Плач Јеремијинглава 3

Я человек. Нельзя думать, что пророк здесь говорит о своих личных страданиях, какие он переносил во время осады и взятия Иерусалима. Он выступает здесь как представитель иудеев, сохранивших веру в Бога, личные же его страдания составляют только один момент в изображении грозного суда Божия, обрушившегося на иудеев. — Замечательно, что здесь, как и в следующих стихах, пророк пользуется выражениями книги Иова (ср. XXI:9). Очевидно, ему предносился образ этого великого страдальца, когда он думал о своих страданиях и страданиях своих соплеменников.

Извратил… — точнее: «испортил путь, по которому я мог идти».

Почки являются в организме человека очень важным органом.

Большинство иудеев, очевидно, не обратилось на истинный путь даже тогда, когда Господь покарал их страшными бедствиями. Они даже смеялись над такими своими согражданами, которые видели в своих несчастьях и несчастиях своего отечества смиряющую их десницу Иеговы.

Забыл о благоденствии, т. е. не верит, чтобы на земле могло существовать какое-нибудь счастье!

Пророк, от лица всех верующих, выражает скорбь по поводу тех страданий, какие посылает ему Господь. Положение пророка безвыходное, потому что Сам Бог вооружился против него. Он совершенно падает духом.

Лучше перевести: «Вот о чем я размышляю, вот в чем моя надежда». Следующий стих и представляет собою разъяснение того, в чем именно пророк полагает основание своей надежды.

Лучше перевести: «милости Иеговы еще не прекратились». — Этот стих, а равно и следующие двенадцать, представляют собою не только средину третьей главы, но и средину книги. Они, действительно, содержат в себе центральную мысль, свет которой падает и на предшествующую и на последующую половину книги — мысль о благости Божией, служащей основою человеческой надежды.

Из тьмы страдания для пророка снова пробивается луч надежды и утешения. Он старается побороть свои сомнения и это ему удается: пророк снова может молиться! Он просит Господа вспомнить о нем, и сам, с своей стороны, отыскивает опору для своей надежды. Эту опору он находит, прежде всего, в том убеждении, что Царство Божие еще существует, что есть еще остаток верующих, который и может служить началом для обновления народа. А так как это существование избранного остатка — дело благости Божией, все еще продолжающей проявлять себя по отношению к верующим, то пророк, при виде такого факта, начинает спокойнее смотреть на свои страдания и страдания других верующих. Если мы будем терпеливо нести эти страдания, то милосердный Господь снова восстановит наше благополучие. Поэтому-то — говорит пророк — страдание, очевидно, имеет для нас воспитательное значение, и мы должны оплакивать не самое страдание, а его причину — грех.

О погибели дщери… — правильнее: о погибели дщерей или, просто, о погибели народа моего.

Доказавши, что Господь напрасно никогда не поражает людей страданиями, пророк и в судьбе своей и своего народа видит естественное последствие грехов, какими Израиль прогневал Бога. И вот пророк уже другим тоном просит у Бога освобождения от страданий. Теперь он говорит уже не в духе безнадежности, а кается и обвиняет сам себя как представитель своего народа. При этом, однако, он не может не изобразить силы своих страданий; в самом деле, он хотел помочь своему народу, а народ видел в нем врага своего и всячески его преследовал.

«Молитва праведника, — говорит блаж. Августин, — есть ключ к небу. В то время как молитва восходит к небу, с неба нисходит милость Божия».

Дело мое. Пророк здесь говорит от лица верующих.

Я для них — песнь, т. е. предмет насмешек, о котором у них слагаются даже шутливые песни.

Подобно первой и второй главам, третья глава заключается горячею молитвою, в которой пророк, испытавший неоднократно, что Бог слышит молитвы призывающих Его, и теперь просит Бога отомстить его обидчикам совершенным их уничтожением.