3. Мојсијеваглава 21

Если и весь народ израильский, как избранный Богом в народ священнический, имевший быть посредником между Иеговою и всем внезаветным человечеством, должен был строго соблюдать все предписания закона о духовной и физической чистоте и святости, то тем более строгие требования в этом отношении предписываются священникам. Круг дозволенного здесь для священников, а особенно для первосвященника, более тесен и ограничен. «Священнику надлежало быть образцом целомудрия, и чтобы род оставался беспримесным, не подавать повода к оскорблению замышляющим поругание» (блаж. Феодорит, вопр. 30). Требования к священникам в отношении духовно-телесной чистоты разделяются на 3 группы: 1) запрещение оскверняться трупами и погребальным трауром (ст. 1, 10–12); 2) запрещение жениться на вдове, блуднице, отверженной, иностранке (ст. 7–8, 13–15); 3) запрещение священства для лиц, имеющих телесные недостатки (ст. 17–23). Как служители святилища Бога Живого, священники не должны иметь привязанности к обрядам смерти. Потому, хотя погребение умершего вообще считалось непременным долгом еврея, но священники могли погребать и оплакивать лишь ближайших и вместе живущих родственников, прикосновение к которым, след. и осквернение (Чис V:2; VI:6; XIX:14), было неизбежно: мать, отца, сына, дочь и сестру-девицу, живущую при нем. О жене не упомянуто (как и в Иез XLIV:25). На жену видят указание (на основании Таргума Ионафана) в запрещении ст. 4 не прикасаться к кому-либо в народе (ср. Иез XXIV:16–18), хотя весьма сомнительно, чтобы совершение последнего долга было воспрещено священнику в отношении жены, которая, по Быт II:23–24, есть одна плоть с мужем (Vulg.: ст. 4: nec in principe populi su contaminatur; так и Онкелос; но контекст речи ничего не говорит о «князе народа»).

Изуродование головы, бороды и тела в честь мертвых, запрещенное всем израильтянам вообще (XIХ, 27, 28), тем строже воспрещено служителям Иеговы, святого Бога, между тем запрещаемые обряды имели связь с языческими культами.

Относительно брака и семейной жизни священника даются следующие ограничения: он не мог жениться ни на блуднице (евр. zonah: по иуд. традиции — всякая женщина, имевшая сожительство в одной из запрещенных законом степеней), на опороченной (по традиции — родившейся от запрещенного брака, по Иосифу Флавию — женщине, имевшей сомнительное целомудрие, напр., служанке, пленной) и отверженной мужем (по традиции — также женщине, «разувшей сапог родственнику», Втор XXV:9). Охраняя достоинство и репутацию священнической семьи, закон предписывает строгую кару — сожжение, вероятно, с предшествующим побиением камнями — дочери священника (по раввинам: обрученной кому-либо), впавшей в блуд (ср. блаж. Федор, вопр. 30).

В обоих отношениях требования к первосвященнику являются еще более строги. В отношении траура первосвященнику, который всегда должен быть чистым, воспрещен плач погребальный, — конечно, лишь наружные, у восточных жителей всегда бурные и неумеренные проявления его (внутренняя молчаливая печаль не могла быть воспрещена), — даже по отце и матери: всякое прикосновение первосвященника к мертвому было бы осквернением святилища (по толкование иудейских авторитетов, впрочем, если бы первосвященник в безлюдном месте на дороге встретил непогребенного покойника, долгом его было погребение его). Относительно брака, в сравнении с правилами о священническом браке (ст. 7), первосвященнику сделано новое ограничение: предписывалось не брать в жены вдову (ст. 13–14); вдова во время сожительства с прежним мужем могла приобрести склонности, не соответствующие требованиям безукоризненной чистоты семейной жизни первосвященника. Подобные ограничения существовали у римлян относительно понтифекса, у афинян — в отношении царя.

Чистота и святость священства, обусловленная святостью призвания и служения его, требовала и физической беспорочности лиц, приступающих к жертвеннику Иеговы. Поэтому те члены колена Левия и фамилии Аарона, которые имели какой-либо телесный недостаток, — в пример этих недостатков библейский текст называет 12 (евр. термины допускают неодинаковое понимание, как видно уже из сравнения слав. и русск. перев. в ст. 18 и 20), а традиция насчитывала свыше 50, — тем самым исключались от служения алтарю (ст. 17, 21, 23), хотя, как не виновные в этой непригодности своей к священнослужению, они и не почитались нечистыми, и им предоставлена была высокая честь вкушения частей жертв — «великих святынь и святынь» (ст. 22; см. гл. VII:27–28). Основания данной статьи закона блаж. Феодорит (вопр. 30) определяет так: «Бог, по причине ропотливости иудеев, запрещает священнослужение тем, которые имеют какой-либо телесный порок, но подвидом непроизвольных недостатков запрещает произвольные; ибо слепотою глаз дает разуметь лишение ведения; урезанием уха — преслушание, а отнятием носа — потерю рассудка, отсечением руки — недостаток деятельности».