أيوبالأصحاح 13

. Иов знает не меньше своих друзей и тем не менее не в состоянии понять причину своих страданий; непонятна, следовательно, она и им. Поэтому для разрешения вопроса: за что осудил его Бог, он и решается обратиться к Нему самому, как единственному существу, знающему это.

. При решении Иова перенести свое дело на суд Бога друзьям остается замолчать. Их молчание было бы приятно ("о, если бы") для страдальца, так как своею ложью, - прямым обвинением в грехах (XI:6) и предположением их (V:17), они причиняют ему страдания (XIX:2), а рассуждениями о божественной премудрости, советами ввериться ей так же мало утешают (XVI:2), как мало облегчает больного не понимающий болезни врач. Кроме того, молчание, как доказательство сознаний друзьями своей неправоты, свидетельствовало бы об их уме и мудрости (Притч X:19; XVII:28), которыми они так хвалятся.

. Но так как подобные побуждения к молчанию могли показаться друзьям неубедительными, то Иов указывает другое, - страх божественного наказания (ст. 11) за стремление защищать правосудие Господа несправедливым обвинением его, Иова, в грехах (ст. 7-8). Великий в правосудии Бог, великий до того, что не смотрит на лица (Втор X:17), и "мерзостью считает уста лживые" (Притч XII:22), не оставит их без наказания за ложь (ст. 10; ср. Пс XXX:19; LI:57; LVIII:13). Оно неизбежно: Бога обмануть нельзя (ст. 9), даже скрытым лицемерием (XI:11); нельзя доказать правоту своих суждений, раз они слабы, как крепости, сделанные из глины (ст. 12).

. По свидетельству Суд XII:3; 1 Цар XIX:5; XXVIII:21; Пс CXVIII:109, выражение: "душу мою полагать в руку мою", означает: "подвергаться величайшим опасностям". Одинаковый смысл, как думают, соединяется и с первою, нигде более не встречающегося в Писании, половиною ст. 14: "терзать тело мое зубами моими". Сообразно с этим 13-14 ст. имеют такой смысл. Намерение Иова "состязаться с Богом" (ст. 3) ослабляется боязнью подвергнуться наказанию за свободные речи. Но это чувство устраняется в свою очередь тем соображением, что больших, чем теперь, бедствий он не испытает. Бояться и страшиться ему, следовательно, нечего: "буду говорить, что бы ни постигло меня" (ст. 13). Безбоязненно ожидает Иов и смерти; она была бы страшна для него в том случае, если бы пришлось умереть неоправданным (ст. 15 ср. VI:10).

. Соображения, поддерживающие решимость Иова перенести свое дело на суд Божий (ст. 3).

. Решимость Иова перенести свое дело на суд Бога свидетельствует о его невинности: "лицемер не пойдет пред лице Его" (ср. ст. 7-11). На почве данного сознания возникает уверенность в оправдании (ст. 18); уверенность столь сильная, что Иов согласен умереть, если кто-либо докажет ему его беззаконие (ст. 19).

. Иов уверен в своей невинности, уверен и в том, что оправдается пред Богом. Препятствие к этому может быть только со стороны Господа. Если Он "не удалит от Иова руки своей", т. е. не ослабит или совсем не прекратит страданий, то последний все время будет находиться в состоянии трепета, душевного смятения (IX:28), парализующего ясность мысли и тем самым мешающего выяснению невинности. Отсюда "удаление руки Божией", дарование успокоения - является первым условием, при соблюдении которого Иов может доказать свою правоту. Вторым - служит предоставление ему в течение всего суда с Богом права голоса, почему он и просит, чтобы Он не привел его в молчание страхом Своего божественного величия (ст. 21; ср. IX:34-35).

. Под условием исполнения своей просьбы Иов готов выступить как в роли обвиняемого ("тогда зови, и я буду отвечать"), так и в роли обвинители ("или буду говорить я, а Ты отвечай мне").

. XIV:13. Данные, на основании которых Иов рассчитывает из оправдание.

. Не считав себя совершенно безгрешным (ст. 26), Иов однако не знает за собою столь великих грехов, которые вызывали бы враждебные отношения к нему Бога, такие тяжкие страдания.

. Бог поступает с Иовом как строгий, безжалостный судья. Не объявляя Иову его вины, Он прямо выносит ему тяжкий судебный приговор ("пишешь … горькое" ср. X:1; Ос VIII:12); не совершившему в последние годы каких-либо значительных проступков вменяет в вину грех юности, т. е. легкомыслия (ст. 26; ср. Пс XXIV:7), не дает двинуться с места без боли ("ставишь в колоду ноги мои", - ст. 27) тому, чье тело изъедено болезнью, готово распасться (28 ст. ).