Йоврозділ 40

. Ср. XXXVIII:1-3.

. Предшествующая речь об устрояющей всеблагой премудрости Божией implicite содержит ту мысль, что Бог не может быть неправосудным. Окончательному выяснению данной истины и посвящается вторая речь Господа. Поэтому она и начинается полным недоумения вопросом: "ты хочешь ниспровергнуть суд Мой?.. " Настаивая на не заслуженности своих страданий, Иов тем самым обвинял Бога в неправосудии. Но прав ли он в этом? Неужели он может выступить в роли и положении защитника высшей, чем божественная, справедливости?

. Порицающий и отвергающий Божественное Правосудие, Иов не в состоянии взять на себя заботу об охранении правды среди людей. Чтобы быть правосудным, надо обладать соответствующею силою для защиты правды. И, конечно, у Иова ее нет. У него не такая мышца (ср. XXII:8) и голос (ср. XXXVII:2 и д. ), как Бога, т. е. он не всемогущ (ср. Пс XXVIII). Противоположение бессилия Иова в деле охранения правды божественному всемогуществу в данном отношении представляет несомненное доказательство того, что Бог правосуден.

. Продолжение мысли о неспособности Иова защитить правду и уничтожить зло.

Иронический характер речи (ст. 5; ср. Пс CIII:1) содержит хотя не прямое, но все же довольно ясное указание на то, что Бог управляет миром по законам самой строгой правды.

. По мнению Делича, Ланге и др., "бегемот" - гебраизированное коптско-египетское слово "p-ehe-mau" (р = определенный член; еhе - бык; mau = вода), - водяной бык, гиппопотам. LXX поняли "бегемот" в смысле множественного числа от слова "бегема" - животное, откуда и их чтение: θηρια - звери. Древние экзегеты разумели под "бегемот" слона, но некоторые подробности в описании данного животного (ст. 11) не приложимы к последнему. Созданный так же хорошо, как и человек ("создал, как и тебя"), бегемот принадлежит к разряду травоядных животных, но резко выделяется из их среды своею силою.

. Толстый в основании и тонкий на конце, хвост бегемота прям, тверд и эластичен, как кедр; тело его усеяно переплетающимися жилами; массивное туловище с твердыми, как железо, костями поддерживается крепкими, как медные трубы, ногами (ср. Песн V:13).

. По своей силе, колоссальности бегемот - образцовое произведение, создание Божие. "Решит" - "первенец" (синодальное "верх путей Божиих") - первый по рангу, положению (Ам VI:1, 6). Вместо синодального: "Сотворивший его может близить к нему меч Свой", правильное чтение второй половины данного стиха должно быть такое: "создатель его дал ему меч его". Сообразно с родом пищи бегемота (ст. 15) ему даны острые, как меч, зубы.

. Пользуясь острыми зубами, бегемот питается посевами и растительностью смежных с Нилом местностей (прибрежные возвышенности - "горы" по сравнению с низменностью реки), но своим появлением здесь не производит смятений среди животных ("и там все звери полевые играют"): он не плотояден.

. Седалищем силы бегемота являются чресла и живот, что не приложимо к слону, имеющему на животе нежную кожу (ср. 1 Мак VI).

. Вдали от реки (ст. 15) гиппопотам появляется лишь тогда, когда чувствует недостаток в пище. Обычное же его местопребывание при воде, среди лотоса (евр. "цеелим" = "тенистые деревья") и другой растительности.

. Вместо синодального: "вот он пьет из реки и не торопится", буквальный перевод должен быть такой: "пусть река поглощает его, он не страшится". Вода - родная стихия бегемота; ему не страшны разливы Нила и течение такой быстрой реки, как Иордан. Иордан в смысле собственного имени употребляется лишь как пример быстрой реки. Буквальное понимание: "бегемот не боится Иордана" недопустимо потому, что во времена Иова в нем не водилось гиппопотамов. Другие экзегеты понимают "йарден", как имя общее: "течение воды", и сближают его с словом "йор", - "канал", служащим для обозначения Нила.

. Человек не может овладеть бегемотом ни открытою силою ("в глазах его"), ни при помощи хитрости.

. XLI:26. Описание левиафана.

. Под именем левиафана (III:6; Пс LXXIII:14; CIII:26) разумеется, как думают, крокодил. Право на такое понимание дает между прочим еврейское выражение данного стиха: "тимшок" ("можешь ли вытащить"), составляющее намек на коптское название крокодила - "temsah" и современное арабское "timsah". Еврейский язык не имеет особого имени для этого животного, как не встречающегося в Палестине. Крокодила нельзя поймать обычным при ловле рыб способом, - удою, невозможно и вытащить его из воды, захватив за язык веревкою. Невозможность объясняется тем, что язык крокодила прикреплен перепонкою к двум краям нижней челюсти, в силу чего животное не может ни протянуть его, ни высунуть наружу. Древние, вслед за Геродотом (II, 68), верили, что у крокодила совсем нет языка.

. В зависимости от этого с ним нельзя поступить, как с пойманною рыбою. Последней рыбаки продевали сквозь жабры кольцо, привязывали последнее к веревке, прикрепленной на берегу, и снова опускали рыбу в воду, чтобы сохранить ее живою.

. Опасность быть пойманным не угрожает крокодилу, а потому с его стороны не может быть просьб, мольбы о даровании, возвращении утраченной свободы.

. Тем более из него нельзя сделать послушное, повинующееся человеку орудие ("возьмешь ли его навсегда себе в рабы?") и, как из пойманной птички, предмет детской забавы. "Крокодил часто пожирает женщин и детей, черпающих воду в Ниле; кто же подумал бы обратить в игрушку столь страшное чудовище"?

. Не овладеть крокодилом одному человеку; не могут сделать этого и "товарищи ловли", евр. "хаббарим" - "соединенные", - целая партия рыбаков. Бесполезна попытка поймать его соединенными усилиями, напрасна и мечта разделить между участниками ловли добычу на части, как это делали "кенааним" - финикияне с большими рыбами.

. Описание бегемота и левиафана, - наглядных примеров бесконечной божественной творческой силы, соединяющейся в мироправлении с правосудием. При всей своей громадной физической силе эти животные - создания руки Божией, подчиняются божественной воле, смиряющей все гордое, стремящееся к тирании (XLI:2-3, 26).

. Бесполезно и другое средство овладеть крокодилом, - обращение к помощи копья и остроги, чтобы пронзить кожу и голову (ср. XLI:7-9, 18-21). Для этого нужно вступить в борьбу с чудовищем, но раз дерзнувший сделать подобную попытку больше уже не повторит ее.