1. Мојсијеваглава 24

«Авраам был уже стар…» По 25:30, Исаак был 40 лет, когда он женился на Ревекке; а так как он родился на 100-м году жизни Авраама, то последнему, следовательно, в это время было около 140 лет.

«рабу своему, старшему в доме…» Основываясь на предшествующем контексте, мы можем здесь видеть Елиезера (15:2).

«положи руку твою под стегно мое…» Это — довольно необычная форма клятвы, которая еще раз встречается в той же книге Бытия 47:29. Из различных объяснений ее смысла, наиболее удачным должно признать то, которое видит в ней символ клятвы на мече, который, как известно, носят при бедре. Клявшийся таким образом этим самым как бы говорил: если я нарушу клятву, то пусть меня поразит меч (Исх 32:27; Пс 44:4 и др).

«и клянись мне Господом Богом… что ты не возьмешь…» Это — первая, отрицательная сторона миссии Елиезера: ему запрещалось брать Исааку в жены кого-либо из среды нечестивых и развращенных хананеев, которые не должны были смешиваться с чистым потомством богосозданного народа.

«но пойдешь в землю мою…» Не в Ур Халдейский, а в Харран, лежавший в Падан-Араме или в северной Месопотамии, где Авраам оставил своего брата Нахора (11:22). Видеть же здесь указание на Ур Халдейский не позволяет, главным образом, то, что если Бог некогда вывел оттуда Авраама и тем самым заставил его порвать всякие связи и отношения с его зараженной идолопоклонством родиной, то не мог Он и теперь восстанавливать этих отношений, по тем же самым мотивам.

«Раб сказал ему…» Это выражение характеризует предусмотрительность раба, который предвидит сильное и вполне естественное затруднение, относительно которого хочет заранее получить руководящие указания.

«Авраам сказал ему: берегись, не возвращай сына моего туда… только сына моего не возвращай туда…» Отвечая на вопрос Елиезера, Авраам дважды и с особенной силой запрещает ему оставлять там своего сына Исаака, даже и в том крайнем случае, если бы избранная невеста не согласилась оставлять своей родины. Не муж должен следовать за женой, но жена за мужем.

«Он пошлет Ангела Своего…» Под этим таинственным проводником и руководителем можно разуметь или особое внушение божественного Промысла, или же действительное явление Ангела.

Путешествие этого раба.

«И взял раб… десять верблюдов… В руках у него были также всякие сокровища господина его…» Такая обстановка этого брачного путешествия, с одной стороны, предполагает его значительную отдаленность, с другой — придает ему особую торжественность и важность; наконец, как самые верблюды, так и те сокровища, о которых здесь говорится, могли предназначаться в качестве дара невесте.

«и пошел в Месопотамию…» По-еврейски — «Нагараим», т. е. в страну, лежащую между двух рек: Евфрата и Тигра.

«остановил верблюдов вне города… под вечер…» Все эти детали глубоко историчны и жизненно реальны.

Его молитва.

Воззвание Елиезера к Богу проникнуто чувством глубокого смирения и живой веры, в чем, очевидно, он старался подражать своему господину. Очень характеристично самое обращение его к Богу, в котором Елиезер одновременно называет Его и Элогимом, и Иеговой, давая этим, с одной стороны, доказательство тождественности сих божеских имен, а с другой — свидетельствуя, что, живя в доме Авраама, он получил правильное богопознание. Против того, что рационалистическая критика относит эту молитву Елиезера к позднейшей эпохе, особенно сильно говорит стоящее здесь в подлиннике слово hanahar (девица), употребленное без специального суффикса женского рода, что служит признаком его глубокой древности.

Ревекка встречает этого раба.

Весь этот эпизод встречи Елиезера с Ревеккой бытописатель изображает очень живо и совершенно в тех же самых чертах, какие заранее пророчески были предусмотрены и открыты ему Богом.

«Человек тот смотрел на нее с изумлением…» Это изумление было вполне естественным и понятным психологическим состоянием Елиезера, который был положительно поражен таким удивительным совпадением факта с его молитвою о нем.

«желая уразуметь, благословил ли Господь путь его…» «Он вникал в происходившее, дабы лучше увериться в том, что точно Промысел ответствует на его прошение» (Филарет).

«взял золотую серьгу…» По-еврейски nezem, что означает золотое кольцо, которое продевалось или в уши в качестве серьги (35:4), или в нос (Ис 3:20; Притч 11:22; Ос 2:13). Из последующего видно, что это было скорее всего носовое кольцо (47 ст.).

«весом полсикля…» Денежные знаки, независимо от своей стоимости, имели еще значение и единиц веса.

Обнаруживает свою высокое происхождение.

«чья ты дочь?…» Своим вопросом Елиезер хотел, очевидно, окончательно удостовериться, действительно ли эта девица и есть избранница его господина.

Слуга благословляет Бога.

«И преклонился человек тот и поклонился Господy…» Получив это последнее удостоверение, Елиезер убедился, что его миссия окончена и в порыве горячей благодарности, он молитвенно преклоняется пред всемогущим Промыслителем.

Посредничество Лавана.

«в доме матери своей. У Ревекки был брат, именем Лаван…» «Есть много оснований думать, что отец Ревекки — Вафуил уже умер, и что поэтому здесь назван дом не отца, а матери. С этим согласно и все течение рассказа, в котором Лаван играл первенствующую роль, заменяя, по всей вероятности, отца своего» (см. 53 ст., Властов).

«войди, благословенный Господом…» Хотя Лаван и был идолопоклонником (31:30), однако, находясь в родственной связи с тем домом, из которого вышел некогда и Авраам, он не успел еще утратить некоторых следов истинного богопознания. Возможно также и то, что Лаван называет так своего гостя со слов сестры Ревекки, слышавшей имя Господа из уст самого Елиезера (27 ст.).

Все детали этой картины вполне жизненны и правдивы.

Слуга открывает ему цель своего посольства.

«Господь весьма благословил господина моего…» Видя, как Господь чудесно даровал Аврааму сына в его старости, как Он благопоспешил ему в умножении его стад и в увеличении его влияния среди окружающих племен, Елиезер с полным правом мог сказать эти слова.

«Господь… пред лицем Которого я хожу…» Это — характеристичное библейское выражение: ходить пред Богом — значит угождать Ему или жить в полном согласии с Его святой волей (5:24; Пс 114:8 и др.).

Весь этот, довольно значительный, библейский раздел заключает в себе повторение предыдущего, путем которого Елиезер обстоятельно знакомит со всей историей дела своих новых гостеприимных хозяев, желая тем самым и для них выяснить, что здесь очевидна промыслительная десница Божия.

«дочь брата господина моего…» Ревекка называется здесь племянницей Авраама, дочерью его брата Нахора; а между тем раньше неоднократно она называлась дочерью Вафуила, сына Нахорова. Очевидно, что в данном случае термин «дочь» должно понимать не в узком, а в более широком смысле: кровной родственницы по нисходящей линии.

«милость и правду…» Это — своеобразный гебраизм, смысл которого можно перефразировать так: сделайте и мне удовольствие, и сохраните свои интересы.

Лаван и Вафуил одобряют ее.

«И отвечали Лаван и Вафуил…» Перевод LXX вместо слова «брат» имеет — «братья», откуда некоторые экзегеты выводят то предположение, что Вафуил, о котором здесь говорится, был не отцом Ревекки, а ее братом, носившим это имя в честь своего отца.

«призовем девицу и спросим, что она скажет…» Это очень характерная библейская черта, ясно свидетельствующая о том, что у древних семитов женщина далеко не находилась в том порабощении, в каком позднейшая история застает ее у других восточных народов.

«и кормилицу ее…» Вероятно, речь идет о Деворе (35:8); хотя LXX и славянский перевод заменяют это указание другим — «и имения ея» (LXX: υπαρχοντα αυτης).

«И благословили Ревекку…» Это молитвенное благословение имело пророчественный характер, поскольку Ревекка, в качестве жены Исаака, явилась одной из родоначальниц многочисленного еврейского народа и еще большего количества всех верующих.

«А Исаак пришел в Беэр-лахай-poи», т. е. к источнику «Живого, видящего меня», как назвала его Агарь, в память бывшего ей здесь богоявления (16:14).

«Исаак вышел в поле поразмыслить…» В некоторых переводах последний глагол заменен синонимом с еврейского языка — «помолиться», (в славянском — поглумитися, т. е. подумать) что еще лучше характеризует благочестиво-религиозную и кроткую натуру Исаака.

При встрече с Исааком Ревекка спустилась с верблюда и покрылась покрывалом; первое, вероятно, — ее почтение к будущему мужу, а второе символизировало его право обладания ею (1 Кор 11:10).

«И ввел ее Исаак в шатер… и она сделалась ему женою, и он возлюбил ее…» Вот краткая, но вместе сильная характеристика семейных отношений патриархального периода.