а с другой — к одному из древних религиозных обычаев Египта. Как при первых трех казнях естественные источники египетского благосостояния (Нил и земля) обращаются в орудия суда Господня над Египтом, так и новая казнь исходит по воле Господа от одной из тех мастерских, которые служили источником монументальных египетских построек, составлявших предмет гордости фараонов. Символическое действие должно было указать фараону, что Бог евреев имеет силу и самые плавильные печи, как центр работ, обратить в источник бедствий для Египта и пепел их сделать орудием новой казни. По другому объяснению, развеваемый по ветру пепел от жертв в честь бога Тифона отвращал, по верованию египтян, зло от всех тех пределов, куда он попадал. Но теперь брошенный Моисеем к небу пепел разносит, в обличение суеверия, не благосостояние, а проклятие, вызывает болезнь, состоявшую в воспалениях и нарывах. Так как она поражала и людей, и животных, то не могла быть проказой, которой не заболевают последние.

Сознание волхвами своего бессилия есть вместе с тем и доказательство бессилия египетских богов-целителей, во главе которых стояла богиня Изида. Они не могут предотвратить наступающее бедствие и прекратить наступившее.

Наступление новой казни предваряется предсказанием, что все дальнейшие бедствия будут направлены против жестокого сердца фараона с целью вызвать в нем раскаяние (ст. 27; 10:17), они дойдут до души его, тронут его затвердевшее сердце. С возникновением этого последнего, фараон смирится пред Богом, — «нет подобного Мне на всей земле», — признает Его всемогущество.

Божественная сила доказана фараону всеми предшествующими казнями, может проявиться она и в смертельном море, но в этом случае не была бы достигнута цель божественного воздействия на царя.

Он оставляется в живых для того, чтобы самому испытать силу Господа, Бога Израилева, и вместе с тем послужить орудием прославления Его по всей земле (15:14–16).

Если таков результат дальнейших казней, то, будучи предуведомлен о нем, фараон мог бы предотвратить их наступление своим смирением пред Богом, — согласием отпустить евреев. И только его упорство вызывает неизбежность нового бедствия, града, какого еще не бывало в Египте.

Заботливость об уменьшении последствий от сильного града («посылай, собирай скот свой») относилась не лично к фараону, а к тем из его подданных, которые совершенно невинно могли пострадать за упорство царя (ст. 20–21). Протекший от момента предсказания казни до ее наступления срок (18) мог служить достаточным временем для пробуждения в душе фараона чувства смирения, боязни пред Богом (20), но так как его не последовало, то новое бедствие является вполне заслуженным наказанием.

Град, сопровождаемый гласом Божьим, т. е. громом (Исх 19:16; 20:18; Пс 28:3–9), соединенный с огнем, разливавшимся по земле целыми клубами («ет митлаккахот», ср. Иез 1:4), побивший все, что было в поле, всю траву, все деревья, виноград и сикоморы (Пс 77:47), сближается некоторыми с известными древнему и новому Египту ливнями. Но на самом деле носящая сверхъестественный характер (Прем 16:17–18) седьмая казнь доказывает, подобно предшествующим, бессилие египетских богов.

«Навел на них Господь град и гром, — говорит блаженный Феодорит, — показывая тем, что Он есть владыка всех стихий. Так как египтяне и эллины думали, что одни боги — небесные, другие — земные, а иные — подземные, то Бог всяческих по необходимости вразумлял знамениями не только на реке и земле, но и в воздухе и в море, ниспосылал на них гром с неба, научая, что Он есть Творец и Владыка всяческих». И действительно, огонь, признаваемый египтянами, по свидетельству Диодора Сицилийского за великого бога, и вода, почитаемая выше всех других стихий, производят теперь опустошения.

Ограничение своего согрешения только еще раз показывает, как неглубоко раскаяние фараона. Причина его в рабском страхе пред всемогуществом Бога, на что указывают слова: «довольно явления громов Божьих и града», но не во всецелом сознании своей греховности — противлении воле Божьей. При таком настроении слова: «и не буду более удерживать», не могут быть принимаемы за выражение твердой решимости отпустить евреев.

Вполне понимая истинный характер раскаяния, зная его кратковременность (30), Моисей соглашается исполнить просьбу фараона: помолиться за него Господу, для того, чтобы доказать, что «Господня земля». В прекращении града, как и в изгнании жаб, сказывается всемогущество Всевышнего. «Он уязвил — и Он исцелит…» (Ос 6:1).

См. объяснение 22–23 ст. 7 гл.